Первая боль

Коллаж автора

          Верка спряталась в любимом уголочке сеновала. Сидела на бабушкином лоскутном одеяле, наброшенном  поверху  душистого сена с полынной горчинкой. Уткнулась подбородком в острые колени и горько плакала.
            Лучики солнца пробивались сквозь маленькое оконце, теплом приглаживая белокурые, пушистые волосы. Ласточка от удивления задержалась на краешке гнезда, прилепившегося под стрехой, даже писк прожорливых птенцов на какое то время притих, словно, они недоумевали: от чего плачет хорошенькая девчонка?

          -Почему, ну почему?.. Юрка, едва взглянул на неё и, как ошпаренный, схватив вёсла, уплыл один, совсем в другую сторону, - Верка не могла разгадать эту головоломку.

          -Вчера они загорали, купались - плавали на противоположный берег.  Договорились: сегодня покататься на лодке, доплыть до залива. Там  распустились лилии.

           Рядом  плескались внучки тёти Груни - две расфуфыренные куклы, которые плавать не умеют, но воображают в таких обалденно красивых купальниках!

           Вере сразу стало стыдно за свой, который больше походил на майку.
Недолго думая, она отыскала дома лоскуток ситца, оставшийся от нового сарафана, и сварганила себе плавки с бюстгальтером. Купальничек получился - загляденье! Немного переборщила с вырезом: на половину оголилась её незагорелая грудка. Ничего: два дня на реке и всё покроет ровный загар.

           Она бежала к реке, на ходу снимая сарафан, подставляя себя тёплому ветерку, жаркому дню, яркому солнышку. Река манила синевой, слепящими бликами, ленивым, разморённым плеском воды.
 
          - Чего так испугался Юрка?! Он же увидел её! Смотрел какими-то квадратными, ошалелыми глазами. Обидно! Умчался, как от фурии! Красный как рак. В это лето всё идёт как-то не так! Раньше было легко и просто.

           С соседом Верка знакома с раннего детства: родители уходили на работу, а её оставляли у бабушки, к которой привозили и Юрку. В дождливый день они сидели в комнате, играли в дом: составляли в кружок стулья, сверху накидывали покрывало, получался шатёр-дом, который выстилали думками с дивана. В домик тащили кукол, мишку, посуду и начиналась игра: Юрка "утром" уходил на работу и шептал, подражая своему отцу:

          - Ты поспи, поспи. Деток я сам завезу к бабе Тоне. 
Он брал мишку и куклу Дашу, выходил из домика-шатра, садился на диван, рядом усаживал "детей", брал крышку от кастрюли и начинал рулить – поехал к бабушке.  Верка готовила еду: разламывала хлебушек, раскладывала по чашкам "манную кашу". До обеда играли в дом, а после - в прятки:

         - Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать. Кто не спрятался, я не виноват.
Юрка оглядывал комнату и замечал, как едва колышется штора, тихо подходил с другой стороны и резко отгибал край. Испуганная Верка визжала что есть мочи:

         - Так не честно, не честно! Ты подглядывал!

         - Ничего я не подглядывал! Ладно, прячься снова. Хлюзда! Так и скажи, что не любишь галить.

           И Юрка искал снова, притворяясь, что не видит её за горой подушек.

За штору, под кровать, на печь, на полати, в шкаф, за дверь  – куда только не прятались.
 
          Когда баба Тоня уставала от шума и ребячьей беготни, она усаживала их за стол рисовать. На яркую клеёнку выкладывались карандаши и альбомы. Юрка рисовал войнушку: летели самолёты, спускались парашютисты, внизу - танки, весь лист прострочен автоматной очередью. Вера забирала себе яркие карандаши, разрисовывала домик, цветы и девочку с огромными глазами.
 
          Зимой катались с крыши сарая. По высокому сугробу, по толстому слою снега, как по лестнице, карабкались до конька, садились на картонку и мчались вниз по укатанным доскам. Домой приходили, когда не было сил. Пушистые варежки превращались в колотушки со стеклянными шариками. Валенки можно было снять только со штанами, одним комплектом, так как они стояли колом. Снег с пальтишка не отряхнуть, он как буравчики внедрялся до самой подкладки.

           - Ох, гулёны! Озябли совсем! Не дай Бог, заболеете. Раздевайтесь и марш на печь! – торопила детей баба Тоня.

             Но красные пальчики не слушались. Юрка дышал на свои, стараясь расстегнуть пуговицы на её шубке. Они забирались на печь, зарывались в горячее зерно, которое там насыпано для просушки, и моментально засыпали.
 
              В школе учились в одном классе, их считали родственниками. Никого не удивляло, что Юрка нёс её портфель, а Верка делилась с ним пирожками.

             Для Юрки ничего не было дороже футбола, в каждую свободную минуту готов гонять мяч, он лучший вратарь школьной команды и капитан «Орлёнка».

             Вера ходила в кружок кройки и шитья, шила себе простенькие вещи, но мечтала, что когда-то она сошьёт себе шикарное платье и все девчонки в классе обзавидуются. А больше всего на свете она любила петь бабушкины песни: "Тонкая рябина", "Старый клён". В школьном хоре приходилось петь разные, но разве они сравнятся с бабушкиными?!

             Юрка смеялся над ней:

           - Сидишь как бабка за машинкой и песенки напеваешь. Пошли, старушка,  в волейбол играть.

Смеяться смеялся, но почему-то её слушал, а та любила иной раз покомандовать:

            - Юрка, после уроков - сразу к бабе Тоне! Не на футбольное поле, а в огород! Не забудь!

            Как быстро проходит учебный год. Ещё один и прощай школа. Вера очень надеялась, что через год они будут поступать в один институт, она даже представить не могла, что Юрки может не быть рядом.

           Но сегодня… Как он мог!? Оставил! Убежал! Бросил! – впервые так больно бесхитростному, недогадливому сердечку.




      http://www.proza.ru/2018/05/13/1562


Рецензии
Замечательно написана тёплая чистая дружба подростков

Анна Куликова-Адонкина   12.08.2018 18:28     Заявить о нарушении
Спасибо большое, Анна Фёдоровна. Вам самого доброго. С уважением,

Людмила Алексеева 3   12.08.2018 22:20   Заявить о нарушении
На это произведение написано 36 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.