Одиночество вдвоем, часть 9

Мы  убрали лежаки подальше от воды,  и пошли по  набережной в сторону кафе. Набережная  была  слабо освещена. Отдыхающих почти не было. Густая темнота, то надвигалась, то пряталась за кустами, освещенными слабым светом фонарей.

Волшебная страна под названием  Светотения, располагала к доверительной беседе. Татьяна Вениаминовна немного помолчала, а потом продолжила:


-   Ты знаешь, как я любила своего отца, как доверяла ему. Мне казалось, что он самый сильный и самый умный. Он всегда  говорил нам с сестрой, что  нельзя давать слабину, что нужно все делать, чтобы идти только вперед и не задерживаться в развитии, а то найдутся  более ловкие  и  вперед  пробьются, а вы, такие умницы останетесь ни с чем. Да,  отец был для меня авторитетом.  Что для  человека отец - все. Это жизнь  и  судьба.  Каждая девочка, вернее почти каждая, ищет себе  спутника в жизни похожего на своего отца. Вы извините  меня, что вчера  так оборвала нашу беседу. Очень больно все это вспоминать. Это, пожалуй, самые приятные воспоминания  в моей жизни. Я маму почти не вспоминаю, а знаете почему? Потому, что она всегда была на вторых ролях и уступала отцу. Что бы мы у нее не спрашивали или куда не отпрашивались, мама всегда посылала к отцу. Это сейчас я поняла, много лет спустя, когда сама стала матерью и бабушкой. Это я сейчас  поняла, сколько сил  и терпения нужно было  моей  маме, чтобы всегда быть рядом и всем помогать, порой в ущерб себе и своей карьере. Это я сейчас понимаю, что отец, как и мать, порой воспитывают своих детей своим примером, чтобы они не говорили и как не убеждали нас в обратном. Если бы мне тогда сказали, что я стану такой же, как моя мама,  ни за что  бы не поверила. Но, это так. И это  благодаря моему  отцу. Моя  мама, так и прожила в его тени. А я так и не смогла ее расспросить об этом. Я ни разу не спросила ее, как она живет с отцом, счастлива ли она.может бы и моя судьба была иной. Я так жалею, что не сделала этого, не поговорила с ней. Я  только и запомнила, как она утром будит нас на пробежку, нежно поглаживает по голове и  тихонько уговаривает, чтобы быстрей вставали, а то отец сердиться будет, и ни раз не возразила отцу,  не оставила нас дома, поспать еще часок. Был один случай, у меня были месячные и болел сильно живот. Я не хотела бежать и сказала, что мне нельзя. Отец подошел, пощупал живот и сказал, что месячные не повод отлынивать, что можно нагрузку чуть меньше делать и поднял меня, а мама стояла, прижав ладонь ко рту, и молчала. Я ни разу не слышала, как они ссорятся или мирятся. Представляешь?  Ни разу… Почему?  Или не хотела видеть, или просто они были чужими людьми всю жизнь… А тогда, что их держало вместе?  Сейчас я думаю – тоже,  тоже  самое, что  и  нас сейчас удерживает от полного разрыва – одиночество вдвоем. Представляешь? Если бы я тогда поговорила с мамой, а она поделилась со мной, я бы  смогла изменить свою жизнь, а сейчас, что? Хотя изменить себя и свою жизнь  никогда,  никогда не поздно. Это сейчас я такая смелая. У меня есть моя любимая и ненавистная одновременно, моя работа,  любимый  кот, по имени Тарзан, ждет меня у соседки и  колошматит ее гербарий, а еще моя маленькая и уютная квартирка Однушка, как я ее иногда называю и неплохая пенсия,  а что еще надо. А все остальное приложится или не приложится. Главное, что у меня еще есть мои подруги по команде, хотя и такие же возрастные, как и я, но огонек еще горит… Ну, вот и пришли. Пошли чайку закажем в чайнике, а то чашки будет мало. Замерзла -  сказала Татьяна Вениаминовна, открывая дверь кафе, под название Чайная у Тимоте.


Мы вошли в чайную. Там было  тепло и уютно. Интерьер был простенький, но приятный. По потолку и стенам вилась лоза. Листья облетели, и хозяева повесили гроздья искусственного винограда. Свет был приглушен. Создавалось впечатление, что мы вошли в  уютную беседку в саду. Каждый столик был отгорожен стойками из обожженной древесины, увитой лозой и гроздьями винограда.  Бар и стена за баром были  оформлены старыми винными бочками, что создавало ощущение винного погребка. Над барной стойкой висел и  работал телевизор. Из десяти столиков было занято только два. Там сидели отдыхающие, пили домашнее вино, смотрели телевизор и тихо разговаривали. Мы выбрали  столик в глубине зала, чтобы нам никто не мешал. К нам подошел полноватый осетин, с блокнотом и  меню. Мы не стали читать меню, заказали  чайник горячего зеленого чая и по горячему пирогу с зеленью и курицей.


-  А может еще по бокалу вина? У нас вино хорошего качества.  Домашнее.  Есть белое и красное, а есть и коньяк и чача. Какое будите? К курице хорошо белое сухое? – предложил официант, внимательно, рассматривая нас. Мы были не похожи на завсегдатаев его заведения.


- Нет не нужно – отрезала Татьяна Вениаминовна.


- А у вас есть Шардоне сухое? -  спросила я.


-  Шардоне нет, но есть белый Мускат и Рислинг, а есть еще полусладкие...  – начал перечислять он.


- Нет, полусладких не нужно, а вот сухой Рислинг принесите, два бокала по 150гр - попросила я.


-  Ну и зачем? Я же не буду пить. Зачем лишние траты? Чтобы угодить хозяину? – возмутилась Татьяна Вениаминовна.


- Нет. Я просто люблю сухое  Шардоне. Ну,  и Рислинг пойдет к горячему абхазкому пирогу с курицей. Вы когда – ни будь  ели абхазские пироги. А я ела, мне нравится. Да и проголодалась немного, ужин пролетел мимо. Много капусты  взяла, а  на улице прохладно, быстро выветрилось – немного извиняясь, произнесла я, надеясь на продолжение беседы.


Мы удобно устроились в плетеных креслах, снабженных мягкими пледами, для тепла и стали ждать свой заказ.


Официант быстро вернулся с двумя бокалами вина, корзиночкой с хлебом и набором специй. Он внимательно посмотрел на нас и нерешительно спросил:


- Пепельница нужна?


- А что в кафе курят? Это ведь нарушение санпина – почти выкрикнула Татьяна Вениаминовна.


-  Что вы? Что вы? Нет, не курят. У нас оборудовано место для курения, но сейчас народу мало, да и вытяжка у нас имеется, а вы  уже в возрасте, я так спросил, на всякий случай. Вы вон, какие дамы серьезные, а русские дамы  многие курят – извиняясь и  отступая,  произнес официант, удаляясь от нашего столика.


- А зря… Пусть бы просто принес. Я бы сигаретку и выкурила – вдруг миролюбиво произнесла Татьяна Вениаминовна -  иногда и покуриваю. Все подруги  курят, и я тоже. Он  придет, вы спросите пепельницу – попросила она меня.


- Хорошо, спрошу. Вы знаете, официанты, а особенно опытные  официанты, очень четко определяют,  что нужно посетителям и зачем они пришли. Он четко определил и увидел, что мы немного взволнованы и озябли, значит, долго гуляли и разговаривали, а сюда зашли потому, что разговор не закончен. Вот он и предложил по бокалу вина и  пепельницу, предположив, что  мы будем сидеть долго -  в раздумье  сказал я, представляя себя миссис Марпл, вбрасывая мяч снова в игру.


-  Пожалуй,  Вы правы. Если честно, то я никогда не размышляла на эту тему. В каждой профессии есть свои тонкости. Вот именно, в каждой профессии свои нюансы. Также и профессия врач – хирург накладывает на человека свои качества. Недаром в хирурги идут люди особенные, сильные, уверенные. Хирург должен резать человека, а это не просто. Я в анатомичке упала в обморок. Там многие падали, но отец сказал, как отрезал, врачом будешь, а хирургом – нет, и потерял ко мне интерес. Ему хотелось, чтобы я стала, как он - хирургом. А что это за профессия, сама понимаешь, не каждому дано. Это элита… - не успела закончить фразу Татьяна Вениаминовна, как к нам подошел официант и принес две большие тарелки с  горячими пирогами  и пепельницу. Чему Татьяна Вениаминовна была несказанно рада, хотя и не показывала вида.


- Приятного аппетита. Все свежее и горячее. Моя жена всегда  все вкусно готовит, всем нравится. Чай сейчас заварится,  и я принесу – сказал официант,  расставляя все на нашем столе.


- Спасибо. Большое спасибо – сказала  Татьяна Вениаминовна,  слегка улыбаясь, находчивости официанта.


-  Спасибо. Сейчас попробуем. Ну, что давайте, Татьяна Вениаминовна по глоточку за нас и приятный аппетит, пока  все горячее – только и успела проговорить я, как Татьяна Вениаминовна вбросила  свой мячик в мой диалог.


- Горячее есть вредно, можно заработать гастрит, тем более мучное и жирное, но если запить вином, то скорее усвоится. Согласна, рада за нас  и пироги, а есть правда хочется, нервы взыграли, знаете ли, вызывали аппетит – тоном, не терпящим возражения, произнесла она  и взяла бокал с вином.


- Да,  вредноооооооо… Но,  вкуснооооо… - почти пропела я и отхлебнула немного вина из своего бокала.


Пироги удались  хозяйке на славу. Мы ели пироги с удовольствием, почти не разговаривая. Удовольствие, что это такое. Порой как мало нужно, чтобы почувствовать себя  счастливой здесь и сейчас или сию минуточку. И это случилось. Не хотелось ни о чем,   ни думать, ни говорить. Просто сидеть  есть, и наслаждаться почти домашним пирогом с курицей и зеленью, пить вино, но жизнь сложная штука. Она постоянно напоминает о чем – то своем.


Татьяна Вениаминовна сидела и молча, ела, запивая вином пирог. Потом вдруг остановилась, немного подумала,  о чем – то,  и произнесла:


- Я тогда забыла обо всем на свете. Три месяца здесь с Толей вместе. Я думала,  что  счастью не будет конца. Но все кончилось, а вернее изменилось, лишь мы вернулись в Киров. Анатолий учился на 4 курсе. Ему оставалось еще два года   и мне тоже. Мы решили, что подождем, закончим  учебу, поженимся и вместе поедем по назначению. Так и вышло, но не совсем, так  как я хотела, а вернее все пошло не так.  Пока учились и общались,  все было хорошо. Анатолий ездил к нам в гости, познакомился с папой и мамой, Он быстро нашел с ними общий язык. На зимние каникулы мы ездили в Ярославль. Длинными зимними  вечерами, они с отцом много спорили о медицине и практике, играли в шахматы, ходили в спортзал. Отец был счастлив, он даже помолодел,  у него появился сын, пусть не родной, но зато  близкий по духу и  профессии. Сначала мне это льстило, а потом… Потом,  отношение отца ко мне автоматически передалось и Анатолию. Он начал ко мне относиться с прохладцей и нажимом и немного надменно. Я себя успокаивала, что это пройдет, как только поженимся и уедем по назначению, но этого не случилось. Я никогда не думала, что быт может разрушить самое дорогое, что есть у женщины, а самое главное - это ее надежду на счастье  - сказала  Татьяна Вениаминовна и закурила сигарету.


Я сидела пила чай  и думала о нашем женском счастье и о жизни, а еще о том, как они  не совпадают с нашими мечтами.


Продолжение следует...


Рецензии