Фосфорные бусы. фрагмент..

                                        "ФОСФОРНЫЕ  БУСЫ"

                                   ( ДЕТСТВО     для      ВЗРОСЛЫХ)
                                             
                                                 ;;;

Это было страшно. На огромном грибе, скользком, липком, с покатыми неровными краями, как у старой крыши, сидел маленький мышонок, его лапки прилипли, и он бьется, бьется, но его жалобного писка никто не слышит..
Это были мои первые детские впечатления.. Наверное, первая книжка:

"А маслёнок- липкий гриб, сел мышонок , и прилип!"

Страницы были огромные и тяжелые.
 Папа берет книгу, и вот уже мышонок у его рубашки, расшитой красным, и веселые кисточки щекочут  ему нос, мышонок прижимается, и исчезает в фалдах широкого папиного плаща.

Гремит трамвай, и такой туман, что ничего не видно.
Мама, красивая, раскрывает зонтик, встряхивает кудрями.
Мама смотрит на меня, глаза у неё зеленые.



                                    БЛЕСТЯЩИЙ ДЯДЯ

Родители пришли поздно, веселые, привели гостей, бабушка сразу забрала меня к себе, но я вышла, в пижаме, и мама, веселая, разрешила остаться. Блестящий Дядя сидел в кухне на табурете, у него были розовые губы, как у бабушки,  гладкие волосы, а ярко синий костюм его блестел, словно был Новый Год, и его обсыпали блеском.
 Я прилипла к нему, и забыла обо всех на свете, даже о бабушке, даже о будущем щенке. Вокруг все танцевали, пели, курили папиросы, а я все сидела, сидела. Наверное, Блестящий Дядя тоже хотел танцевать, или курить.
Но когда ко мне подходили, я сжимала кулачки.

- Вадик, придётся тебе Маришку забрать.. - шутят  гости..
   
   -  И заберу!  - говорит Блестящий Дядя и смеётся..

Я слышу. Но даже это меня не пугает.
Я рассматриваю его блестящий лацкан.
От него сладко - сладко пахнет.
Уже совсем поздно, и я сижу прижавшись, как зверёк, охраняющий свой домик, а когда глаза мои закрываются,  Блестящий Дядя несёт  меня в кроватку, и я держу его за руку, пока не засыпаю.
Утром я вижу бабушкино лицо. Сказка кончилась.
Блестящий дядя уехал.
Я подходила к окну, но шёл дождь.
Я стояла у окна до вечера.

Много позже я узнала, что Блестящий Дядя  был конферансье из Омска, и что все мои приехали с какого-то концерта, где выступал папа и пела мама, и пришли к нам с большого банкета, "догуливать", как бабушка говорила..
А запах, сладкий - сладкий, я помню до сих пор. Иногда этот запах меня настигает в совершенно в непредсказуемом месте..
Например, в аэропорту города Нью- Йорка...
Почему так?

                                            ;;;

По воскресеньям бабушка брала меня с собой на базар. Как же я любили эти походы, ещё бы, мне доставался хрустящий огурчик,  в белесой плёночке, он плавал в мутноватой жидкости, и женщина, в белом платке, и прозрачными глазами, вручала мне его со словами:

- Ешь, доня..

Доня- это доча, так бабушка объяснила.
Женщина в платке смотрела на меня белыми глазами, её рот разъезжался, и все морщины поднимались вверх, они были похожи на палочки, и как - будто все смеялись.
Доня, Доня, Доня.. Это что- то похожее на колесо..

- Пошли- пошли- торопила бабушка.

Бабушка выбирала мясо, его ей поддевали на беззубой вилке, оно висело, красно- белое , полосатое, и продавец крутил его, и нахваливал. Бабушка  трогала, проводила пальцем, но не покупала, шла дальше, и продавец кричал ей вдогонку... Мне было стыдно, что бабушка не покупает, и я пряталась у неё за юбкой.
Наш старый базар был замешан "на яйцах", на желтках, "для прочности", говорила бабушка. Наверное, сто тысяч, желтков, а может и больше.. Но куда же делись сто тысяч  белков? Белки невкусные, я их не любила, наверное, их выбросили.
По базару бегали собаки, иногда им кидали ОБРЕЗЬ, и они ловили куски налету,  иногда их прогоняли, шикали или свистели, они убегали, но недалёко, и опять возвращались.. Под мясными рядами бороздили животами кошки, им тоже перепадало, они жевали, смешно наклонив  голову набок, и жмурились. Светило солнце, одноглазый гармонист пел, но его никто не слушал.

- "А завтра, завтра чуть светочек, заплачет вся моя родняяя"... - пел он и смотрел круглым глазом прямо на меня.

А "чуть светочек" раздался взрыв. Он был такой сильный, что задрожали стены, стекла, и даже подпрыгнула моя кроватка, и все думали что война, и дедушка пил из пузырька лекарство.
Но это взорвали наш базар.
Мы смотрели в окошко, внизу бегали маленькие люди, махали руками, а из первого подъезда вышел генерал.
Бабушка уложила меня, хлопала по спинке...
- Чччччччч....
Не помогли сто тысяч яиц.
А как же собаки? А гармонист?

 

                                           ;;;

У нас дома новый туалетный столик, мама привезла его из Чехословакии, он лёгкий, и папа поднимает его на одном пальчике, показывает соседям, они рассматривают его, хвалят, пробуют поднять на мизинце, смеются...
А я заболеваю- ночью у меня кошмары.
Ночью на моих косичках сидят бабочки, жуки, яркие, они шевелятся, я разглядываю их лапки, крылышки, они жужжат, и переползают на подушку. Я прибегаю к бабушке, она берет меня в свою постель, гладит, но большая рысь лапками-копытцами красиво семенит перед бабушкиной кроватью, её бока переливаются, шерстка горит, а остренькие глазки смотрят прямо на меня...
Утром врач дотрагивался до моей спины холодной слушалкой, и выписывает лекарство. "Поменьше сказок"- говорит он.
Я болею неделю. Пью горькое лекарство. Бабушка не читает мне на ночь, но я рассматриваю трещинки на стене, нахожу там зверей, даже людей, они передвигаются, водят хороводы, я засыпаю..
Целую неделю я дома, я не хочу плести косички, ведь мне не надо в садик, но бабушка все равно плетёт:

- Встала, умылась- косу заплети! - говорила бабушка..

Пантелеева в садике ходит с двумя "корзиночками" на голове, её плетут так, что кожа у неё натягивается, и видны жилки, и банты у неё атласные, не капроновые, узкие, и почему- то всегда мокрые..
У меня длинные волосы, бабушка расчёсывает осторожно, и мне не больно.
Когда мы поедем с ней в Москву на Кремлёвскую ёлку , один солдатик покажет на меня, и скажет всем солдатам:

- Вот моя невеста растёт!

И я покраснею. А красивая, шуршащая цыганка нагадает бабушке, что она проживёт девяносто лет..

Я рисую цветными карандашами, у меня сорок восемь цветов! Несколько видов розовых! И даже белый.  Я люблю рисовать, бабушка собирает мои рисунки в папку. А Пантелеева рвёт свои рисунки, прямо карандашом, и с ней происходит "истерика", она сама себя ставит в угол, и ещё в углу дергает себя за косы, и крутит головой.
За ней приходит мама, "серая мышка", - я слышала, говорила Анна Ефимовна заведующей..

- Ну все, завтра в садик- однажды утром говорит бабушка.

                                            ;;;

Лоскутов катал по полу девчонок, и целовал их. Прямо валил на пол, и катал. Меня тоже катал, и я говорила бабушке, что Лоскутов катает и целуется, и бабушка обещала придти в садик, но не приходила, а один раз за мной вообще никто не пришёл. Я просидела весь вечер одна, у окошка, и плакала, вспоминая бабушку, брата, родителей, я так скучала по ним, как будто не видела их целый год, и тогда сторож- старичок  позвонил из своей каморки домой, и за мной приехали, сразу все, даже бабушка, с воротником, похожим на камыш.
Меня везли домой на трамвае, ночью, и я была счастливая, уткнувшись в любимый воротник. Я знала, что все мои были на концерте, где играл на аккордеоне папа, но быть целую ночь без бабушки...
Я сплю в своей кроватке и улыбаюсь во сне.


Рецензии
Очень нравятся Ваши произведения. Прочитала пока только три, но все с огромным удовольствием. Ярко, живо и абсолютно точное попадание в настроение ребёнка, в психологию его в повести «Фосфорные бусы. Детство». Спасибо!

Любовь Пименова   05.04.2018 02:01     Заявить о нарушении
Спасибо!!🌷🌷🌷

Марина Аржаникова   05.04.2018 04:50   Заявить о нарушении