Ворожба на карусель

       - Пончик, ты очень хорошо придумал! – радостно захлопала лапками черепашка Лиза. – Если Волшебный остров наколдует нам карусель, мы втроём сможем на ней крутиться. Только как нам об этом его попросить?
       - Очень просто: остров, остров, ты добряк, сделай нам карусель, - влезла в разговор всезнайка Маркиза.
       - Неправильно, надо просить в рифму, - поправил её Пончик. – Это когда слова похожи: пони – кони, трава – мурава, грива – красиво, – тряхнул жеребёнок коротенькой гривкой. - Лиза – Маркиза, Пончик… - он на секунду задумался.
       - Вагончик, - продолжила с его спины Маркиза.
       - Поняла! – снова радостно захлопала в ладоши Лиза. – Будем просить так: остров, остров, ты добряк, сделай карусель нам… шмяк… бряк… кряк… Мне на ум только такие глупости приходит, - чуть не расплакалась она.
       - Потому что твой ум глупый. Как ты не понимаешь: если просить у острова шмяк, то я шмякнусь с Пончика, - объяснила подруге Маркиза. - А если просить бряк - ты сама брякнешься со скамейки. Кряк тоже ни в коем случае нельзя – он превратит нас в уток.
       - Черепашки, не спорьте, - постарался помирить подружек Пончик. - Давайте попросим так: остров, остров, добрый очень, сделай карусель короче. Короче – в смысле быстро, без долгих разговоров, - уточнил он.
       - Так тоже нельзя, – рассердилась Маркиза. – Остров не разберётся и сделает нам коротенькую карусель. И мы свалимся с неё. И может быть даже на спину.
       - Остров, остров, добрый очень, с каруселью он хохочет… Не подходит… - бормотала тем временем Лиза. - Остров, остров, добрый очень, поработать хочет почтой… Снова не то… Остров, остров, добрый очень, шоколадом нас попотчуй… - тут черепашка задумалась – такая ворожба ей понравилась.
       - Какая ерунда: почта, хохочет, попотчуй! – возмутилась её подруга. – Ты пораскинь своим глупым умом. Потчевать на карусели нельзя. Даже шоколадом. Она же крутится! Мы снова можем свалиться на спину. И Пончику снова придётся нас переворачивать.
       - Черепашки, не спорьте, давайте, пригласим соловья, - предложил жеребёнок. – Он поэт, всё время что-то сочиняет и запросто придумает нужную рифму.
       Оставив подруг на берегу, Пончик ускакал и вскоре вернулся галопом с поэтом верхом на спине.
       - Всё ясно, - заявил поэт, выслушав задание. – Я сочиню поэму. В ней будут внезапное расставание, разлука, слёзы, а в конце соединение двух любящих сердец.
       - А карусель будет? – спросил Пончик. - Зачем весь этот огород городить? 
       - Конечно! – подтвердил поэт. – И это не огород. Любящие сердца соединятся на карусели.
       - А как они потом будут с одним сердцем? И чьи сердца соединятся в одно? – ничего не поняла Маркиза.
       - Как - чьи? – удивился соловей. – Конечно же моё и моей возлюбленной соловушки.
       - Они у вас и без того соединены, - удивилась Лиза. – Вы ведь живёте в одном гнезде.
       - Ах, Лиза, Лиза! Как бы тебе всё это объяснить? – вздохнул соловей. – Понимаешь, в гнезде всё так обыкновенно. Да, соловушка любит меня, заботится, но для соединения двух сердец в одно этого недостаточно. Надо, чтобы любовь была безумной, чтобы у неё выросли крылья, чтобы она поднялась над обыденностью, над землёй. Для этого нужны внезапные расставания, долгие разлуки, неожиданные встречи, преодоление непреодолимых трудностей или хотя бы неизлечимая болезнь.
       - Нет, так не пойдёт, - возразил Пончик. - Я не для этого тебя сюда привёз. Нам болезни в твоей поэме не нужны. Ты сочини нам про карусель.
       - Хорошо, не хотите болезнь, пусть тогда грянет выстрел охотника, и попадёт мне крыло. Я упаду на вашу карусель и соловушка будет лечить меня, рыдая и не отходя от больного день и ночь. Поверьте: это будет очень красивая поэма. Красивый охотник, прекрасное ружьё, горячие слёзы, белоснежные бинты и уколы. Падать я тоже буду красиво. Но самой распрекрасной мы сделаем карусель. И таким же будет соединение двух сердец в одно. Для сочинения мне понадобится алый закат, лунная ночь, звёзды и вдохновение. На рассвете поэма будет готова.
       - Какое ещё вдохновение? – удивился Пончик. - У нас нет для тебя никаких вдохновений.
       - Ах, Пончик, Пончик! Вдохновение - это чувство. Оно снисходит сверху. И когда оно посетит поэта, тот не видит вокруг себя ничего и бегает по гнезду туда-сюда, взъерошив перья. А в голове приятная кутерьма, – закатил глаза соловей. – Ах, ах, ах! Это чувство знакомо только нам – поэтам.
       И он улетел в гнездо дожидаться заката, звёзд, луны и кутерьмы в голове.
       - Надо опередить соловья, - забеспокоился жеребёнок. – Надо срочно колдовать на некрасивую карусель. Он утром явится со своей поэмой, а карусель уже готова. И вовсе не распрекрасная. И он не захочет падать в неё и делать из неё больницу. Черепашки, у вас случайно нет приятной кутерьмы в голове?
       - У меня есть. Остров, остров, добрый очень, - снова начала бормотать Лиза, - склей нам карусели скотчем.
       - Что ты опять несёшь?! – возмутилась Маркиза. – Это очень плохая кутерьма - карусель на скотче развалится. И мы снова упадём. На полном ходу. И снова на спину.
       - Тогда так: остров, остров, добрый очень, сделай карусели ночью, - предложила Лиза. - Проснёмся утром, а ужасная карусель готова.
       - Надо к ночи! - захлопала от счастья в ладоши Маркиза. – Это я, я сочинила! Нужно к ночи! Чтобы вечером уже можно было крутиться.
       - Правильно - тогда мы сможем опередить соловья, - обрадовался Пончик. – Будем просить так: остров, остров, добрый очень, сделай карусель нам к ночи. И будем добавлять: только некрасивую или хотя бы обычной, простой красоты.
       Волшебный остров выполнил просьбу жеребёнка и черепашек. В сумерки вначале появился деревянный круглый помост, затем на нём стали возникать фигурки и скамейки. Накрыл всё это остров, как и просил Пончик, не распрекрасным, а обычным, простым расписным сказочным шатром.
       Друзья долго в тот вечер крутились под луной, под звёздным небом, на освещённой светлячками карусели. 
       - Видишь, Лиза, - делилась своей радостью с подругой Маркиза, – если бы я вовремя не сообразила, что карусель нужна к ночи, утром здесь были бы рыдания, слёзы, бинты и уколы. Или остров из-за тебя склеил бы карусель скотчем, и она бы развалилась. И мы бы упали на спину.
       Однако, в конце концов, изготовление карусели приписала себе обезьянка Сьюзи.
       - Это я её наворожила, - бегала она на следующий день по острову, обманывая жителей джунглей и саванны. – Трудилась день напролёт. Так утомилась! Затемно только управилась.
       Не все звери знали настоящую историю создания карусели. И многие поверили обезьянке. Тем более, что она нарисовала и прикрепила над входом на аттракцион табличку: «Карусель имени главной колдуньи Волшебного острова мартышки Сьюзи».


Рецензии