Школа шахматной игры

     Шахматы - это жизнь.
     Роберт Фишер
         
Однажды мне и Оле, моей жене, предложили путёвки в подмосковный санаторий.
Дело было в последних числах ноября, дачные заботы позади, урожай собран, заготовки сделаны, сад к зиме подготовлен, и тут эта путёвка.
- Что мне в санатории делать? - спрашивал я жену, надеясь на отказ. - Процедуры, так называемые, я не люблю, ты знаешь. Грибов в лесу нет, рыбалки нет, потому что и речки рядом нет.
- Там озеро есть недалеко, говорят, красивое, - робко возразила Оля.
- И вокруг этого озера мы с тобой будем гулять, так? - мне хотелось отговорить её.
- А почему бы нет? Лес, свежий воздух! А ещё в санатории есть библиотека, так что ты найдёшь, что почитать, - она улыбнулась, - и есть клуб, в котором...
- Танцы, - закончил я.
- Да, я люблю танцевать. Что в этом плохого? - Оля обняла меня. - Но ты же рядом!

На огромной территории санатория находились построенные в стиле сталинского ампира старые трёхэтажные корпуса с колоннами, большими балконами и лепниной в виде пятиконечных звёзд в венке из колосьев. Были и более новые корпуса в духе минимализма хрущёвских пятиэтажек.
В одной из таких пятиэтажек мы и поселились. К нашему удивлению номер оказался после недавнего ремонта и был чистым, просторным, светлым, с большим окном, выходящим на лоджию, откуда открывался прекрасный вид на осенний лес, продолжающийся за ограду санатория куда-то далеко, далеко, до горизонта.
На улице было холодно и пасмурно, а в номере тепло, и эта "мелочь" радовала особенно, и хотелось поваляться на диване, глядя на плывущие за окном облака и почитывая что-то лёгкое, детективное.

Однако, Оля заставила меня записаться на массаж, ванны, бассейн и лечебную гимнастику, что вместе с посещением столовой занимало весь день настолько плотно, что после обеда чувствовалась усталость от такого непривычно настойчивого укрепления здоровья, и тянуло в сон, и вольно-невольно, как в детском саду у внуков, получался тихий час.
А если добавить ещё и полдник - обычно чай с пирожком и какой-нибудь фрукт вроде яблока или груши, то сравнение нашего распорядка дня с детским садом было вполне уместным. Кроме вечера.
После ужина все отдыхающие выплывали на главную аллею.

Так было и в тот день.
В полутьме влажного вечера свет фонарей растекался среди бисера незаметного дождя и сиял множеством ярких бликов на поверхности лужиц и мокром, блестящем асфальте.
Многие шли без зонта, натянув на голову капюшоны курток, пальто, шли под руку, поодиночке или небольшими группами.
Хорошо смотрелись он и она под одним зонтом на долгой осенней аллее - это было похоже на известную картину.
Вдоль аллеи стояли вековые липы, сейчас стыдливо обнажённые, их опавшие листья темнели на земле, а на ветвях, как слезинки, сверкали капельки дождя.

В конце аллеи сиял огнями клуб, и слышалась приятная музыка.
Мы пришли сюда впервые и, сняв пальто, хотели было направиться в танцевальный зал, но вдруг Оля сказала:
- Посмотри, здесь играют в шахматы.
В просторном фойе клуба, в углу около окна стоял столик, где играли в шахматы двое мужчин, вокруг которых собралась небольшая толпа.
Постояв рядом пару минут, я обратился к жене:
- Пожалуй, я посмотрю, а ты послушай музыку, потанцуй, если хочешь. Не обижайся, дорогая.
- Хорошо, только не уходи без меня.
Оля знала мою любовь к шахматам, в которые я играл с детства и по сей день.

Мой книжный шкаф дома был забит шахматной литературой, в том числе любимым журналом "64 - Шахматное обозрение", старыми советскими номерами которого я особенно дорожил.
А на самом видном месте стояла книга "Школа шахматной игры", написал её Кобленц Александр Нафтальевич - латвийский, ранее советский, шахматист, мастер спорта СССР (1945), заслуженный тренер СССР (1960), известный шахматный литератор, а также (1955-1979) тренер-секундант Михаила Таля - восьмого чемпиона мира по шахматам (1960—1961) и первого чемпиона мира по молниеносной игре - блиц-шахматы (1988).
Книгу "Школа шахматной игры" Кобленца А.Н. я купил давно в букинистическом магазине.
И хотя с момента первого издания её в 1962 году прошло уже более пятидесяти лет, она до сих пор переиздаётся и является одним из лучших учебников по шахматам.

В тот осенний вечер, наблюдая за шахматной игрой, я вдруг отчётливо увидел эту книгу: на светло-коричневом фоне обложки - фигура коня, чуть позади ладья, сверху имя автора, а внизу название - "Школа шахматной игры".
Почему вдруг она появилась передо мной?
- Может быть, кто-то новенький сыграет? - неожиданно услышал я, очнувшись от воспоминаний.
Это произнёс мужчина средних лет, в очках, с седой взлохмаченной шевелюрой. Он, сидя за столиком, сдвигал шахматные фигуры, в то время как другой игрок, высокий, в свитере и джинсах, выходил из-за стола с видом проигравшего.
- Эх, Николай, да что с тобой играть, - громко вздохнул стоящий рядом со мной мужчина в кепке.
- Мы играем не в блиц - часов нет, - объяснил Николай, обращаясь именно ко мне. Странным образом он понял, что я играю в шахматы, и одновременно увидел нерешительность на моём лице. - У нас на обдумывание одного хода полагается не пять-десять секунд, как принято сейчас в блице, и даже не тридцать, как было раньше.
- И не пять минут на всю партию, как в пятиминутке, - вставил мужчина в кепке. 
- Мы играем на вылет, но довольно-таки быстро, - закончил объяснение Николай.
- Попробую, - после паузы ответил я.
Мужчины, толпившиеся вокруг шахматного столика, оживились, их было человек восемь - девять.
Я, чувствуя своё несколько расслабленное, благодушное настроение в данный момент, немного помедлил - стоит ли? Мне было понятно, что Николай не один раз выиграл у всех мужчин, окруживших столик.
- Ваше решение? - повторил вопрос Николай.
Я сел за шахматную доску.

Я понимал, что мой соперник использовал особенности молниеносной игры, потому что предыдущие игроки вылетали довольно-таки быстро, и потом, здесь было немыслимо играть в классические шахматы, при которых неизвестно, как долго может продлиться партия. Не скажу, что я много играл в блиц-шахматы, однако, играл.
Мне достались белые фигуры. Я решил начать не с классического, а с так называемого бокового дебюта, где, в принципе, меньше теории, но если удастся быстро и грамотно сыграть первые двадцать ходов, то это может стать отличным заделом для будущей игры.
Так и случилось. Миттельшпиль пролетел почти мгновенно, вот и эндшпиль, и... мат.
Николай, признав поражение, предложил сыграть ещё.
Я видел, как он огорчён, но азарт охватил меня - ведь победа далась мне так легко и быстро!

Итак, мы продолжили.
По правилам, принятым здесь, мы поменяли цвет фигур. Теперь белыми начал Николай.
В его игре чувствовалось мастерство, но и я не подкачал - быстро перейдя в миттельшпиль, сумел лишить противника ферзя и далее, далее...
Моё воодушевление нарастало, я понимал, что мне не только везёт, но я играю верно и точно. Победа.

Лицо Николая покраснело, он смахнул рукой пот со лба.
Я встал, решив, что наше сражение закончено, однако счёт два-ноль в мою пользу не устроил моего противника.
- Сыграем ещё, - глухо произнёс он.
- Хорошо. Выбирайте любой цвет.
Дебют Николай провёл отлично, перешёл в миттельшпиль грамотно, с хорошей позицией, и мне показалось, что он стал дышать легче и спокойнее.
И тут, как гром среди ясного неба, раздался звонкий женский голос:
- Ну что, муженёк, опять выигрываешь! - и она улетела куда-то.

Это была, как мне позже сказал мужчина в кепке, супруга Николая.
Я не видел её, но услышал, как и все. А Николай...
Он как-то осел, затормозил игру и сбился - ошибка, и снова ошибка, и потеря фигуры... Николай проигрывал. Смотреть на него было просто невозможно - лицо и глаза покраснели, дыхание стало частым и шумным, руки задрожали.

"Надо срочно что-то делать!" - молнией пронеслось в моей голове.
Собравшись с мыслями, сконцентрировав всё своё внимание на шахматной доске, я попытался исправить положение в пользу Николая, но так, чтобы это было не слишком очевидно, не слишком грубо. Потихоньку я сдавал и сдавал свои позиции, сдавал сознательно и можно сказать почти радостно.
"Всё, гора с плеч!" - я вздохнул с облегчением. Ничья. Что и требовалось доказать.
Николай тяжело встал из-за стола, молча пожал мне руку и быстро вышел.

В это время наступила какая-то странная, как мне показалось, тишина.
Оказывается, закончились танцы. Оказывается, играя в шахматы, я так увлёкся, что не слышал музыки, хотя дверь в танцевальный зал была открыта и находилась рядом.
- А вот и я, - жена взяла меня под руку. - Давай погуляем перед сном! Дождь прекратился, время детское. Как ты?
- Нет. Домой.
Ночью я спал как убитый.

Через день я встретил высокого, в свитере и джинсах мужчину, того самого, после которого началась моя игра с Николаем. Он сам остановил меня.
- Вы знаете, после сражения с вами Николай больше не приходил в клуб и не играл в шахматы.
- Может быть, он уехал?
- Нет. Только что я видел его в столовой.
Что я мог ответить? Сказать какую-то банальную шутку? Я промолчал.
Мужчина пристально посмотрел на меня и грустно улыбнулся:
- Иногда сыграть вничью труднее, чем выиграть.

Я шёл по аллее.
Подморозило, лужицы покрылись тонкими ледяными оконцами, они сверкали в лучах застенчивого осеннего солнца и звонко хрустели, если кто-то наступал ногой.
Вот и первые снежинки, они таяли на руке и сахарной пудрой сыпались на асфальт.
Скоро белоснежно-снежная, пушистая зима!
Почему-то я вспомнил слова мужчины, что "сыграть вничью иногда труднее, чем...", вспомнил и остановился.

То лето началось радостно - я получил третий взрослый разряд по шахматам.
Я так гордился! Хотя и понимал, что мне уже четырнадцать лет, а вот есть такие знаменитые шахматные гении, которые, которые...
Ну и что! А у меня третий взрослый по шахматам! И всё впереди!

Наш дачный посёлок располагался рядом с извилистой, быстрой речкой, вдоль которой тянулись луга с высокими травами. И здесь, на берегу была построена беседка, где стоял большой круглый стол, на котором мы - я и мои друзья играли в шахматы.
В нашем посёлке я считался одним из лидеров по шахматам, потому что обыгрывал не только всех своих друзей, но и многих мужчин.
Однажды в беседку зашёл худенький мальчик в очках, белой панамке, майке и шортах.
Он немного посидел на скамейке, а потом, подойдя ко мне, тихо спросил:
- Можно я с тобой сыграю?

Никто из нас не знал его.
Как выяснилось позже, его бабушка арендовала на месяц пустующую дачу в посёлке. Потом они уехали.
Мальчика звали Саша, он перешёл в третий класс, ему было девять лет.
- Ты умеешь играть в шахматы? - спросил я.
- Умею.
- Дарю тебе белый цвет, - сказал я.
- Нет, давай разыграем.

Саша играл первую партию чёрными и... выиграл. Вторую белыми - и тоже выиграл. А третью...
Я видел его нос в веснушках, очки, которые он то и дело поправлял, руки, искусанные комарами:
"Ну зачем он появился здесь?!" - горестно думал я, понимая, что снова проигрываю.
Потом я как будто пришёл в себя и стал играть вроде бы лучше, лучше... Ничья.
- Спасибо за игру, - сказал Саша, встал и ушёл.
Но это была не ничья. Саша пожалел меня и стал поддаваться, на самом деле он три раза подряд выиграл у меня.
Все мои друзья это поняли. Как и я.
В то лето в шахматы я больше не играл.

Первый снег падал и падал, укрывая деревья, кусты, скамейки, дома и машины.
И сразу стало светло и уютно, и как будто теплее.
Отдыхающие шли в клуб на концерт, танцы, в кинозал, библиотеку, а кто-то спешил к стоящему в просторном фойе около окна небольшому столику - здесь играли в шахматы.


Рецензии
Если шахматы - жизнь, то в них добро побеждает!

Любовь Ковалева   17.02.2018 15:22     Заявить о нарушении
Добро всегда побеждает в сказках для детей,
а в жизни...
Спасибо за отклик и Ваше мнение!

Галина Кузина   18.02.2018 09:57   Заявить о нарушении
Шахматы - игра сложная и мудрая,
и в данный момент, в данной ситуации побеждает сильнейший.

Галина Кузина   18.02.2018 13:51   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.