Тени Буджакской степи...

         
                                 Велика и просторна Бессарабская Степь...
 
                                 Беспокойно-прерывистый сон в пассажирском поезде, медленно, с многочисленными остановками вползшем из Кишинева в Буджак ( Угол,- турецк)  - степную область расчленённых равнин, населенных  гагаузами, болгарами, молдаванами, украинцами и русскими , был переполнен многочисленными видениями, где присутствовали и  Пушкин, и целые ватаги разноцветных цыганских кибиток, весело несущихся по бескрайним просторам, и облака, облака, облака, целыми стаями теряющиеся где-то, за линией Горизонта...

                                 Раскалённые летом,  безводные и малонаселенные  степи Буджака , раскинувшегося  между тремя бывшими османскими крепостями Измаил, Бендеры и Аккерман,  были для Турции, в определенном смысле,  действительно, медвежьим углом...
   
                                 Поезд Кишинёв - Рени, преодолев за ночь Бессарабяску , Чадыр Лунгу, Тараклию, Чимишлию и Вулканешты, задержавшись всего на минуту , вздрогнул и вытряхнул меня в Этулии - небольшой железнодорожной станции рядом с обширной территорией винзавода,  знаменитого на всю округу...

                                 Сопровождаемый недовольным лаем собак, разбуженных звуками быстрой ходьбы,  хорошо различимыми в прохладной предутренней  мгле,  я заспешил в Чишмикиой, небольшой гагаузский посёлок, находящийся всего в паре километров за обширными виноградниками... Там, в одном из полевых домиков располагалась и наша малочисленная экспедиция Академии Наук...

                                 Гигантские сполохи зарниц, многоголосье цикад, окружавших тебя со всех сторон, тени Пушкина, старающегося ухватить края белых одежд римского поэта - изгнанника Овидия, образ Максима Горького, собиравшего виноград в окрестностях Шабо и Аккерманна и зачаровано слушавшего рассказы старухи Изергиль - все смешалось в доме Облонских.... Несмотря на предутренний бодрящий холодок, я , все никак, не мог стряхнуть  морок  сна, навеянного этой удивительной провинцией...

          .........
                               - Милику, ты чего такой грустный..? , - прекрасно понимая причину моего расстройства, спросила Мама. Она закрыла большую книгу с рисунками , вкусно пахнущими типографской краской, где героический Данко с пылающим сердцем в руках, один, освещал людям путь из мрачного зловещего леса...

                               - Обидно! Обидно, очень!,- отвечал я , за четыре года привыкший к тому, что во всех сказках Добро обязательно побеждает Зло...

                               - Данко умер , а люди не заметили смерти того, кто их спас... А, нехороший человек , в добавок, ещё и наступил на его Сердце  , и ,оно-оно, рассыпалось..!!!

                                 Моему возмущению не было предела. Не мог успокоить ни  тёплый  сентябрьский закат, щедро заливающий  солнечными лучами удивительную веранду нашего сокирянского дома, ни лёгкий шелест краснеющих веселых листиков стены дикого винограда, надежно охранявшей наше уединение от уличной суеты...
                               - Вот, и песню сегодня слышал. По радио передавали:  "... отряд не заметил потери бойца и "Яблочко" песню допел до конца...." ,- вроде и отряд из хороших , наших героев....А , каково тому, кто остался в поле один, ранен или убит, а его падения, смерти, исчезновения, ускакав,  даже не заметили...?!

                                 Вконец расстроенный, я, впервые, искренне сокрушался в несправедливом устройстве мироздания, пока бабушка Рива , как всегда, с шумом разорвав паутину печального настроя, не внесла тарелку вареных яичек, варварски , но очень вкусно, расплэчанных (раздавленных) старинной серебряной вилкой и щедро заправленных репчатым луком, пахучим подсолнечным маслом и беззаветной любовью....

                               - Эти книжки до добра не доведут!,- проворчала она, кивая в сторону отца,обложенного горой литературы и усердно выполнявшего одну из университетских контрольных...,- А, на огороде полным-полно работы...,- заявила бабушка так, чтобы папе, сидевшему в зале с открытым на веранду окном, все было предельно хорошо слышно.... Отец, оторвавшись от контрольной , весело подмигнул:

                               - Мой мальчик, не расстраивайся! Зато, про таких Данко и  книги пишут, и песни поют,  и никогда не забывают! А те, кто равнодушен, кто не помнит Героев и не замечает из исчезновения, те и не живут совсем...!

                                 Мысли мои переключились. Я уже представлял себя погибшим Героем, над которым горевали  и соседская Райка, и Элка, и даже вредная Валька...! Глубоко вздохнув и быстро проглотив бабушкино угощение, я стал канючить у мамы чтение очередной книжки...
           ......
                                 Давно стёрт с лица земли город Томы, где 2000 лет назад умер и погребён у городских ворот  великий Овидий, сосланный императором Августом в эти сакральные места.... Северо-западная  окраина Чёрного моря ? Может, это нынешний Аккерман, Овидиополь, Арциз, Измаил, Рени,  Галац...?

                                 В темноте, по которой я пробирался к Чишмикиою , казалось, наполненной тенями проживавших здесь колоссов , мне чудились и римские колесницы, и пожелтевшие рукописи, и Пушкин, взволнованный своей  бессарабской ссылкой ...

                                 Может, и фамилия Тома, часто встречающаяся в этих местах, как-то связана  с названием легендарного города - знаменитой окраины Римской Империи..?

                                 Почти двести лет минуло с тех пор, как Пушкин, удивляясь общности Судеб свободолюбивых поэтов, пытался обнаружить здесь следы легендарного Овидия ... Чуть больше века назад, неподалеку, Горький, подрабатывая уборкой винограда в Шабо , услышал легенду о Данко...

                                 Что ни говори, земля , насквозь просвеченная степным солнцем, щедро сдобренная фантастическими событиями, страстями и разнообразным людом, могла бы рассказать о Героях ещё не одну зажигательную историю...!

                               - Фильджан Шарап..? ( стакан вина, гагаузский, турецкий),- рано утром спросила симпатичная повариха, откуда-то прознавшая о моем 26-летии. Видимо, Яшка Эрлихман, Серёжа Гылка и Миша Мокану - коллеги по Академии Наук, уже готовились с сегодняшнему первоавгустовскому торжеству...

                               - Глазунью из пятка яиц и Ваш знаменитый ИкьМекь ( хлеб, гагаузский, тупецкий) ,- отказавшись от утреннего возлияния, я сразу же отломил солидный кус горячего ноздреватого каравая, который умеют печь только в этих местах...

                                 Вечером мы азартно погуляли, не оставив в стаканах ни одной густой  ароматной капли... Над оптимальным купажом усердно поработали в большой эмалированной ванной , одолженной в местном хозмаге... По совету опытного аксакала из Этулийского винзавода, мы бережно замешали там два ведра прекрасного сухого Каберне и одно ведро густого благородного Кагора.... Вся поверхность винного озерца покрылась ароматной пенкой и пузырьками... Жаль, что к моменту, когда мы дошли до нужной кондиции, чтобы принять винную ванну, последняя, опустошилась полностью...

                                 Весь вечер над нами расстилалось бездонное звездное Небо. Вокруг звенели цикады... По всему горизонту вспышками плясали бесконечные сполохи зарниц...

                                 А, Герои?,- Герои, чьи стихи и прозу мне декламировали в подарок ко дню Рождения, сидели рядом, произносили тосты и вели себя достойно, как и положено настоящим Героям, над которыми Время не властно...


Рецензии