Феня Гарусова, с Железки

                        ФЕНЯ ГАРУСОВА, С "ЖЕЛЕЗКИ"

Бабушка сидела на своём месте, за швейной машинкой, смотрела на меня сверху зелёными глазами. Я, наверное, кроила одежду куклам, расположившись на полу, и бабушка говорила (любила повторять) - "Учись, учись шить, всегда на кусок хлеба будет!"- и я слушала, и не понимала, зачем? Как- то не очень и хотелось этот кусок. И не вкусно совсем даже, без варенья..
Я слушала, крутилась на полу, на животе, по тёплым, чистым половицам, нетерпеливая, злилась, если что не получалось с кукольным платьем, раскидывала лоскутки. Я была внучкой портнихи.

 - "Длинная нитка- ленивая девка", - сто пятьдесят тысяч раз повторяла мне бабушка, дразнила меня, если я делала её длинную, а я и делала длинную, чтобы сто раз не вдевать. Но бабушка приучала меня к терпению, нитку обрывала, учила правильно завязывать узелок, проверяла у меня, похожий на козюльку, опять отрывала, заставляла ещё..
Иногда бабушка рассказывала что-нибудь, или я приставала, особенно когда вытаскивала  из кладовки старую коробку с фотографиями, я раскладывала их на полу, веером, или как пасьянс, который так любила мама.
Коробка большая, с под мужской обуви. Не все карточки были подписаны, иногда просто стоял год, химическим карандашом. На некоторых было совсем коротко, например просто "Рая"..
И я пристаю:

- Кто Рая?

Или -"Клара, 1949".. И тогда:

-  А кто Клара?

 Или "С дедушкой Ефимом"- и кто-то маленький, в трусах у дедушки этого Ефима, на коленках.. Какие- то маленькие дети, большеглазые, пухлые, потом совсем крошечные карточки, с незнакомыми серьезными лицами, такие крошечные, что на обратной стороне вмещались только инициалы. Потом разное- Сочи, Ялта, работники труда в три яруса, пьют полезную воду, бригада ремесленников УПА, коричневая карточка, большая, прикленная на толстый картон, бригада швей, с наставником - (наставник- это бабушка), или просто, (и чаще) -"На добрую память от.."
Я даже заснула один раз , на полу, с этими фотографиями.
Но вот  самое страшное, это похороны. Этих фотографий я боялась, но все же поглядывала, там был в гробу дед Ефим, возле гроба его вторая жена, баба Шура, та, что с под Новосибирска, я помню её, в круглых бусах утонувших в шее, с тонкими косичками, обвёрнутыми вокруг головы. Бабушка звала её мама..
Но была ещё одна фотография, которую я чаще крутила в руках, рассматривала. Феня. 49г.

- Это ФЕНЯ - сказала бабушка.

Феня.. Когда бабушка это имя произносила, мне сразу, почему- то пахло кислым, и представлялись какие-то баки, с тонкими ручками, и Феня их таскает, таскает, "тяжесть такую", в косынке и сапогах, на босу ногу, но на карточке Феня была в полосатой юбке, белой, с воротником, кофточке, и в носочках, и сидела в каких- то зарослях, вместе с маленьким мальчиком в "матроске", и у неё были заплетенные две косы, и я ещё подумала, почему косы, как у девчонки, а не вокруг головы, как у бабушки..? Ведь у неё же уже мальчик?
Феня держала в руках ромашки. И на голове у неё был венок из ромашек. Я разглядела там каждую травинку, вплетенную Феней, и когда летом была в пионерлагере, в младшей группе, видела их в лесу, и знала- вот такая есть у Фени в венке, и такая есть, на которой мы гадали- "курочка или петушок".…
Я таскала карточку, садилась в угол, рассматривала, чтобы никто не мешал.

- Это воротник "апаш"? - спрашивала я, внучка портнихи..
- Апаш, апаш..- улыбалась бабушка..
- А юбка?
- А юбка простая. "Четырехклинка"..

Четырехклинка была в полоску, а между полосками ещё как- бы пунктир..

- А какая ткань?- не унималась я..
- Драдедам - говорила бабушка.

Драдедам, повторяла я..
А глаза у Фени  были водянистые, прозрачные, ни у кого таких глаз я не видела, они были особенные; и густые, как лес, брови, как- будто составленные из веток, и разложенные над глазами, а почему глаза особенные, обьяснить  я  не могла, но главное, у мальчика глаза были такие же, они одинаково смотрели на меня, особенным взглядом, и очень, очень спокойные.. Только мне вот было беспокойно. Эти листья, трава, окутавшая Феню с сыном, как змеи, как языки пламени, как огонь.. Мне не нравилась эта трава, я хотела, чтобы Феня встала и пошла по камням, по воде,  босиком, откинув косы, и за ней бы, цепляясь за подол, пошёл бы Коля.
Я раскрасила траву зелёным.

И опять выспрашивала у бабушки- А где сейчас Феня..?

- Как где? - Удивлялась бабушка..- Умерла..
- А мальчик? - И мальчик умер..
- Он же мальчик? Маленький?- не сдавалась я..

И тут бабушка, ( мне казалось), всегда уходила от моего вопроса.. Спрашивала, где я зацепила рукав, порвала, или что- нибудь другое.
Феня с Колей так и оставались жить в моей картонной коробке из - под обуви.

Я росла, периодически возвращалась к своей коробке, и начиналось по новой.

- А где Феня работала? - приставала я..

Бабушка разметывала ткань по столу, оглаживала её, (в эти минуты я любовалась ею), и рассказывала..

Я садилась с фотографией в угол и слушала.
Феня не таскала баков, и две косы носила на голове, перевитые, по - взрослому. А работала она на "Железке",  в будке, и давала "добро" проходящим поездам, опускала и поднимала шлагбаум.
Бабушка говорила по- маленьку, порциями, что- то умалчивала, наверное, считая, что я ещё мала, не доросла..
Иногда по году проходило, когда я опять к ней с коробкой, с карточкой..
Бабушка лацкала тяжёлыми портновскими ножницами.

- Она иногда Колю приводила.. Я его чаем поила..- выдавала бабушка что-то новенькое..
- Ты говорила, что все рассказала! - злилась я, топая ногами..

Бабушка смеялась.
А я представляла Колю, с воротничком "матроска", за бабушкиным столом, Коля стесняется, а чай горячий. И бабушка говорит-"Пей, пей, не стесняйся"..
Бабушка даёт Коле конфету, разрезает её на три части.

- Её Валька караулил, проходу не давал.. - бабушка перекусывала нитку, ( вот иногда она так делала, а меня всегда ругала, говорила - ("только ножницами!"),
-  - Он даже раз ко мне пришёл.. Явился! - смеется бабушка... - Я Фене юбку укорачивала .. Около крыльца терся.. Нарядный!

- Обещалками кормил..- совсем уж загадками говорила бабушка..

Я обвивала бабушкины ноги, тыкалась в коленки, обещала вымыть полы в комнате, требовала, и бабушка рассказывала, то посмеиваясь, то вдруг становясь серьезной.

А ведь была большая трагедия!- рассказывает бабушка.
Приехала Феня в Казахстан, под Актюбинск, с Колей и чемоданом- балеткой,( и весь багаж её!), вроде с Мелекесса, говорили, искала работу, потыкалась- потыкалась, да и устроилась на "Железку", сначала составы мыла, а потом и жильё и работа, вместе, вот повезло ей так..
Сначала из- за Коли не хотели брать, но тот тихий мальчишка, и взяли под её ответственность. Все инструкции провели.  На испытательный срок взяли.
А городок прямо пересекает железная дорога, и гудит, гудит, спать невозможно. Вот она с флажком и стоит, работает, и Коля при ней. Год, наверное, проработала.. А откуда, зачем приехала, так никто и не узнал, мало ли.. После войны..
И случилось..  Стали поговаривать, что заходит к ней туда, на работу, Павел.
 В гости, на "Железку", в домик этот, будку... А Павел- то женатый, и живёт в деревянном доме, с женой, (совсем рядом с нами), и девочкой, и вот, стал ходить к Фене, а она на работе, ей и отлучиться нельзя, так говорили, она Колю,  мальца, посылала, шлагбаум держать, нажимать там рычаги, а сами чай, да кофе, с конфетами..

- Та выдумали, народ такой..." - машет рукой бабушка..

Ну, и пошли сплетни.. А ведь хорошая Феня была, не какая нибудь там.. И одета всегда, причёсана, в магазине вся вежливая, все нормальное брала, ни- ни каку- нить бутылку, не злопотребляла этим делом.. И ребёнок одет, Коля.. Здоровается..

- Вот только запах этот как пришит был к ней! Так и пахло рельсами, шпалами..! - бабушка смеется..
- А фамилия у неё была Гарусова, красивая фамилия..

Стали бабы говорить - "От Павла "железкой " пахнет!" "Чего - то от нашего Павло шпалой тянет"? - бабы не унимались..
"Запахло им!" - возмущается бабушка..
Так вот, ходит Павел к ней, Фене, хороший человек... и жена его, ЛЮДА, тоже хорошая женщина, преподаёт в училище.. В ФЗУ местном..
Ещё Валентин этот крутился, Валька, ой, тот ожил прямо! Сам хорош собой, зубы белые, и улыбка такая.. - бабушка показывает рукой.. В расшитой рубашке, сапогах.. Модничал так..

А Люда виду не подаёт, сдержанная женщина, одета хорошо, и губки сердечком так, подкрашены. Она у меня пиджак шила, шевиотовый, терпеливая такая, что не нравится- и не скажет, скромная.. Но пиджак мой понравился.. Всегда в нем ходила! (Тут моя бабушка- портниха, удаляется в воспоминания, как раньше кроили, как "все сидело", и "ножниц счас таких нет, и шевиоту не сыщешь, и выточки- то не умеют правильно сделать", и т. д...)..

- Вы, говорит, Нина Ивановна.. Хорошо шьёте..- говорит, а сама, видно, переживает, глаза такие, как вроде плакала..

И вот случилось.. Трагедия, на наш городок небольшой.. Приехали,  с Актюбинска, с столицы аж, следователи, с пистолетами, в сапогах скрипучих,  ой скрипучих, (до сих пор скрип этот слышу!), дело поставили на "особый учёт", говорили "диверсия", всех нас повызывали, все про Феньку с Колькой, что да с кем, выспрашивали, все мы расписывались, и нас с дедушкой вызывали, как щас помню товарищ Следаков, фамилия такая была, он следователь и был, наверно, и фамилия такая потому..
А случилось, что чуть поезда не сошли с рельсов, авария была, но без жертв, а жертвы только Феня да Колька.. Выгорела будка, домик этот.. Внутри. Говорили поджог. А кто поджог- не знают. Арестовали Людмилу, Павла, а вот Вальку не успели, оттянулся он, повесился так.. Говорили, поджег, а потом оттянулся.. Другие говорили- Людмила, от ревности, подожгла, а Валька от горя уж потом..
Тогда никого  в дом не пускали, но говорили люди, Коля чуть обгорел, видно, от дыма задохнулся.. А Феня, та сильно.. Обгорела. Ещё много че болтали.. Что нарядная была, ждала. Что на столе вино стояло. Мандарины. Но никто не видел, так, разговоры. Навыдумывали!
Потом следователи уехали, и Павла забрали, затихло все, Людмила с дочкой пропали- тоже уехали, неизвестно куда, да быстро так..
Вот ведь как, говорила бабушка, война кончилась, карточки отменили- живи да живи!! А тут.. Ещё бабушка сказала, что она видела игрушки ёлочные, в вате, между окнами, до них и не дошли, ни дым, ни пожар.. Крепко рамы стояли, видно.. Шары, и клоуны лежали, "как новенькие", говорит бабушка, "сейчас таких уж не делают".. " А Коли с Феней нет"...- вздыхала..

- А мать- то твоя в один садик с Колей ходили - вдруг сказала бабушка..
- Там и познакомились, у неё отрезы ещё довоенные были, она и рассчитывалась тканью, что останется.. А я шила.

Ночью мне снилась мама, они шли с Колей в детский сад, только мама была взрослая. Я не могла связать мальчика с фотографии и маму, в модном пальто и тоненькими выщипанными бровями. Так не бывает, думала я..

А потом я выросла, и забыла про фотографию. Теперь бабушка жила далеко, я приезжала к ней летом , на каникулы. Я потрошили бабушкины шкафы, и мучала бабушку шитьем, (на кусок хлеба так и не хотела учиться заработывать), выискивала крепдешиновые кофточки, спарывала пуговицы, я вредничала и ленилась долго стоять на стуле, когда бабушка вымеряла мне подол, топала ногой, ругала за старомодные вытачки.
 Как-то мне загорелось срочно исшить юбку, к моей новомодной кофте- лапше, привезённой мамой из Болгарии, и я нашла бабушкину, старую, в полоску, сто лет лежавшую в стопочке "старья", как я говорила.
Я как в детстве, хватала бабушку за локти, смотрела в зеленые глаза, умоляла, клялась, что мне все понравится, что бабушка самая лучшая в мире портниха, что я буду рано вставать, не оставлять посуду в раковине, расчесываться, ( а не бегать косматая), и бабушка сдалась.. Это были счастливые мои мгновения, бабушка освободила стол и расстелила распоротую юбку, она провела по ней ладонью, погладила, как будто живую..
 И взяла тяжелые свои ножницы..

- А юбка - то из Фенькиной ткани, ..- сказала она просто..

И я снова вспомнила. Драдедам. Две полоски- пунктир, пунктир.
Феня- Феня. Коля- Коля.. Они не хотели уходить.
Я пощеголяла в юбке положенное модой время, потом изрезала её еще на что- то, уже не помню...
Потом не стало любимой моей бабушки..
А фотография до сих пор жива.
Иногда я думаю, представляю:
Вот идёт Феня по улице, в модном костюме, с правильными вытачками, стройная, и косы на голове, и запах свой железнодорожный несёт, а люди все равно любуются, останавливаются..
Или сидит Феня на берегу, и туфельки аж намокли, и косы освободила Феня, а водичка шумит,  и Коля ромашки рвёт...
И смотрит  Феня своими спокойными- преспокойными глазами, с бровями- ветками, вечно молодая, незнакомая мне Ефросинья Гарусова, с "железки".
Или просто Феня. 1949г.


Рецензии
Потрясающие память и воображение.
Мне понравилось.

Анна-Нина Коваленко   16.03.2018 23:58     Заявить о нарушении