Это было у моря, где ажурная пена

Тем утром, встретив рассвет в прохладной каменной нише, Андреа проследовала через узкий  образованный гобеленами коридор к северному окну, потому что рассчитывала оттуда увидеть его, опьяненная сном, в котором обнимала его ногами, жадно прижимая к себе. Муж вторую неделю охотился в соседних угодьях, но она не скучала. Эти сладкие недели каждый вечер к ней приходил он.Она увидела его два месяца назад и до сих пор не могла справиться с жаром, в котором сгорало ее тело, и беспрестанным головокружением. Она увидела его у внутренней кольцевой стены, когда сидела у северного окна на бархатной подстилке, покрывавшей каменную скамью.  Это была шуточная битва между замковыми пажами. Она видела Рауля и раньше, но в тот солнечный день будто увидела его впервые.

Сначала это была обычная тренировка, и молодые мужчины сходились на конях, стараясь ударить тупым копьем в щит противника. Лошади поднимали пыль, слышался звон, вскрики и смех. Скучающая госпожа распахнула с чугунной оплеткой ажурные ставни, подул свежий ветерок, немного соленый от близости моря, и разогнал облачка над замком. На миг их глаза встретились. Облаченный в легкую кольчугу, изящный и стройный, он проскакал на своем коне ближе к стене, чтобы она могла лучше разглядеть его, а после занял свою позицию и в стычке ловко выбил из седла высокого Гийома. Тот упал, умело извернувшись гибким телом, чтобы избежать ущерба для своих легких еще косточек, его лошадь пронеслась вперед, пажи, которых было пятеро, рассмеялись, восприняв случившееся, как сигнал к шуточной битве. На Рауля началась охота, но ему удавалось удерживаться в седле довольно долго, однако он все же был повержен на пыльную землю, но быстро вскочил на ноги, отбежал от улюлюкавших преследователей к стене и вдруг замер, заставив в растерянности замереть и их. Смеющимися глазами полюбовавшись на физиономии приятелей, он прикрыл себя пыльным плащом, исполнив маневр изящным жестом, как менестрель, разыгрывавший смущение или невинность, спрятавшись под тканью от направленных на него мечей. Он смотрел на нее задорно, игриво-кокетливо открыв раскрасневшееся лицо. Пажи смеялись, приседая и тыкая друг друга в плечи. Он же скинул плащ и вновь жадно глянул в окно. Ветер трепал его льняные кудри, которые ласково льнули к лицу, теперь показавшемуся ей воплощением азартной смелости.


Ей передалось их веселье, а его странная игра, сочетавшая мужественность и претензию на женское кокетство, ее очаровала, и, потеряв осторожность, Андреа не сводила с него восхищенных глаз, а он купался в ее восхищении, как в солнечных лучах, обильно хлынувших в тот день с небес, и тогда она заметила, что у него зеленые глаза. Ей тогда показалось, что впервые она увидела мужские глаза, она не позволяла на себя смотреть, бесконечно презирая мужчин за неотесанность и грубость, и за их страсть к охоте, в первую очередь на женщин.

Вот с того дня и началось это безумие.

Они встречались то за столом, когда Рауль подносил еду, то в переходах замка,и каждый раз обменивались улыбками, в которых участвовали только их глаза. Муж не замечал их интереса друг к другу. Он смирился, что супруга его, выданная за него почти девочкой, ледышка, и никто не в силах растопить ее лед. Она с отвращением исполняла супружеский долг, с неприязнью она смотрела, как молодые люди обмениваются знаками внимания. Отношения полов казались ей омерзительными.

Как-то, когда он ставил на стол перед ней и супругом блюдо с кабанчиком, кто-то рядом с его плечом прошептал, а она услышала: «Зря стараешься, она льдина». Но он улыбнулся шутнику и подмигнул Андреа. Та вспыхнула, но он не отпустил ее, нежно продолжая держать ее взгляд, как цветок на ладони.

Как-то она долго не видела Рауля и бродила по замку, надеясь его отыскать. Она встретила его, наконец на винтовой лестнице. Он быстро двинулся к ней, как морская волна, обдав ее жаром желания, но Андреа испугал этот жар, который она до тех пор не ведала, и она остановила его холодным взглядом. Рауль замер перед ней, уязвленный. Но он снова сумел растопить ее улыбкой, когда на следующий день заметил ее бледное  лицо в северном окне. Временами он казался ей не опаснее ягненка, и ей так хотелось погладить его кудри, ее зачаровывали его сильные руки, а по ночам она ворочалась, представляя, что эти руки скользят по ее бедрам, сжимают ее груди. Временами она вновь теряла его из виду, будто нарочно он прятался от нее, но то тут, то там она слышала в замковых переходах его имя. Это имя дразнило ее, передаваемое из уст в уста пажами и служанками. Как-то, изнывая от тоски, сама не ведая, что с ней творится, она как бы случайно приблизилась к группке пажей. Когда она проходила мимо, те вдруг стали громко болтать: «Нет, Жакоб, не рассчитывай на Рауля. Эти дни он пропадает в саду. Поливает розы для госпожи своего сердца». «А кто госпожа его сердца». «О! Он трепетно хранит ее имя. Но утверждает что ее губы такие же алые, как розы в саду».

Сердце Андреа забилось. Она проследовала дальше, надменная и гордая госпожа, не заметив, как они переглянулись, подмигивая друг другу.

В саду она увидела Рауля. На нем были штаны и тонкая шамиза, открывавшая  длинную стройную шею, а дальше в вороте она сумела разглядеть светлые блестящие волоски. Из серебряного кувшинчика он поливал цветы. Пахло землей и тонким ароматом роз, а еще чем-то терпким, исходившим от его тела.

- Доброго дня, моя прекрасная госпожа, - произнес он, поклонившись, сама почтительность и вежливая отстраненность пажа перед дамой. Тонкая ткань от его грациозного движения соскользнула, чуть обнажив плечо, которое беззащитно выступило, как ракушка из белой пены.  -  Я вот поливаю эти восхитительные розы - алые, как губы самой прекрасной девушки.

- Кто же эта девушка? – спросила Андреа прохладно, но ее глаза жадно рассматривали его. Он показался ей очень юным, совсем мальчиком. Светлый пух лишь тронул свежие щеки. Она почувствовала себя уверенно.

Рауль видимо смутился. Он был таким трогательным и невинным, что она затрепетала от нежности. Ей нравилось, как разрумянились его щеки, затуманились изумрудные глаза. Задавать второй раз вопрос о девушке она сочла неприличным. Андреа не сомневалась, что прекрасная госпожа она. Хотя в замке еще гостила сестра мужа, но та уже была немолода, хотя и славилась когда-то своей красотой.

- Я бы тоже хотела попробовать, - медленно произнесла Андреа и протянула к кувшину руку. - Бедный мальчик, так твое сердце разбито?

- Да. Я не ем и не сплю. Все думаю о ней.

Он протянул ей серебряный кувшин, и она случайно коснулась его пальцев. Дрожь пробежала по ее телу, а в его изумрудных глазах вспыхнули искры.

- Мне тоже плохо спится, - медленно произнесла Андреа, овладевая собой. - Особенно в те дни, когда муж уезжает на охоту.

- Но у вас есть служанка.

- Она засыпает, - улыбнулась Андреа. - Разве храпит так, что не всякий нечистый осмелится приблизиться.

- Хотите, я скажу одной девушке, и она придет к вам этим вечером? – предложил он дружественным тоном, обволакивающим ее как бархат. - Она рассказывает чудесные сказки. Вы хорошо уснете.

Вечером пришла девушка. Она была высокая и такая красивая, что сердце Андреа екнуло. Она подруга Рауля? О нет! Хотя что-то в девушке показалось Андреа необыкновенно знакомым. Может, это его сестра? Она едва не задала этот вопрос, но спохватилась. Рауль был дворянином, и простая служанка не могла быть его сестрой, законной во всяком случае. Девицу портили только очень розовые, словно выскобленные щеки, а еще со злорадным удовлетворением Андреа заметила, что у красотки плоская грудь.

- Как тебя зовут?

- Гертруда.

- Помоги мне раздеться, Гертруда, - сказала Андреа, решив вдруг, что ей будет не противно, если эта похожая на Рауля девушка случайно прикоснется к ее коже.

Гертруда развязала шнурки одеяния Андреа мелко дрожащими длинными пальцами, сняла шамизу и уставилась на госпожу такими странными жадными глазами, что Андреа и сама затрепетала.

- Ну чего ты медлишь! Я замерзаю! Вот же, моя ночная сорочка на сундуке, Мария приготовила.

Гертруда, неловко двигаясь, взяла с сундука сорочку и прыгающими руками стала ее расправлять. И тут Андреа заметила, что изящные запястья девицы переходят в сильные мускулистые руки, да и сами эти белые, слишком белые для простолюдинки кисти больше подошли бы аристократу.

У Андреа закружилась голова, горячая волна промчалась от ее заколотившегося сердца вниз, к животу и ниже, оросив ее лоно соком. Она отползла от Гертруды, прикрывая грудь с набухшими сосками. Ее взгляд метнулся к веревке, прицепленной к колокольчику. Гертруда заметила это и очень знакомым бархатистым, но хрипловатым от волнения голосом с укоризной произнесла:

- Вы хотите позвонить? Но вы останетесь без сказки, а я без головы. Мы оба проиграем.

- Уйди сам! – вскричала дрожавшая с ног до головы Андреа.

Рауль повиновался.

Она надолго потеряла его из виду, а как-то крадучись по замку и изнывая от тоски, она услышала смех. Девичий смех. Она прошла вперед быстрее, чем следовало госпоже. И увидела Рауля, который полуобняв за талию пухленькую Жаклин,игриво болтал с Кати и Жанной. Он встретился с ней глазами, в которых она не обнаружила ни капли раскаяния. Но Жаклин он отпустил, а Андреа поклонился.

Прохладный сквозняк вернул чувствительность ее застывшей фигурке, вуаль Андреа зацепилась за открытую ставню, и высокий эннен немного съехал набок, когда она сделала неловкий шаг вперед. Девушки бросились к госпоже, желая ей помочь, но она оттолкнула руки Жаклин, показавшиеся ей жабьими, и гордо проследовала вперед.

Она больше не искала его, а если слышала его голос в отдалении или смех, уходила к себе.
Маркиз, который по-своему любил ее, да и был ей благодарен за здорового сына, пригласил лекаря.

- Ей надо чаще бывать на воздухе, - вынес вердикт эскулап.

- Я не хочу! Ничего не хочу! – вскричала Андреа, которая лежала в своей постели днями, прячась под балдахином ото всех, кто бы мог потревожить ее путавшиеся мысли.

- Утром я уезжаю. Что-то ты все-таки хочешь. Скажи мне.

Супруг ласково взял ее за руку, холодную и безучастную. Он почувствовал, как ее пальцы согреваются, а потом выскальзывают.

Андреа произнесла вдруг меланхолично мечтательно, со странной улыбкой на устах:

- Пусть ко мне придет Гертруда, она как-то мне читала сказки.

- Гертруда? Кто еще такая?

- Какая-то деревенская девушка. Ее мне посоветовал наш паж, Рауль.

- Ах, понятно. Я сейчас устрою. Гийом!

В спальню зашел старый слуга, с которым маркиз любил поболтать о битвах и выпить чарку-другую вина.

- Пригласи сюда Рауля, - сказал маркиз.

Рауль появился так быстро, будто он не пропадал где-то эти дни.

Хотя в распоряжении любовников имелась большая мягкая кровать, они предпочли кататься на медвежьих шкурах. Андреа устроилась у щелки в гобелене, затаив дыхание, вглядываясь в сплетение тел: бронзового от солнца и ветра у Рауля и нежного, белокожего у Изабеллы, двадцатипятилетней старой девы. На какой-то дикий миг Андреа показалось, что это драка: они будто кусались и щипались, обхватывали друг друга руками и ногами, словно хотели задушить. Но вот они перекатились, громко и счастливо смеясь, и замерли, тоненькая фигурка Изабеллы верхом на Рауле, странная улыбка, такая, какая бывает у непотребных девок, пробежала по влажным, зацелованным докрасна губам. Изабелла нежным, но смелым, собственническим жестом запустила пальцы в льняные влажные кудри Рауля и сжала их в ладони, жмурясь и изгибаясь на нем своим разгоряченным неугомонным телом. Анрдеа не могла понять, улыбается Рауль, или его лицо искажено от боли, однако руки юноши взметнулись и обхватили похожую на гроздья незрелого винограда подпрыгивающую от ритмичных прыжков грудь.

Андреа отпрянула и пошла прочь, переполненная отвращением. Она тщетно пыталась оценить, осмыслить увиденное, но только понимала, что будто бы что-то упустила.

Она шла, едва видя что-либо перед собой от слез, которых не замечала, как вдруг ее слуха коснулся исполненный страдания негромкий плачь. Андреа остановилась. У очага угловой комнатки стояла на коленях и раскачивалась девушка. Ее горе, возможно, в другой момент Андреа бы не заметила, но сейчас плачь девушки затронул в душе госпожи настроенные на страдания струны. Андреа подошла ближе и узнала в девушке дальнюю родственницу, жившую в их доме из милости. Это была Ребекка, сирота и бесприданница.

- О… - сказала Андреа, от удивления приходя в себя, слезы высохли на ее глазах. В руках Ребекки она увидела бутоны роз, много алых бутонов. Цветы рассыпались по коричневым  и синим плиткам пола, бархатному подолу Ребекки.

- Что ты наделала? Ты оборвала розовый куст? – без укоризны, почти мягко спросила маркиза.

- Это мои розы, - с неожиданным для сиротки вызовом заявила Ребекка и подняла красное с ярко голубыми глазами лицо.

- Да?

Андреа присела рядом на маленькую с тонкой вышивкой подушечку, которую она сняла с сундучка в нише. Она вспомнила, что бедняжка не так давно казалась прехорошенькой. Это был тот тип смазливости, который вспыхивает на краткий миг, чтобы девушка оставшуюся часть жизни прожила дурнушкой. К тому же Ребекке недавно по неосторожности обожгли паром лицо, что, впрочем, портило бедняжку не сильнее, чем ее неловкая, округлившаяся фигура.

- Почему же ты решила, что это твои розы? Их Растил Рауль.

- Для дамы своего сердца, - с горькой насмешкой добавила Андреа.

- Потому что он растил их для меня! И дама его сердца - я! – вскричала Ребекка.

Андреа постаралась не рассмеяться. «Поистине, - подумала она, - у этого мерзавца большое сердце, судя по количеству погубленных им дам!» Недобрая улыбка промелькнула на лице маркизы. Кому еще он тут улыбался, невинный и безобидный ангел с веселыми изумрудными глазами? И каждая полагала, что она единственная. Даже эта блудница Изабо! Хотя… эта старая шлюшка, возможно, также грязна и порочна, как и ее любовник. Оба любят непотребство и не имеют представления о любви! О гордости… О… В ее власти прекратить комедию.

- Он соблазнил тебя?

- Да.

- Ты на сносях?

- Нет.

- Очень жаль… Я бы поговорила с маркизом и… О, твоя жизнь могла бы сильно измениться.

Ребекка вскинула голову. В ее круглых пронзительно голубых на красном лице глазах зажглась надежда и страх.

Когда вернулся супруг, Андреа поведала душераздирающую историю – о соблазненной пажом Ребекке, теперь отвергнутой из-за уродства, но ожидающей дитя. Она также рассказала мужу, что видела случайно непотребную сцену между Изабеллой и Раулем. Молодой паж не имел родителей и практически находился на попечительстве маркиза. Маркиз не стал ничего говорить своей сестре, но Рауля вызвал в тот же вечер.

Молодых обвенчали. Не было более грустной пары, возвращающейся из церкви. Дело было даже не в том, что Ребекка подурнела, а Рауль безропотно согласился взять ее в жены, а в том, что он даже не замечал ее рядом с собой. Казалось, в церкви, он надевает кольцо на призрак, а когда они целовались, даже посторонним было видно, что его губы словно онемели и с таким же успехом он мог прикоснуться ими к холодной каменной стене. Изабелла заперлась у себя и не выходила больше из своих покоев, но накануне свадьбы слуги доложили, что видели его голову в окне ее спальни.

Маркиз отдавал за Ребеккой небольшое поместьице, в глухой провинциальной деревушке. Туда после скоро сыгранной свадьбы и отправили молодых.

Андреа с той истории мучилась бессонницей.  Она гнала от себя воспоминания о Рауле, но сумела внушить себе, что забыла о нем, лишь когда Изабелла покинула замок – сестра брата все же решилась на замужество. И все же ночью, особенно, когда муж отсутствовал, а отсутствовал он часто, Андреа подолгу не могла заснуть и бродила, подобно призраку по коридорам и галереям. 

Как-то, в одну из бессонных ночей, когда ярко светила луна, Андреа вышла в галерею, которая вела на террасу. На белокаменных ажурных перилах она разглядела крупную розовую ракушку. Она подумала, что давно не выходила к морю, к которому вела из замка лестница с террасы. Она сделала несколько неуверенных шагов к лестнице и увидела на озаренной голубоватым звездным светом ступени еще одну ракушку, а потом еще. Андреа так увлеклась, собирая ракушки, что едва не дошла до нижнего яруса замка, однако она остановилась, испугавшись темноты, ночи и своего одиночества. Однако на следующий день она вновь вышла в галерею и увидела новую красивую ракушку, которая лежала на перилах. Под ракушкой она обнаружила перстень. Его перстень. Когда он ласкал себя пальцами, этот перстень поблескивал в свечном свете. Ей стало жарко, и горячая волна желания пронеслась по ее жилам, ударила в закружившуюся голову. Она будто почувствовала его запах, тот запах, который она всегда ощущала, когда он был рядом – терпкий, дурманящий. Андреа спустилась ниже и увидела еще одну ракушку, а следом на подступах к морю ее глаза разглядели еще и еще. Она спустилась вниз с бьющимся сердцем и так, собирая ракушки, дошла до тенистой тропинки в чащу. Смутно соображая, что делает, Андреа шла туда, куда ее вели ракушки, и вдруг увидела какую-то мелькнувшую тень. Ее охватил внезапный ужас, она решила бежать, но запуталась в юбках, и тут высокая фигура выскочила из леса и схватила ее за плечи. Андреа почувствовала, что ее ноги покинули землю, она будто взлетела, подхваченная ветром. Она узнала похитителя, но никогда еще она не видела у него такого мрачного лица.

- Рауль! – вскричала она. – Куда ты несешь меня?

Она хотела закричать, но он заткнул ей рот рукой и побежал с ней дальше и дальше от замка, в глубь чащи.

На поляне, где осталась стоптанная дровосеками трава и пеньки от срубленных буков, он бросил ее на землю. Андреа вскрикнула, но ушиблась несильно – густая трава и юбки смягчили удар.

- Теперь ты расскажи мне сказку, - сказал Рауль, отдышавшись. Его зеленые глаза горели безумным огнем. Он похудел с того дня, когда она его видела последний раз. Одет он был в простого сукна камзол и шоссы с кожаными сапожками.

- И если она мне понравится, я, быть может, отпущу тебя.

- Мне страшно! Рауль! Отнеси меня обратно!

Он недобро рассмеялся. От него исходили волны, которых она всегда боялась. Волны силы и желания, затапливавшие ее, когда она встречалась с ним в переходах. Отчаянно оглядевшись и сообразив, что их окружает лишь пустынный лес, она вдруг впустила в себя эти волны, смирившись с их властью над ней. Жар желания охватил Андреа, ей хотелось теперь только, чтобы он затапливал ее этими волнами, которые проникали в каждую клеточку ее тела, затрепетавшего, изнывающего от желания. 

- Я… - заплетающимся языком прошептала она, но его красивое, влажное от пота лицо только усилило ее страсть. Однако растерявшись, запутавшись в эмоциях и ощущениях, разрывавших ее на части, она заплакала.

- Нет, мне не нравится эта сказка. Придется оставить тебя здесь, - недобро сверкнув изумрудными глазами произнес он, будто задыхаясь. Она заметила, что его плоть налилась под тканью.

Андреа стала развязывать шнуровку платья, но пальцы ее не слушались. И тут он прильнул к ней горячей волной и стал сам аккуратно снимать с нее одежду, оставив ее обнаженной. Его дыхание обжигало кожу Андреа, но он почти не прикасался к ней. Она жадно трепетала. 

- Ну, а теперь ты, - прошептал он.

Она придвинулась к нему, и, странно, ее пальцы обрели ловкость. Когда она умело, словно делала это всю жизнь, раздела его, он упал перед ней на колени. Его трясло. Андреа больше не было страшно. Она подползла к Раулю и принялась целовать его всего, с ног до головы, сама не замечая, что стонет от нетерпения,  коснулась рукой его налившейся ароматной плоти. Он громко, в голос застонал, изливая бархат самого своего естества, и, схватив ее за плечи, резко опрокинул. Андреа ощутила, как он вонзился в нее, сильным, обжигающим толчком, как раздалось и запылало ее лоно, принимая каждый его мощный толчок и выгибаясь ему навстречу. Он тискал ее груди так, что ее соски нагрубли и повлажнели, но ей было сладко и хотелось, чтобы это длилось вечно. Его рука вдруг отделилась от их пышущего жаром ложа из травы. Она почувствовала смертельный ужас, но в тот же миг она ощутила поток невыносимого наслаждения, сотрясшего ее тело. На безумный миг Андреа показалось, что его изумрудный глаз взмыл над ней, сверкнув, будто ослепительная молния, а потом упал, выпал из его поднятой над ней руки. 

- Да, кричала она, - отдаваясь ему так, словно он стал не только ее любовником, но и смертью. Ей все казалось мало. Но когда все закончилось, он скатился с нее, быстро, небрежно оделся и, шатаясь, пошел прочь.

- Нет, постой! Куда ты? – кричала она ему вслед, опьяневшая и ослабшая.

Домой она возвращалась по следам утоптанной травы, да и, оказалось, они недалеко отошли от замка.

Через неделю Андреа ощутила за завтраком тошноту, и ее скрутил приступ рвоты.

Вернувшийся с охоты муж, утешал приболевшую супругу, как мог и впервые за их супружескую жизнь не желал покидать ее спальни, вдруг неожиданно обнаружив в Андреа ненасытную любовницу.

Через девять месяцев она произвела на свет второго своего ребенка. Это также был мальчик, зеленоглазый и белокурый, как ангел. Маркиз ничего не заметил, решив, что это его сын – последствия их страстных ночей минувшим летом. Однако после рождения сына к Андреа вернулась холодность, и маркиз вновь полюбил охоту.
 
Андреа же после рождения ребенка просиживала днями у северного окна или ее можно было найти в алькове, печально перебирающую четки. Ни разу лицо ее не озарялось больше улыбкой, только бледным ее подобием, когда она смотрела на подраставшего малыша.

Как-то она взяла с собой малыша, решив прогуляться к морю, забрели они и в чащу, и Андреа узнала полянку. Она смотрела на обросшие мхом пеньки и подставляла ветру запылавшее лицо, стараясь успокоить внезапно забившееся сердце. Четко в памяти возник и пропал образ – смеющийся юный Рауль, который укрылся пыльным плащом от нападавших пажей.  Год назад стало известно, что он погиб в рыцарском турнире.

- Мама, мама! Смотри, что я нашел! – радостно закричал Бертран, ее сын и бросился к ней, воинственно гикая.

Трепеща, она нежно обхватила его запястье, заставив разжать ладошку. В руке ребенка вспыхнул глаз. Знакомый. Зеленый. Это оказался кинжал, украшенный изумрудами. Тот самый, который в этой роще выпал из рук ее любовника семь лет назад.


Рецензии
Из моего последнего обзора:

"Попробуем пажа принять за лорда – и прекратим на этом о паже", если уж вослед автору цитировать Игоря Северянина. Безумство страстей под девизом "Сделайте нам красиво" в антураже не то "Анжелики", не то "Виконта де Бражелона". Эротично, аж шарман.

Юрий Циммерман   06.03.2018 23:47     Заявить о нарушении
Спасибо за отзыв. Жаль, я не читала ни того, ни другого.

Лукрита Лестон   07.03.2018 09:05   Заявить о нарушении
Для справки, Лукрита:
- «Анжели́ка» (фр. Angélique) — серия художественных литературных произведений, рассказывающих об Анжелике, вымышленной красавице-авантюристке XVII века. Романы были написаны Анн и Сержем Голон в 1956-1985. Были безумно популярны в СССР.
- «Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя» (фр. Le Vicomte de Bragelonne ou Dix ans après) — роман французского писателя Александра Дюма, третья часть трилогии романов о трёх мушкетёрах и д’Артаньяне. Описываются события, происходящие через десять лет после событий описанных в книге «Двадцать лет спустя». Была написана в 1847—1850 годах.

Юрий Циммерман   07.03.2018 12:33   Заявить о нарушении
Благодарю за информацию.

Лукрита Лестон   07.03.2018 12:38   Заявить о нарушении