Намтар. Глава V. Эхурсаг

Лев и в зарослях не съест человека, который его знает
Шумерская пословица

1

Дождавшись своих стражников, Энкид снова сел в седло и направил своего коня шагом к основным воротам Эхурсага. Повозка следовала за ним. При приближении, дворец ослеплял своей роскошью. Он был огромных размеров и состоял из нескольких комплексов зданий и сооружений. Строительство Эхурсага было технологичным, строили с запасом на вырост. В архитектуре использовались колонны, арки, своды, купол. Дворец имел два больших двора: внутренний и внешний. Посередине находился тронный зал.

Внутренний двор был предназначен для царской семьи, его ближайшего окружения и доверенных слуг. Там же находилась царская кухня и столовая, царские бани, спальни, библиотека, комнаты для услады и отдыха, зона для игры, которую называли «вечной игрой». Это была тщательно скрываемая от постороннего взгляда личное пространство царя Шульги-Син и его семьи.
Из внутренних покоев царя был вход в подземную усыпальницу предков. Внутри зиккурата не предусматривалось погребений, поэтому царский некрополь, размерами с большой подземный дом из обожжённого кирпича, существовал отдельно внутри холма. Простым жителям это сакральное место было недоступным. Священный алтарь был предназначен для захоронений членов царской семьи и, когда придёт время, самого Шульги. Над гробницей уже величественно возвышался видимый всем мавзолей богоподобному Ур-Намму - отцу богоподобного царя Шульги-Син. В отличие от своего сына, богоподобный Ур-Намму был обожествлён только после своей смерти.

Из внутренних покоев царя вели несколько дверей в тронный зал. Размер тронного зала составлял царские 67 сар (67 сар – 2 346 м2). Это был комплекс, в который входили торжественный зал – в нём размещался трон царя, примыкающие к залу кабинеты и помещения для проведения церемоний. Тронный зал соединялся анфиладой с внешним двором, который включал в себя комнаты для приёма личных гостей царя, несколько мастерских ювелиров, ткачей и кожевников, складские помещения, пост личной охраны царя и большой зал ожиданий под высоким куполом.

Для публичного выхода царя во время ежемесячного праздника полнолуния эшеш, с южной стороны внешнего двора была построена царская ложа. Она вмещала не более тридцати избранных гостей. Под ней простиралась площадь, вымощенная ровными плитками из камня. В этом месте могли собраться вместе шестьсот шублугали (шублугаль –царский слуга, придворный, свободный гражданин).
С восточной и западной стороны площадь была ограждена высокими пальмами, под которыми предусматривались сидячие места для чиновников и состоятельных граждан Ура. Богатые люди покупали себе такое место, делая щедрые пожертвования храму. Только избранные в государстве могли присутствовать с разрешения царя на этой площади во время празднования полной луны эшеш или во время самого большого праздника во всём царстве – Нового года.

По внушительной территории Эхурсага протекало несколько каналов с водой из реки Буранун (Евфрат). Воду во дворец поднимали специальные конструкции в виде наклонённой под углом к горизонту полой керамической трубы, ведущей наверх. Внутри трубы был установлен винт из бронзы, тесно подогнанный к краям трубы. Винт вращали вручную рабы. Так они подавали воду для орошения высокой земли дворца. Поднятая наверх вода наполняла каналы. Водой в Эхурсаге снабжали дворец,  многочисленные жилые и административные строения, мастерские, царскую прачечную и бани. Воду использовали садовники, поливая волшебно цветущие в это время года сады дворца.
В некоторых местах над каналами были устроены красивые изогнутые мосты высотой не меньше 1 ги  каждый. Рядом с мостами росли большие деревья хулупу (дерево, ива). Основная дорога и примыкающие к ней аллеи для променада были засажены благородными деревьями нимбар (неплодоносящая пальма), которые давали тень в жаркие летние месяцы. По ухоженным лужайкам дворца спокойно разгуливали газели и диковинные яркие птицы, с подрезанными крыльями.
Вдоль аллей были установлены каменные статуи и скульптуры. На каменных стелах были выбиты барельефы героев и богов. Встречалось много надписей в камне времён Саргона Древнего и его потомков, после которых прошло уже более 250 лет.
Во дворце были сооружены колодцы с пресной питьевой водой, водопровод, канализация. Для несколько тысяч чиновников и храмовых служащих, большая часть из которых были свободные граждане, работали дома помола , пивоварни, винокурни, бойни, коптильни, склады для зерна и материалов, кухни и корчмы.
В Эхурсаге трудились артели каменотёсов, скульпторов, кузнецов, гончаров, плотников, столяров, ткачей, ювелиров, кожевников, башмачников. Входящее в моду стекольное производство тоже было размещено в Эхурсаге.

Завершали картину дворца царские бани, постоялые дворы для размещения гостей, купцов и посланников других стран, царские конюшни, казармы для стражников и воинов и, наконец - сама резиденция царя. Эхурсаг был отдельным городом в городе со своими чётко регламентируемыми правилами и устоями.
В отличие от хаотично застроенной столицы, площадь которой составляла более 10 Шар (10 Шар – 3 780 га.), в Эхурсаге, площадь которого была в десять раз меньше, всё было хорошо продуманно, спланированно и учтено ещё до начала строительства.
Заложил основу всему грандиозному проекту царь Ур-Намму – легендарный отец царя Шульги. Он перенёс в своё время столицу Шумера и Аккада из Урука в Ур. Первым делом он расчистил место для строительства, снеся часть городских хаотичных построек. Тысячи рабов много месяцев насыпали высокий холм, в северной части новой столицы. Ур-Намму воздвиг на нём зиккурат, который был больше размерами, чем зиккурат в храмовой столице Ниппуре. Ур-Намму заложил резиденцию царя и отстроил дворец Эхурсаг. Венцом его дела, которое завершил уже его сын, стало строительство великолепного храма богу Нанна (богу Луны) – покровителю царского семейства и отцу богини Инанны (Иштар по-аккадски).

2

Жизнь во дворце Эхурсаг имела сложную иерархию отношений и была строго упорядочена. Из дворца чиновничий аппарат управления контролировал жизнь граждан царства Шумера и Аккада и следил за соблюдением традиций и порядка.

Шёл 1 696 год (2 064 г до н.э.) с начала шумерского солнечно-лунного календаря Ниппура (календарь Ниппура – солнечно-лунный календарь; возник в 3 760 году до н.э.). Царь Шульги к тому моменту правил своим царством уже 30 лет и заслуженно пользовался восторженным почитанием значительного большинства своих подданных. Не менее 3/4 от всех граждан царства Шумера и Аккада - шумеров, аккадцев и представителей других племён, осевших в процветающем государстве, боготворили могущественного, как лев, царя Шульги.
Мудрый правитель принёс своему царству богатство, изобилие и стабильность. Он завоевал земли, лежащие между двух морей – Нижнего (Персидский залив) и Верхнего (Средиземное море). Он открыл торговые пути во все страны. Продолжая традиции своих царственных предшественников, Шульги смог объединить культуры двух совершенно разных по языку и традициям народов: шумеров и аккадцев (аккадцы – семитское племя).

Аккадцы начали приходить на земли шумеров несколько столетий назад. В основном они проникали в царство Шумеров в качестве беженцев. Семитские племена, к которым относились и аккадцы, всегда завидовали процветающей и богатой стране шумеров. Жители этой манящей своим благополучием страны, превратили свои скудные земли с экстремально жарким и сухим климатом в цветущий сад. У шумеров никогда не было своего строительного дерева, камня и металлов, но это не мешало им завозить всё это в огромных количествах за счёт торговли излишками зерна, фиников, шерсти и качественных тканей.
Шумеры постоянно строили новые каналы и драгировали старые. Они поддерживали свою ирригационную систему в рабочем состоянии, поэтому и не зависели от капризов погоды и большую часть своей истории не знали голода. Шумеры обладали технологиями производства гончарных изделий, тканей, кирпича. Они строили более ста моделей кораблей, плавили металлы, научились производить стекло. Южные соседи кочевников были культурным и высокообразованным народом. У них был свой письменный язык и они знали свою историю за тысячелетия существования своей цивилизации.

За 250 лет до описываемых событий Саргон Великий заложил империю аккадцев в стране шумеров. С тех пор его империя стала называться царство Шумера и Аккада. Будучи безусловным меньшинством во времена Саргона Великого, аккадцы постепенно стали составлять большинство от населявших царство народов.
Синергия шумеров и аккадцев дала невиданный рост всему царству. Правда существовал и побочный эффект – процветание государства сопровождалось тем, что нравы в царстве стали отличаться от традиционных шумерских и стали более суровыми и жестокими. Основной причиной этому был стремительный рост аккадского населения и аккадских традиций. Из малочисленных ранее беженцев они оказались в большинстве и уже оказывали влияние на всё общество, занимая почти все значимые посты в государстве. Абисимти – венценосная супруга царя, тоже была семиткой.
 
Проезжая всегда открытые в дневное время главные ворота дворца, которые назывались «Двери Освежающей Тени», Энкид миновал первый кордон стражников. Напоминавшие своей застывшей позой каменных истуканов, внушительные и мощные стражники даже если и удивились его методу передвижения, то не подали вида. Преодолев несколько эш (1 эш - 60 м.) по мощённой дороге, утопающей в зелени цветущих плодовых деревьев, Энкид выехал на шумную торговую площадь с многочисленными мастерскими, складами для зерна, продуктовыми лавками, открытыми кухнями под навесами и богатыми корчмами. Дворец Эхурсаг напоминал большой, хорошо организованный муравейник, по которому сновали многочисленные придворные, многие из которых носили на голове широкие налобные повязки, ленты с нашитыми золотыми украшениями или обручи из меди, серебра или золота, в зависимости от своего статуса и ранга при дворе. Иногда встречался важный чиновник, отличающийся от других богатым покроем одежд и широким головным убором конусообразной формы.

В центральном месте площади стояла высокая статуя из блестящего металла богоподобному Шульги-Син. Лучи солнца подсвечивали его величие и славу.

В начале своего правления, молодой царь Шульги, как и его отец, активно строил зиккураты и храмы, каналы, дамбы, порты, заставы и дороги. Царь не совершал военных походов, он занимался созиданием страны. Во время своего мирного периода правления царь Шульги-Син показал себя искусным дипломатом. На 18 году своего правления он выдал замуж за правителя нома (административное деление - область) Варахше соседней страны Элам (Юго-Западный Иран) одну из своих дочерей. Позже другая дочь Шульги-Син вышла замуж за правителя нома - Аншан в стране Элам. Династические браки скрепили отношения между столетиями враждующими соседями. Они мирно сосуществовали и не воевали до поры между собой.

Шульги восстановил права каждого города на своего бога-покровителя и храмов для них. Царь регулярно подносил храмам щедрые дары в виде ювелирных изделий и украшений из благородных металлов, богатых даров состоящих из скота, шерсти, масла лучшего качества, льна. Он лично покровительствовал школам при храмах. Так Шульги заручился поддержкой со стороны верховных храмовых служащих, которые не мешали ему постепенно узурпировать всю власть в обмен на своё благополучие. После десяти лет своего правления Шульги, как и его царственные предшественники, начиная с сыновей Саргона, получил ещё при жизни из рук благодарных жрецов Ниппура титул «богоподобного». Для этого он совершил древний ритуал. В святилище зиккурата Экишнугаль царь принял участие в мистерии «Священная свадьба». Роль Думузи (бога-пастуха) - мужа богини, исполнял Шульги, а в образе любвеобильной Инанны (богини любви и войны) выступала одна из жриц храма. Начиная с того времени его полное имя стало «Шульги-Син» (Син, по-аккадски, или Нанна по-шумерски - бог Луны).

В честь богоподобного Шульги-Сина во всех землях и храмах, принадлежащих ему, стали воздвигаться каменные статуи и статуи из благородных металлов. Этим статуям поклонялись и дважды в неделю приносили жертвы и подношения граждане Шумера и Аккада. Седьмой месяц в календаре, в котором родился царь, был назван в его честь и стал называться «Божественный Шульги».

Безграничная власть жрецов, которой они обладали на протяжении тысячелетий, постепенно полностью перешла и сконцентрировалась  в руках царя. Теперь он сам назначал верховных жрецов, которые незаметно для себя превратились в царских чиновников при храмах. Неслыханное ранее дело – царь с недавних пор ввёл налоги с доходов храмов от обработки земель, которыми владели храмы. Верховный суд семи жрецов в Ниппуре, который существовал тысячами лет до Шульги-Син, был им упразднён.

Только на 24 году своего правления, став чрезвычайно могущественным и сильным, царь Шульги начал вести свои завоевательные военные походы. За несколько лет, в результате стремительных и успешных компаний, он покорил все соседние страны. Теперь его владения простирались от Нижнего моря (Персидский залив) на юге до города-государства Аратта (Каспийское море) на севере, от страны Дильмун на востоке - «место, где восходит солнце» (часть территории Пакистана и Индии), до Верхнего моря (Средиземное море) на западе. Он, так же как и его отец Ур-Намму, получил титул Царь Ура, царь Шумера и Аккада и Царь четырёх сторон света .
На 30 году его правления его стали называть – «Правитель вселенной» (шар кишшати – по-шумерски).

Никто из смертных не мог сравняться с царём Шульги-Син. Как и бога повелителя штормов по имени Анзуд (Имдугуд на аккадском), богоподобного царя Шульги-Син стали изображать в виде орла с головой льва. 

3

Под любопытные взгляды публики Энкид проехал мимо статуи Шульги-Сину, пересёк мост и подъехал ко вторым воротам, которые носили название  «Великие ворота». У входа этих ворот внимательные стражники досматривали всех входящих в эту часть дворца и вели регистрацию посещений. Здесь же чиновник-распорядитель, который менялся раз в сутки , выдавал входящему на территорию дворца глиняную таблицу с пропуском в ту, или иную часть дворца, в зависимости от целей посетителя. Каждый пропуск для входящих на территорию дворца чиновник удостоверял своей печатью. Обычно пропуск во дворец действовал до наступления следующих суток (заката дня), пока не заступал на дежурство новый чиновник со своей печатью.

Если посетителю предстояло заночевать во дворце или пробыть в нем несколько дней, его таблица с пропуском удостоверялась печатью самого абгаля дворца (дворцовый управляющий). Для высших чиновников дворца существовала миниатюрная таблица с золотой печатью царя которая служила им постоянным пропуском. Многие во дворце носили её на шнурке на шее.
Молодой дежурный чиновник почтительно поприветствовал Энкида, вытянувшись перед ним в струнку, увидев его одеяния и таблицу с царской золотой печатью, которую он ему предъявил. Его и сопровождающих его стражников, чиновник пропустил без досмотра.

За вторыми воротами находились здания канцелярии для царских чиновников, служебные и жилые здания различных ведомств, казармы для воинов, царские конюшни, гостиный двор, бани, большая корчма на несколько сотен человек под навесом с колоннами, пивоварня и стекольное производство. Среди множества людей изредка попадались крепкие, закалённые в боях, воины-аморейцы из личной охраны царя.

К тридцатому году своего правления царь Шульги-Син разочаровался в людях. Не доверяя полностью никому из своего окружения, он набрал свою личную охрану из чужеземцев. Это были кочевники, пришедшие с западных окраин царства, - бесстрашные воины-аморейцы. Царь завоевал эту страну и жёстко обошёлся с народом амореев, чиня массовые расправы и проводя акции устрашения. Доказав им свою мощь, он выказал отобранным им лично воинам-аморейцам свою справедливость и свою щедрость. Царь получил их клятву на верность. Ни один амореец, если он дал такую клятву, не нарушит её. В противном случае он покроет несмываемым позором своё имя и будет проклят в семи поколениях своего рода. Эти воины, по мановению руки Шульги-Сина, были готовы в любой момент пожертвовать своими жизнями, обеспечив безбедное существование своим семьям и посмертный культ своему имени.
 
Шульги-Син позволил своим личным стражникам молиться непосредственно их верховному богу Сину (бог Луны). Все другие их соплеменники не имели такого права. После того как Шульги-Син завоевал этот народ, они должны были молиться сыну этого верховного бога - Нумушда. За свою преданность аморейцы из личной стражи царя получали своё жалование чистым серебром, а иногда и золотом. Содержание аморейцев было несравнимо больше в сравнении с тем, которое получали другие стражники, солдаты или наёмники.

Энкид проехал привычным маршрутом сразу к своей канцелярии. Здесь размещались службы почтенного Мушдамме - управляющего всеми стройками царя. Не заходя на службу, он велел стражникам перенести из повозки и сдать дежурному большой сундук с отчётностью по его инспекции строительства канала. Сам Энкид тем временем поехал к царским конюшням. Он спешился и сам отвёл в стойло Лулу, убедившись в чистоте его содержания. Энкид расседлал своего коня и растёр его пучком сена с водой. Ему помогал один их царских конюхов. Когда Энкид закончил, омыл руки и вышел к воротам конюшни, его стражники уже ожидали его. Энкид отправил воинов перекусить и отдохнуть. Он велел им дожидаться его возвращения в главной корчме второго уровня дворца, неподалёку от царских бань. Он не мог знать когда освободится. 

Энкид направился пешком, привыкая к ногам после седла, к белеющим вдали стенам царских бань. Дорожка ласкала его ступни идеально подогнанными и ровными рядами обожжённого в царских мастерских кирпича. Он с удовольствием чувствовал каждый мускул, невесомо прокатывая при ходьбе свои ступни от пятки к большому пальцу. Он был в тонусе и слегка взволнован предстоящей встречей с царём.
 
По принятой в царстве традиции и этикету, всякий посетитель, входящий в третью часть Эхурсага – резиденцию богоподобного царя, должен был прежде омыть своё тело, очистить свои мысли и одеть новые одежды. Одеяния ему подбирали и дарили исходя из его статуса царские слуги. Только тогда посетитель мог появиться перед ликом богоподобного царя Шульги-Син. Абгаль царя тщательно следил за соблюдением этикета и ритуалов во дворце. Кроме обязательного омовения и чистых одежд, ещё одним из ритуалов посетителей было совершение киругу царю (коленопреклонение с касанием лбом земли). Каждый, входящий к богоподобному владыке, должен был выразить ему своё почтение и исполнить киругу. Самые высшие чиновники выполняли этот ритуал один раз. Для других посетителей, чиновников рангом пониже и иностранных послов, существовал сложный перечень, который регулировал количество и продолжительность поклонов царю. Энкиду было положено по его статусу делать киругу дважды.

4

Самой могущественной группой в царстве Шумера и Аккада являлась элита государства. Она была разношёрстной по составу и, в свою очередь, делилась на родственников царя, включая его жену, детей и более дальних представителей его рода, на храмовую знать, на высших чиновников, наместников, царских управляющих и разбогатевших граждан.

Особой влиятельностью из числа элиты пользовались те, кто имел доступ к уху царя. В основном это были несколько приближённых из личного окружения и свиты Шульги-Сина, обитающие в личных покоях царя. Сотни слуг работали во дворце, прислуживая так или иначе царю и его семье, но в его близкий круг, который имел непосредственный доступ к богоподобному, входило около десяти самых надёжных и верных придворных. Среди них были личный писарь, три самых искусных лекаря, следивших за здоровьем царя, архитектор, повар, который сам отбирал продукты и напитки для царского стола, податель кубка (виночерпий), брадобрей и парикмахер, постельничий, главный охотник, который регулярно устраивал царю пышные выезды на охоту, устроитель и организатор пиров, праздников, процессий и погребений. Состав этих придворных менялся крайне редко. Эти придворные были довольно влиятельными, хотя всегда оставались в тени богоподобного царя.

За ними по значимости следовали редкие друзья царя, которых можно было перечислить на пальцах одной руки. Пальцы с годами заканчивались.

Управление царством Шульги-Син возложил на своих верных, лояльных и преданных ему соратников, которых он тщательно отбирал все последние 30 лет. Самыми влиятельными во всём царстве после богоподобного Шульги-Сина были шесть высших чиновников – визирей царя.

Главным из них, что сидел по правую руку царя, был суккал-мах (великий визирь), которого звали Урдунанна. Надменный, непредсказуемый, с вечно брезгливо-угрюмым ртом, он руководил аппаратом чиновников. Ему подчинялись царские служители, которые вели учёт доходам и расходам царской казны. Подчинённые Урдунанны собирали налоговые поступления, взимали пошлину от торговли с другими странами, принимали подати, дары и дань по всей стране. Не было во всём государстве человека, который бы не испытывал трепет и страх перед сборщиками налогов Урдунанны, независимо от его сословия и состояния.

Самым влиятельным непосредственно во дворце Эхурсаг был абгаль по имени Лугул. Этот коварный и жестокий визирь руководил многочисленными шублугали и рабами. Абгаль контролировал устройство, порядок, уклад и соблюдение этикета во дворце. Строгий царский учёт фиксировал, что ежедневно при дворце ели хлеб несколько тысяч чиновников, граждан и рабов.

Влиятельный Ахума - другой визирь царя, возглавлял промышленные предприятия и царские мастерские по всей стране. Строгий, но справедливый чиновник, быстрый на расправу, контролировал процессы производства и отвечал за хранение и реализацию готовой продукции по всему царству. В его подчинении находилась сеть царских агентов, через которых распределялись все товары, производимые в царстве.

Многочисленными земельными хозяйствами царя и ирригационной системой государства руководил похожий формами на шар, лоснящийся и вечно потеющий добряк и шутник Бази. Несмотря на свой явно излишний вес, в управлении он был быстрым, вездесущим, ловким и опытным политиком.

Ещё одним влиятельным визирем в окружении царя был почтенный Мушдамме - высокого роста сухой и желчный старец, который вёл и контролировал строительство городов, укреплений, портов, дорог и каналов во всём царстве. Его называли «управляющим всеми стройками царя». Он же был формальным начальником Энкида, к ведомству которого относился царский инспектор.

Армией и флотом руководил шагин (высший военный чин) Арадму – смелый, могучий и суровый воин - гордость жителей царства. Грубоватый в общении со своими солдатами, шагин отличался тем, что знал по имени большую часть своего войска, которое насчитывало несколько десятков тысяч воинов. Как ему удавалось удерживать в своей памяти и обращаться по имени к такому количеству своих подчинённых - было непонятно.
 
Кроме упомянутых шести визирей был у царя Шульги-Син ещё один приближённый чиновник, который отвечал за безопасность государства и работу судов. Его имя было Акургаль – человек в чёрном, о котором никто не знал откуда он родом, есть ли у него семья, родственники, друзья. Никто не знал о его привычках и увлечениях. Никто и не пытался узнать его слабости. Большинство в царстве даже не представляли как выглядит его лицо, так как оно всегда было закрыто до самых глаз чёрной льняной повязкой-платком.
Акургаля все боялись и старались избегать его леденящий душу, гипнотизирующий взгляд. Ему старались не попадаться лишний раз на глаза. Акургаль владел информацией, в основном компрометирующей, о каждом из визирей и большинства  представителей храмовой знати и элиты. Его, а в особенности его молчаливых и суровых воинов, опасались очень многие влиятельные граждане царства.

По воле и вмешательству царя состав чиновников средней руки и наместников городов периодически менялся. Царь перемещал своих слуг из одного города в другой, с одной должности на другую. Некоторых из них он показательно уничтожил, в назидание остальным. Другим оказывал царские привилегии. Так преданным и лояльным наместникам было позволено организовать в своём городе предприятия, которые существовали наряду с царскими – фабрики помола зерна и пивоварни, например. У людей инициативных тоже был шанс получить малую часть от одной из царских монополий - на доставку и плавку металлов, например.
 
Родовой знати почти не осталось – царь истребил потомственных энси (правитель города) и лугалей (военный вождь города-государства), которым раньше власть передавалась по наследству. Теперь Шульги-Син сам назначал своих наместников во всех городах царства. Родовую знать заменили верные сподвижники царя, многие без рода и племени, которые сформировали бюрократический аппарат государства. Только немногочисленные высшие жрецы всё ещё могли похвалиться в узком кругу своим генеалогическим древом и своими древними корнями.

Элита общества была опорой богоподобного царя, его силой, но и его слабым местом. Он не забыл как погиб его отец - богоподобный Ур-Намму, который был брошен на поле боя своими, казалось бы, самыми преданными подданными. Группа чиновников и наместников была подобна стае жёлтых собак из западных пустынь бедуинов. Если и существовала угроза для системы контроля и порядка в царстве, которую выстроил богоподобный Шульги-Син, то она могла произойти только от этих постоянно голодных хищников, грызущихся между собой за власть. Если они почувствуют, что контроль со стороны царя ослаб, они перестанут бороться за влияние между собой, а растерзают его самого, как ослабевшего вожака. Царь помнил своего давнего предшественника Римуша, сына Саргона, которого убила его собственная элита, забросав царя своими тяжёлыми каменными и металлическими личными печатями.

Контроль и страх - вот чем держал свою элиту и знать царь Шульги-Син. Незаменимых у него не было, он никого не щадил. Жизнь его подданных полностью зависела от него. Он был бог - и этим всё сказано.
 
Отмокая в большой медной бадье, наполненной теплой водой, под которой горел ленивый огонь, медленно подогревая её, Энкид расслабился и начал настраиваться на предстоящую встречу с царём. Он осознанно боготворил этого великого человека.

5

За годы своего правления царь Шульги-Син, фактически не прибегая к смене законов предков, к которым все шумеры были очень чувствительны, организовал в своём царстве через своих чиновников и наместников жёсткий и тотальный контроль. Его контроль был настолько силён, что в народе говорили между собой, что без разрешения богоподобного царя не зацветали плодоносные деревья, птицы не вили свои гнёзда, а скот не родил потомство.

Богоподобному царю удалось построить во всех своих землях эффективно работающую царскую монополию на основные виды деятельности: доставку металлов, строительного леса и камня, производство денег - серебряных шекелей, добычу соли, речного битума и смоляного масла (нефти), производство и обжиг кирпича для строительства зданий, плотин, каналов, храмов, дорог, портов. Царские предприятия  монопольно производили оружие для воинов его непобедимой армии. В монополию государства входили ювелирные кооперации, производства ткачей, мельницы и пивоварни, фермерские и животноводческие предприятия. Вся продукция реализовывалась исключительно через сеть царских агентов.
 
За счёт государственной монополии система царя Шульги-Син работала очень эффективно. Производительность труда росла за счёт масштабности и железной дисциплины, царившей на предприятиях и в мастерских, на многочисленных полях и фермах. Изобилие продуктов и товаров возрастало с каждым годом. Чтобы сдержать неизбежное при бурном росте обесценивание шекеля и рост цен, царь Шульги ввёл новую меру для объёма зерна – царский гур или «гур-лугаль», который равнялся 300 силам. Гур-лугаль был в два раза больше старого гура, который применяли до него. Фактически это была скрытая деноминация, которую он провёл в своём царстве, так как гур зерна был основой при всех расчётах.
 
В некоторых видах деятельности царская монополия не была абсолютной, особенно в торговле, доставке грузов по суше и воде, строительстве, производстве хлеба, столярном и гончарном производстве, варке пива, земледелии и животноводстве. Наместники, жрецы, ряд чиновников и некоторые предприимчивые граждане царства получали от Шульги, в виде исключения, право занимать определённую нишу в его монополии. При этом царь в любой момент мог их лишить такой привилегии.

Из-за своей массовости вторым по значимости классом в обществе Шумера и Аккада были свободные граждане. Они составляли большую половину от всего населения царства. К ним относились: профессиональные воины, царские стражники, работники и работницы на многочисленных царских предприятиях, мастерских, фермах и землях, учителя и писари, горожане-общинники, торговцы, купцы, ремесленники, свободные фермеры и земледельцы.

В этот же класс входили клиенты (наёмные работники – свободные граждане) и иждивенцы (постоянные работники, прислуга – свободные граждане) при храмах и в семьях богатых граждан и чиновников. Они обладали личной свободой, но, в отличии от своих более успешных собратьев, лишились по разным причинам своей собственности и находились в услужении и в полной зависимости от храмов и богатых людей. Оставаясь свободными, но крайне бедными, они сознательно прибегали к покровительству более сильного сородича, который давал им работу и кормил их.

Во время правления царя Шульги уровень жизни свободных граждан царства существенно улучшился. В отличие от элиты, эта группа освободилась от страха – голод уже не грозил им, пиво было в достатке, а соль была даже в доме бедняка. Больше всего эту категорию граждан устраивала стабильность и отсутствие резких перемен в их жизни. Не все были поголовно счастливы, но завтрашний день гарантировал им спокойную жизнь, тем более когда ими правит богоподобный царь Шульги-Син.

Были и минусы в системе государственной монополии, выстроенной царём. Основной проблемой была растущая пропасть в уровне жизни и доходах между минами (богачи) и сиклями (бедняки). Не все даже свободные граждане были довольны своей жизнью. Большинство сельских фермеров и животноводов не могли соперничать с царскими аграрными предприятиями, которые владели лучшими землями и пастбищами. Царские хозяйства получали современные орудия труда, плуги и мотыги, сделанные из металлов. Вода для полива тоже предназначалась в первую очередь для царских полей, ферм и хозяйств. У царских предприятий был масштаб. Некоторые наделы земли возле крупных городов царства в виде пашен, пастбищ, садов и прудов достигали нескольких шар (1 Шар - 378 га.). Царские хозяйства диктовали цены на рынке. Свободные фермеры со средними наделами от 50 до 100 сар (1 Сар - 35 м.)  пользовались первобытными каменными инструментами и не могли конкурировать с царскими хозяйствами в производительности труда. Воду для полива они получали нерегулярно. Как правило их земли были высокими. Обрабатывая свои скудные на речной ил поля, они использовали шадуф (водоподъёмное сооружение с отвесом), затрачивая много сил и времени для полива. Излишки продуктов мелких фермеров стоили дороже оптовой цены на продукцию царских предприятий.
После введения царского гура-лугаля (255 л.), когда его размер увеличился вдвое, а цена за него почти не изменилась, фермеры начали массово беднеть, часто разоряясь целыми семьями. Они были вынуждены покидать с плачем и причитаниями обжитые места и оставлять свои дома.

Беднели и многочисленные мелкие ремесленники у которых не было права продавать свою продукцию напрямую, а только через царских агентов, которые диктовали цену на производимые изделия. Круг ремесленников обычно был закрыт для посторонних. Как правило, секреты ремесла и профессии, которые кормили мастеров, передавались по наследству. У кузнецов существовало даже некое братство, о котором мало кто знал, основанное на таинствах ремесла и взаимопомощи братьев. Многие из ремесленников оставляли свои города и подавались в путешествия в поисках лучшей доли. Уходили они из обжитых мест иногда небольшими группами, иногда как одиночки. Странствуя, ремесленники предлагали свои услуги в небольших поселениях, которые ещё не охватила полностью царская монополия.

Кузнецы, ткачи, портные, кожевники, мастера по производству корзин, гончары, столяры – все они искали лучшую жизнь и добирались в поисках заработков до самых окраин царства или даже за его пределы. Многие подались в завоёванный Элам. Утешая себя, они говорили:

«Скитания полезны в бедности: бывалый человек, странствуя, живёт лучше, чем тот, кто ведёт оседлую жизнь».
 
Не всем из разорившихся и обанкротившихся фермеров и ремесленников удавалось в последствии стать царским гарушем (царский работник) или геме (здесь – царская работница) и работать на фермах, в имениях, мастерских и на предприятиях царя. Те же кому повезло, получали щедрое царское содержание, но фактически закладывали свою свободу и становились скрытыми рабами. В любой момент строгие царские управляющие и надсмотрщики могли унизить или подвергнуть царского работника наказанию, зачастую несправедливому. Самым страшным для любого гаруша и любой геме было увольнение и потеря гарантированного царского содержания.

Некоторые из обездоленных и обедневших граждан нанимались сезонными работниками, но их число не было большим, так как нанимать работников обходилось довольно дорого для хозяина.  Обычно на одну семью, во время посева, обработки земли и сбора урожая, наёмные работники запрашивали 1 шекель в день, на который можно было купить 1/5 гура ячменя или 5 сил кунжутного масла. Постоянному работнику, в отличие от сезонного,  платили обычно 1 шекель за 4-5 дней. Наёмные работники имели работу всего около 4 месяцев в году. Если дней по найму было больше, наёмные работники торговались с хозяином и соглашались на меньшую оплату для себя и своей семьи.

Когда великий царь Шульги-Син взял под свой контроль все суды, предоставив своим наместникам, а не выборным судьям, как это было при его отце, единолично вершить суд, число решений в пользу влиятельных и богатых людей резко возросло. Пропорционально решениям в пользу богатых, росло и благосостояние и влияние самого наместника. Сикли не имели никаких шансов выиграть суд и старались не доводить дело до судебного разбирательства, часто соглашаясь, скрепя сердце, на заведомо невыгодное предложение и сделку с миной. Это раньше бедняк мог сказать богачу: «Отвесь мне хорошее серебро по моему желанию ...»
При этом если мина не мог дать требуемую цену за осла, дом или земельный надел, то он не должен был гневаться на сиклю.

Теперь же большинство бедняков думало по-другому:

"Если мине понравился твой осёл, он всё равно его получит, так что уж лучше согласиться на предлагаемую, пусть несправедливо заниженную цену, которую он даёт и получить хоть что-то сегодня, чем получить уши от осла (потерять всё) завтра".

Верховный суд Ниппура больше не действовал и обжаловать решение суда, не представлялось возможным. Теоретически можно было апеллировать к самому царю, которому принадлежало последнее слово в сложных спорах и делах, но на практике сделать это было невозможно.
 
И всё же, свободные граждане успокаивали себя тем, что они свободные люди, так как третьим и самым бесправным классом в государстве являлись рабы.

В результате успешных военных компаний, которые вели солдаты Шульги-Сина, в царстве значительно увеличилось количество рабов из числа военнопленных как женщин, так и мужчин. Кроме чужеземцев, которые были в рабстве навечно, часто рабами становились и некогда свободные граждане царства, которые или преступили закон, или были проданы в рабство за долги.

Рабы мужского пола трудились в основном в качестве дешёвой рабочей силы на строительстве многочисленных каналов, дамб, дорог, портов, храмов, складов, воинских объектов. Женщины прислуживали в храмах и семействах свободных граждан. Рабы составляли более одной трети от всего населения, живущего в землях Шумера и Аккада.

Раба или рабыню можно было купить и продать. При царе Шульги-Сине стоимость одного здорового раба мужского пола стала ниже стоимости осла. Так за хорошего осла платили около 20 шекелей, а стоимость раба начиналась от 10 шекелей. Многие люди позволяли себе иметь раба, а в богатых семьях держали по несколько рабов сразу. Неудивительно, что определённые законом нормы питания рабов перестали соблюдаться практически повсеместно. Не имело смысла заботиться о своём рабе, как это было раньше. Измождённого или больного раба всегда можно было продать, подарить или поменять на нового. В крайнем случае раба можно было прогнать на улицу и предоставить его самому себе, «благородно» выбрив ему на лысо голову, как у жрецов, в знак того, что ему дарована свобода.
 

6

Размышления Энкида прервала рабыня, которая неслышно подошла сзади к его бадье и начала легонько втирать ему в его пахнувшие пустыней и ветром волосы, благовония из страны Кедра (Ливан), делая приятный массаж головы и шеи. Он переключил своё внимание на комфортные ощущения, а его память выхватила  в деталях обстановку большой приёмной залы резиденции под высоким куполом, в которой он уже не раз бывал. Все ожидающие встречи с царём, непременно проходили через эту огромную комнату ожиданий под куполом.

Когда рабыня закончила, он находясь в полном умиротворении, совсем тихо, почти неслышно, попробовал подобрать вибрирующий звук, который был бы подходящим тоном для его состояния души и тела в этот момент. Энкид, глубоко вдохнув носом, протяжно, на выдохе, пока не закончится дыхание, тихо пропевал вибрируя голосом на букву «м», через слегка сжатые зубы короткую мантру, которую он обычно использовал:

 ..Ум......... а...

Сначала - более высоким тоном, потом – максимально низким, пока не подобрал нужную ему в данный момент тональность.

Наслаждаясь роскошной баней, раскрасневшийся Энкид пролистывал в своей блестящей памяти события последних трёх месяцев. В его сундуке лежала таблица, которая была больше других по размеру, на которую Энкид схематично переносил в течении коммандировки полную картину происшедших событий напоминающую карту, которая имела многочисленные ответвления, как ветки деревьев и включала только ему ведомые сокращения и условные знаки. Он должен быть готов к любому вопросу царя. Энкид лениво освежал в своей голове события последнего времени, наслаждаясь умиротворением, которое охватило его.

Две молодые рабыни в лёгких, прозрачных туниках помогли ему выйти из чана. От смуглых девушек исходил аромат чего-то сладкого, отдалённо напоминающего запах ландышей, отчего у Энкида слегка закружилась голова. Они аккуратно уложили его на циновку из сплетённого тонкого тростника и сделали ему массаж всего тела, используя свои крепкие кисти рук, маленькие ступни ног, коленки и, местами, свою молодую упругую грудь. Энкид ощущал лёгкое возбуждение, заполнившее его от нежных прикосновений и эйфорию от приятного чувства чистоты. После массажа, рабыни омыли его тело и начали растирать его мягкими покрывалами. Потом его провели под руки и усадили на удобный стул-кресло, где ещё одна улыбчивая молчаливая девушка, не рабыня, мастерски сделала Энкиду, завёрнутому в мягкое покрывало, рельефный массаж его ступней и лодыжек. Она гордилась тем, чем занималась, переняв традицию и секреты своего мастерства от своих предков, которые делали массаж ступней ещё 500 лет назад, о чём Энкид прочитал запись на глиняной таблице, висевшей рядом на стене.
   
В это время в комнату вошёл невозмутимый, изящно одетый, независимого вида ангар (старший из гарушей - слуг), обутый в мягкие кожаные сандалии на шнуровке. Он принёс Энкиду серебряную чашу прохладной воды и чистое сукно, которым он мог насухо обтереться. Энкид с большим наслаждением мелкими глотками осушил до дна чашу. Пока он пил, ангар вышел, чтобы снова вернуться в сопровождении прачечного, который забрал запылённые одежду и сапоги Энкида для чистки. Ангар принёс новые одежды для Энкида - аккуратно сложенные стопочкой тунику насыщенного красного цвета до колен, отделанную золотым обрамлением у шеи и на подоле, с синей широкой бахромой, оторачивающей низ туники. Поверх туники лежала такого же синего цвета свёрнутая накидка через плечо. У накидки вместо бахромы была широкая золотая полоса, повторяющая обрамление туники. На накидке лежал золотой обруч для головы. Последними ангар принёс новые лёгкие сандалии его размера с задником, сделанные из тонкой, выбеленной на солнце овечьей кожи. Сандалии были выкрашены в светло-коричневый цвет, который гармонировал с его новой туникой.

Пока молодые рабыни помогали Энкиду облачиться в чистые одежды, ангар внимательно следил, чтобы у него не было ничего с собой, кроме того, во что он был одет. Никакие посторонние предметы не могли быть внесены на территорию дворца. Акургаль - тот, кто отвечал за безопасность царя, не просто так ел свой хлеб. Он ревностно, скрупулёзно и педантично относился к исполнению своих обязанностей и требовал того же от своих подчинённых, одним из которых, конечно же, был и этот ангар, как впрочем, и две симпатичные рабыни, прислуживавшие Энкиду.
Одежду и обувь Энкида забрали, чтобы тщательно почистить её, а свой редкий кинжал из железа, свою личную серебряную печать, подарок в виде браслета, который он приготовил Инше, деньги в кожаном мешочке и красный магический шнурок, опоясывающий его талию, он сложил в одну из ниш глиняной стены бань, завернув предварительно всё в свой широкий пояс. Обычно он никогда не расставался со своим магическим красным шнурком, но считалось, что на момент присутствия во дворце посетителя, магический шнурок был не нужен подданным царя, так как богоподобный царь Шульги-Син брал его под своё божественное покровительство и гарантировал ему полную защиту, пока тот не покинет территорию резиденции. 

Одетый в красную тунику и синюю накидку, опоясывающую его левое плечо и талию, с напомаженным благовониями красиво уложенными волосами, покрытыми золотым обручем, Энкид, в сопровождении ангара, подошёл к третьим воротам. Они назывались «Ворота божественных Велений». Эти ворота вели непосредственно в резиденцию царя. Ангар, который прислуживал ему, передал Энкида с рук на руки двум вооружённым короткими копьями и мечами из бронзы, свирепого вида аморийцам из личной охраны царя. Они знаками показали ему в каком направлении ему следовало пройти.

В сопровождении бдительной личной царской охраны - один стражник впереди, другой сзади, они пересекли площадь перед резиденцией и начали подниматься по ступеням широкой лестницы с колоннами, ведущей к основному входу во дворец. Новые сандалии были чуть тесными и уже слегка натёрли его пятки, но это не отвлекало Энкида от предстоящей встречи.
Почти достигнув верха лестницы, он приостановился и обернулся, вскользь посмотрев на клонящееся к закату солнце. Судя по тому, что от линии горизонта до потухающего диска солнца в небе было около двух его ладоней, солнце зайдёт через один период времени (два часа). Стражник, который следовал сзади, вопросительно посмотрел на Энкида. Царский чиновник, не мешкая,  продолжил своё восхождение наверх по широким ступеням лестницы.

Навстречу Энкиду медленно открывались массивные и высокие створки деревянных дверей с бронзовыми петлями, богато отделанные серебром и золотом. Он входил в святая святых всего царства. Его ожидала встреча с богоподобным и сиятельным как полная луна, царём Шульги-Син.


Рецензии