Луковка. Часть первая

                                        
 
Юрка Луковицкий родился в строгой, идейно-коммунистической семье. Вечно занятый, постоянно спешащий и всецело поглощенный утопическими идеями скорейшего построения коммунизма в стране отец, работал вторым секретарем горкома КПСС.

Мама – типичная «салонная дама» своего времени, безуспешно пытающаяся заняться благотворительной деятельностью. Свободное время, а оно у нее всегда было свободное, Вера Петровна проводила в высокопарных беседах о собственной значимости в мире, окружив себя чванливыми и чопорными горкомовскими матронами.

А Юрка, голубоглазый карапуз с доверчивым и простецким лицом, рос, предоставленный самому себе. Когда подошло положенное время, шофер отца, добрейший и добродушный дядя Вася отвез его в садик, а в школу – Юрка пошел совсем один

Тут надо отдать должное его матери, которая с трудом оторвавшись от философских бесед, умудрилась таки собрать документы для поступления своего чада в первый класс. И все… Больше, со стороны матери, Юрка не ощущал никакой поддержки или помощи.
    
Молоденькая учительница привела их в класс и, рассадив за парты, принялась знакомиться с учениками.
- Луковицкий, - негромко произнесла она и, приподняв на лоб очки, пытливо посмотрела на притихших первоклассников.
Юрка густо покраснел, с грохотом поднялся из-за стола и, опрокинув при этом стул, смутился еще больше.
- Луковка, - прыснула сидящая рядом девчонка, черноволосая фурия с нахальными глазами. – Это не ты сбежал из сказки про Чипполино? – класс дружно засмеялся.
- Тишина! – строго произнесла учительница, и гул моментально стих. – Как твоя фамилия, - обратилась она к девчушке.
- Сорокина, - та бойко вскочила. - Света Сорокина.
- Садитесь оба. Продолжим.
- Сорока, - прошипел Юрка.
- А ты – Луковка, - приглушенно парировала нахалка и они оба замолчали под укоризненным взглядом учительницы.

Вот так, со смешным и трогательным прозвищем «Луковка», Юрка вошел вначале в школьную, а затем и во взрослую жизнь.   

«Школьные годы чудесные» - поется в известной песне. Буквально на второй день учебы Юрка насмерть влюбился в свою соседку по парте, в неугомонную Светку Сорокину, которая полностью оправдывала свою фамилию. Кареглазая, любопытная и крайне вредная девчонка с первых дней стала негласным лидером их класса, а Юрка – ее тенью.

С вечно разбитыми коленками и шмыгающей пуговкой носика, она носилась по школьному двору, возглавляя ораву таких же отчаянных сорванцов и лихо, свистя при этом через едва заметную щербинку между белоснежными, передними зубами.

- Луковка, за мной! – командовала она, и Юрка боязливо сжимал плечи, пытаясь предугадать, что на сей раз придумала его не в меру боевая подруга, и они стремглав неслись на высокий берег Волги, на Манькин утес.

- Слабо прыгнуть, а, пацаны,  -  подзадоривала ребят неугомонная Светка, и задорно скаля зубы, ласточкой летела с десятиметровой высоты. Ребятишки, боязливо переминаясь с ноги на ногу отходили в сторону, а Юрка, зажмурив от страха глаза и набрав в грудь побольше воздуха, неуклюжим «солдатиком» прыгал следом.
К Юрке, Светка относилась снисходительно: позволяла носить свой портфель, посылала в буфет за пирожками, изредка, позволяла пригласить себя в кино. Но при всей кажущейся безразличности, горой вставала за своего слишком нерешительного приятеля.

- Попробуй, тронь Луковку! - злобно оскалившись, шипела она, выставив вперед острые кулачки и яростно сверкая глазищами, задвигала Юрку за спину.  – Я тебе мигом глаза выцарапаю, - и обидчики спешили ретироваться.
Юрка, который по мере взросления превращался в добродушного увальня, растерянно бубнел из-за спины защитницы:
- Что ты меня перед пацанами позоришь? Сам я разберусь.
- Сам! - насмешливо фыркала Светка. – Да ты случайно муху убьешь, а потом полдня переживаешь, - и она, откинув на спину копну иссиня-вороненых волос, заливисто хохотала.
- Не обижайся, Луковка. Пошли лучше на речку, - она хватала его за руку и, совсем сбитого с толку тащила к Волге.

Девушка, в отличие от Юрки, к десятому классу превратилась в настоящую красавицу. Стройная и гибкая фигура с длинными ногами. Высокая грудь, бурный натиск которой с трудом выдерживала легкая, летняя «безрукавка». Огромные блестящие глаза, приоткрытые, словно ждущие поцелуя, чуточку пухловатые губы и иссиня-черный водопад волос, небрежно разбросанный по плечам. В нее невозможно было не влюбиться, что не преминула сделать большая половина старшеклассников в школе, во главе с некоторыми учителями.  Светка флиртовала направо и налево, но серьезных отношений у нее, ни с кем не было. Юрка знал это точно, и это обстоятельство необычайно радовало его, одновременно подмешивая ложку неотъемлемой горечи.

«А вдруг…»  -  раздумывал он и сердце его сладостно замирало, но подойдя к зеркалу, Луковка обреченно качал головой.

- Нужен я ей, уродец такой, - бормотал Юрка, проклиная свое широкое лицо с так и не сошедшими веснушками и расплюснутый мясистый нос. – Она вон какая, а я… Красавица и чудовище,  - он махнув рукой отходил то высокого трюмо и падал на диван, безмолвно и безнадежно страдая.
    
Выпускной! Неотразимая Светка кружилась в танце то с одним, то с другим партнером, а Юрка, забившись в затененный угол, с завистью наблюдал за обворожительной девушкой. Затем они долго гуляли, а когда забрезжил рассвет, всей компанией расположились на берегу Волги.

- Луковка, ты куда собираешься поступать? – задумчиво покусывая травинку, спросила Светка, которая весь вечер, практически, не обращала на Юрку внимания.
- В Москву поеду, в геологический, - обиженно пробурчал тот.
- Как в Москву? А как же я? – она настолько привыкла к Юркиному молчаливому и постоянному присутствию, что немного опешила. – Ты обо мне подумал?
- Зачем я тебе нужен? У тебя и так ухажеров хватает, -  с горечью выдохнул Луковицкий.
- Ревнуешь? – Светка поправила волосы и кокетливо рассмеявшись, притянула Юрку к себе. – Дурачок ты мой. Какие это ухажеры, так себе, пустышки, - она доверчиво прижалась к нему и неожиданно чмокнула в щеку.
- Пошли в наш «политех». Я уже и факультет выбрала, механико-энергетический. Окончим институт, а потом махнем куда-нибудь в Сибирь, электростанции строить, - девушка просяще смотрела на Юрку.
- Ну, не знаю, - растерянно пробормотал Луковицкий, смущенно отстраняясь от упругой груди Светки. –Я геологом хотел стать.
- И будешь по тайге шляться, - девушка пренебрежительно фыркнула. – Значит решено, завтра подаем документы в Политехнический, - и Юрка, не в силах противостоять стремительному натиску, по обыкновению, обреченно согласился. Хотя, если быть до конца честным, его совсем не прельщала перспектива стать энергетиком и строить в Сибири электростанции.
    
В институт они поступили легко, потому что Светка закончила школу с серебряной медалью, а Юрка – возможно,  впервые воспользовался обширными, отцовскими связями.

Луковицкий по-прежнему, носил после занятий Светкин портфель, провожая ее до дома. Вздорная девушка все также беззлобно подшучивала и опекала безобидного Луковку, но что-то изменилось в их отношениях. Все чаще Юрка ловил на себе заинтересованный и пристальный взгляд девушки, от которого в груди влюбленного парня становилось горячо, а по спине бежали приятные мурашки.
И однажды он решился.

Они уже перешли на второй курс и как-то вечером, провожая девушку до дома, Юрка резко остановился.
- Свет, я хочу тебе кое-что сказать, - девушка, о чем-то напряженно думавшая тоже остановилась и с удивлением посмотрела на решительно настроенного Юрку.
- Я слушаю тебя, Луковка.
Юрка, чувствую, что его решительный настрой стремительно улетучивается, набрал в грудь побольше воздуха и выпалил:
- Выходи за меня замуж! – и сам, испугавшись своих слов, отступил на шаг назад и густо покраснел.
- За-а-муж, - находясь в отдаленной прострации, протянула Светка. – Как, замуж? – она, наконец, очнулась и кажется, немного испугалась. – Я не хочу! – почти выкрикнула девушка.

- Ну как…, как… Как все люди. Сыграем свадьбу, квартира у нас большая, трехкомнатная, поживем пока у нас. А потом нам дадут отдельное жилье, - тараторил Юрка, зная, что если он сейчас не выскажется, второго шанса может и не быть.
Светка, наконец, полностью пришла в себя и с материнской жалостью посмотрела на своего взъерошенного приятеля.
- Луковка ты, Луковка. Рано нам с тобой еще об этом думать.
- Мне через месяц исполнится двадцать, - обиженно пробубнел Луковицкий.
- Ну и что? Какие из нас с тобой муж и жена? Пойми, Юрий, - Луковицкий даже вздрогнул от неожиданности, потому что Светка впервые назвала его по имени.
- Пойми, ты мне, как самый лучший друг, как брат. Ты очень хороший, добрый, мой самый родной Луковка, но я пока не могу выйти за тебя… Я еще не готова и сказать тебе и честно, я не ожидала от тебя такого! – она повысила тон и строго посмотрела на Юрку глазами их первой учительницы, Любови Ивановны.

- Ты мне отказываешь? – вихрь разочарования и незаслуженной обиды захлестнул Юрку.
- Давай, окончим институт, получим распределение, а потом поговорим о свадьбе. Договорились? – девушка привстала на цыпочки и, нежно поцеловав Юрку в висок, направилась к своему дому.
- Я буду ждать тебя всю жизнь! Ждать столько, сколько потребуется! – крикнул в след Луковицкий, но Светка уже скрылась за калиткой.
    
Дальнейшие события, через довольно непродолжительный промежуток времени, начали развиваться с ужасающей быстротой.
На соседствующим с институтом  филиале МПУ, заканчивал пятый курс историко-филологического факультета, краса и гордость университета, спортсмен Валера Федотов. На него и положила глаз ветреная красавица. С возрастающей с каждым днем тоской, Юрка замечал их перекрещивающиеся взгляды, видел, как счастливым блеском сверкают Светкины влюбленные глаза.

«Нашла себе «мажора» - мрачно раздумывал он. - Подумаешь, на собственной машине ездит! - и в душе проклинал себя за свою никчемность и ненужность. Он стал лишним, потому что Светку теперь провожал другой, более счастливый и не просто провожал, а возил на «Волге».

А Светка преображалась и расцветала на глазах, превращаясь в эффектную и очень красивую девушку.
Как-то вечером в квартире Луковицких раздался телефонный звонок и Юрка, опередив мать, с внутренним трепетом в душе схватил трубку.
- Привет, Луковка! – раздался бодрый Светкин голос. – Не спишь?
- Нет, - буркнул Юрка, и сердце его тревожно сжалось.
- А я завтра замуж выхожу, за Валерку Федотова. Ой, Луковка, я такая счастливая. Ты только не говори никому, Валера просил. Но тебе я не могла не сказать и ты первый, кому я об этом сообщаю, - весело щебетала Светка, не обращая внимания на Юркино молчание.
- Спасибо и на этом. А как же институт? – спросил Луковицкий и почувствовал, как пол зашатался под его ногами.
- А что институт? Валера на днях защищает диплом, и мы уезжаем в экспедицию, в Среднюю Азию. Здорово, правда?
- А как же я? Ведь ты мне обещала…
- А что ты? Во-первых – я тебе ничего конкретно не обещала, а во-вторых – мы с тобой друзья, просто хорошие друзья и все…, - Светкин восторженный голос немного потускнел.
- Прости меня, Луковка, - упавшим голосом произнесла она и повесила трубку.
 
На ватных ногах Юрка подошел к дивану и рухнув на него укрылся с головой теплым пледом.
- Как же так, - шептал он, задыхаясь от незаслуженной обиды. – Светка, любимая, за что?
 Она уехала, даже не простившись.
    
В странном, полусонном состоянии Юрка окончил институт и получил направление на металлургический завод, главное градообразующее предприятие города. А тем временем загремела перестройка, и в многострадальной стране поселился поистине вселенский хаос. Приближались лихие девяностые годы , могущественная держава разваливалась на глазах и началась воровская приватизация, которая совпала с дележкой великого государства.

Не выдержав чиновничьего беспредела, ушел из жизни всесильный отец. Он умер, так и не дождавшись неведомого «призрака коммунизма», прихода которого он ждал всю свою сознательную жизнь.
«Он сгорел на работе» - читал Юрка идиотские строки некролога и слезы наворачивались на его глаза.
   
1991 год. Бардак… Неразбериха… Введение карточек на продукты первой необходимости… Стрельба на улицах их тихого и провинциального города… Гражданская война в бывших, братских республиках Средней Азии…
« Светка, любимая, где ты, как ты там?» - текли однотонные и тревожные мысли. Он еще сильнее любил черноволосую красавицу, буквально жил мыслями о ней…
   
 А напасти продолжали валиться на семью Луковицких. Запила мать.
Она и раньше позволяла себе пропустить рюмочку коньяка, но побаивалась своего сурового и консервативного мужа, а сейчас, почуяв полнейшую вседозволенность, спивалась буквально на глазах. Юрка ничего не мог поделать с ее пагубной страстью. Он, пропадая целыми днями на работе, вечером нехотя брел в их некогда роскошную и уютную квартиру, зная, что застанет мать в компании очередных собутыльников. Незнакомые и наглые молодящиеся женщины,  стареющие самцы с длинными волосами и бегающими глазками, бесцеремонно и по-хозяйски расхаживали по квартире, тыкая окурки в шикарные кашпо с декоративными цветами.

Поначалу Юрка пытался поговорить с матерью, как-то вразумить ее. Безуспешно.

- Не учите меня жизни, сын! – восклицала она, пытаясь придать пьяному голосу царственную величественность. – Я вас воспитала, дайте мне теперь пожить в свое удовольствие, - с недавнего времени она называла своего сына исключительно на «вы». И Юрка, махнув рукой, замолчал. Да и что он, добродушный и мягкотелый мог сказать матери, которая настолько возвысила себя в своей мании величия, что начала причислять свою персону к самым изысканным сливкам общества.
Мать, на правах благодетельствующей дамы, позволяла делать своим гостям все, что им заблагорассудится.

- Это богема, Юрий! Будущее государства! Они поднимут Россию с колен! – пафосно выкрикивала она, опрокинув очередной бокал коньяка коллекционного отцовского коньяка.

Деньги, оставшиеся после отца, стремительно растаяли и в ход, естественно, с позволения матери, пошли дорогие картины и старинная, антикварная мебель, продаваемые за копейки.

- Мы поднимем Россию с колен! – Юрка, заперевшись в своей комнате слушал пьяный бред «гостей», который прерывался звоном стаканов с дешевой «бормотухой». Дорогие баварские бокалы были давно проданы, кстати, вместе с буфетом из красного дерева, в котором они хранились. Юрка нехотя жевал холодную манную кашу, которую он ненавидел с детства и тяжело размышлял.
   
Теплым июньским вечером, Юрка, по обыкновению не спеша, возвращался с завода, вдыхая полной грудью свежий ветерок, который приятно ласкал его лицо. Когда он вошел в подъезд, его поразила непривычная тишина. Не было слышно, ставшего уже привычным, пьяного гула, постоянно доносившегося из их квартиры. Только терпкий запах перегара. Он быстро поднялся на второй этаж, осторожно открыл дверь и вошел в большую комнату, некогда называвшуюся «гостиной».

Мать, безвольно опустив руки, полулежала в продавленном кресле перед выключенным черно-белым телевизором, а рядом стояла до половины опустошенная бутылка портвейна.

- Мам, ты спишь? –  Юрка на цыпочках подошел к матери и, осторожно взяв за холодную руку, тихонько встряхнул. Голова безжизненно свалилась на плечо.
- Эх, мама, мама, - простонал он и, набрав 03, выскочил на улицу.
- Острая сердечная недостаточность, - привычно констатировал врач «скорой», едва глянув на лицо умершей. – Вскрытие производить будете?
- А зачем? – Юрка недоуменно пожал плечами. – Я прекрасно знаю причину смерти.
    
Он остался один. Его любимая женщина была далеко, мать с отцом отправились в мир иной, а родственников у Юрки не было, по крайней мере, он ничего не знал об их существовании.

Он по-прежнему ходил на работу, здоровался с соседями, разговаривал с коллегами по службе, но в нем что-то надломилось…

Юрка навел в большой квартире относительный порядок, перетащил скудные остатки мебели в свою комнату, наглухо закрыв две оставшиеся и начал вести холостяцкую и весьма затворническую жизнь. Дом – работа, работа – дом.

А времена наступили тяжелые. Зарплату не платили по полгода, а если и выдавали, то сущие крохи… Юрка, как служащий ИТР, раз в месяц получал неплохой, продовольственный паек, да на заводе, в счет будущей зарплаты кормили в обеденный перерыв.

Юрка, несмотря на довольно тяжелые времена, с возрастом начал полнеть (сказывалась отцовская стать), в редких волосах появилась ранняя седина. Добродушное и чуточку рыхловатое лицо, но глаза, детские и наивные, по-прежнему доверчиво взирали на окружающий его жестокий мир.
    
Прошло два года и жизнь начала понемногу налаживаться.
Юрку, теперь уже Юрия Михайловича, назначили главным энергетиком металлургического комбината – так теперь называли его новые хозяева. Заказов на металлургическую продукцию было много, поэтому предприятие быстро рассчиталось с долгами и рабочим впервые, за два года неопределенных и неясных обещаний, выдали приличную зарплату.

На следующий день был выходной и Луковицкий отправился в магазин «Одежда», где купил шикарный костюм и вполне приличное пальто.

«Все-таки я, главный энергетик, - тоскливо размышлял он, придирчиво разглядывая себя в зеркало, - и должен соответствовать определенному статусу.
От Светки, по-прежнему не было никаких известий, хотя Юрка думал о ней постоянно, да и снилась она ему почти каждую ночь.

Друзьями Юрка так и не удосужился обзавестись, а женщины у него и тем более не было… Возможно из-за врожденной робости и скромности или боязни потерять репутацию, а скорее всего – это была патологическая верность любви. Случайных связей он панически избегал, хотя на рабочих, участившихся «корпоративах», многие дамы делали ему недвусмысленные предложения.

Еще бы… Непьющий, некурящий, покладистый, да еще и с трехкомнатной квартирой в центре, Юрка был очень заманчивым холостяком в их городе.
Но он, по обыкновению мягко, но решительно пресекал всяческие попытки вторжения в свою одинокую жизнь.

- Точно, он импотент, - обиженно шипели за его спиной отвергнутые женщины.
«Скорее всего, «голубой!» - авторитетно заявляли завистники и злопыхатели, не догадываясь об истинной причине.

А Юрка жил и дышал только Светкой, по-прежнему продолжая любить ее. Он был твердо уверен, что она обязательно появится в его жизни, и был готов ждать столько, сколько для этого потребуется.

- Так не бывает, - успокаивал он сам себя. – Если сильно любишь, человек обязательно должен появится, - Юрка смотрел в окно по которому стекали дождевые капли, а на душе у него скребли кошки.


Рецензии
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.