Любовь и смерть

Глава из книги Игоря Гарина "Любовь", «Мастер-класс», Киев, 2009, 864 с.  Цитирования и комментарии даны в тексте книги.

Крепка, как смерть, любовь *.
Песнь Песней

В том и величие, и тайна, и восторг любви, что жизнь и смерть становятся равны для того, кто полюбит.
К. Бальмонт

В человеческой культуре, мифологии, поэзии, музыке, философии (особенно экзистенциализме) тема любви проходит рука об руку с темой смерти. Не случайно у римлян бог Эрос был одновременно богом любви и смерти. Не случайно мифологические герои и реальные поэты в поисках возлюбленных были готовы спуститься в Аид. Тайна любви больше, чем тайна смерти, — говорит Саломея на грани небытия. Данте не случайно называли «синьором, побывавшим в аду», а он сам писал, что «смерть лютая, врагиня состраданья» не властна над любовью, наполняющей душу, и всем своим творчеством демонстрировал бессмертность любви. Б о ж е с т в е н н а я  К о м е д и я  в равной мере обязана своим появлением любви Данте к Беатриче и смерти последней.
Одних поэтов любовь и смерть вдохновили на  Б о ж е с т в е н н у ю  К о м е д и ю  или  С о н е т ы, других — на  В о р о н а  и  У л я л ю м а *. Любовь и смерть соединены воедино в трагических историях Паоло и Франчески, Ромео и Джульетты, Тристана и Изольды. О попрании любовью смерти свидетельствуют все великие поэты. В одном из сонетов  Шекспир предрекает:

Пусть я умру, но я в стихе воскресну.
В моих стихах и ты переживешь
Венцы тиранов и гербы вельмож.
Над смертью властвуй в жизни быстротечной,
И смерть умрет, а ты пребудешь вечно.

Д. Леопарди:

Сестер Любви и Смерти первый крик
        В один раздался миг.
Прекрасней их на нашей нет планете
И на иных, и нет нигде на свете.
        Одна дарует благо
И наслажденья сладостные столь,
Что равных им нет в море бытия,
Другая — вмиг уничтожает боль
        Великую и всяческие беды.

П. Б. Шелли:

Исчезновение всегда приходит незаметно...
Безумцы видят в нем любовь, но радостно проснувшись,
Встречают муку — тень Любви...

А. Ч. Суинберн:

Смерть разожмет все руки,
Все охладит сердца,
Но нет ни адской муки,
Ни райского венца;
Все листья без пристрастья
Сорвет с дерев ненастье,
Не может быть у счастья
Счастливого конца.
В венке из листьев палых
Стоит она у врат,
От уст ее усталых
Струится нежный хлад;
И все, все без изъятия,
В бессмертные объятия,
Текут к ней — стар и млад.
Любовь, ломая крылья,
Спешит уйти сюда,
Здесь тщетные усилья
Пропащие года...

Д. Китс:

Сильны любовь и слава смертных дней,
И красота сильна. Но смерть сильней.

В. Брюсов:

Любовь приводит к одному —
Вы, любящие, верьте!
Сквозь скорбь и радость, свет и тьму —
К блаженно-страшной смерти.

Д. Аккерман:
Почему любовь и смерть так тесно переплетены? У смертной черты мы острее ощущаем себя живыми, умудренными, и это воплощается в эротических переживаниях. «Приближение смерти раздражает чувственность, — пишет де Ружемон, — оно отягощает желание».
Только смерть лишает нас позерства, воинственности, желания дать отпор; только смерть делает нас безразличными к усилиям ума, политическим и религиозным играм, к горестям и хлопотам. Она делает нас органической частичкой мира. В этой сфере, где даже любовь бессильна, чувства достигают немыслимой высоты. Парадоксальным образом мы полностью открываемся навстречу жизни в момент умирания. Дилан Томас написал на эту тему замечательный сонет:

Когда распахнуты земного осязанья зраки,
Забудут пальцы зелени приметы;
Лишь месяца глаза, налившись влаги,
Омоют юность звезд и знак планеты.
Любовь умчится в ветра снежной тоге,
В потоке шепота омочит крылья птичьи,
Обнимет бриз, расколется о камни
И свяжет в слоги горла крик колючий,
Разглаженный грозой волны гремучей.
Ноздрями чую жаркий куст дыханья.
В краях любви, где мнится пробужденье,
В блаженстве горьком сердце оседает.
Когда слепому сну я поверяю бденье,
Пять брешей сердца сущее вбирают.

Марсилио Фичино, пытаясь проникнуть в природу любви, говорил о ней как о единстве рождения и смерти:
Платон называет любовь горькой вещью. И справедливо, потому что всякий, кто любит, умирает. Орфей называет ее glycypicron, то есть сладостно-горькой, так как любовь есть добровольная смерть. Поскольку она есть смерть, она горька, но, так как смерть эта добровольна, — она сладостна. Умирает же всякий, кто любит». Любовь представляет собой обмен душами: когда влюбленный отдает свою душу любимому, он умирает, но при этом возрождается в душе другого, так что одна душа уже владеет двумя телами. «Но одна только во взаимной любви есть смерть, воскресение же двойственно».
Шопенгауэр тоже говорил о символической связи между женским лоном и смертью, а в Елизаветинскую эпоху эвфемизм «умирать» использовался для обозначения сексуального удовольствия...
Земная любовь так же несовершенна, как все в этом бренном мире. Это та реалия, которую надо знать, дабы разочарование не колебало почву под ногами. Любовь потому так часто соседствует со смертью — в жизни и поэзии, — что человек даже в упоении совершенным счастьем должен пом¬нить об абсурде существования, о катящемся с горы камне Сизифа.
Любовь, как и смерть, есть религия. Другая, но религия.
Для меня тезис «любовь побеждает смерть» означает, что память о любви, даримые любовью счастье и горе неподвластны костлявой — вспомним Беатриче, Лауру, наших Софью Андреевну и Анну Григорьевну...
Идея любви неотрывна от фундаментальных понятий смысла жизни, человеческой природы, свободы выбора, смерти. Любовь преодолевает смерть еще и потому, что посредством нее человек продолжает себя в последующих поколениях. Посредством любви индивидуальная смертность трансформируется в бессмертие рода.
Тема любви, побеждающей смерть, получила широкое распространение в русской философии любви. В. Соловьев в духе экзистенциализма писал, что смерть побеждается персональной любовью, а В. Розанов видел бессмертие в родовой любви. Для Н. Бердяева парадоксальность человеческого существования состоит в амбивалентном соотношении любви и смерти:
Любовь побеждает смерть, она сильнее смерти и вместе с тем она ведет к смерти, ставит человека на грань смерти... любовь есть стремление к полноте, и в ней есть смертное жало...
Победа любви над смертью — важнейшая тема творчества Толстого и Достоевского. В   В о й н е  и  М и р е  князь Андрей на смертном одре испытывает неведомое ему ранее чувство душевного счастья, отличного от счастья материального, внешнего, — счастье чистой любви. Благодаря этому переживанию Андрей осознает, что именно «любовь мешает смерти. Любовь есть жизнь». Упреждая грядущее толстовство, в  В о й н е  и  М ир е  Великий Пилигрим телесной любви уже противопоставляет любовь-каритас, любовь, которая есть...
...Сострадание, любовь к братьям, к любящим, любовь к ненавидящим нас, любовь к врагам. Это любовь Бога во всех проявлениях, для князя Андрея, как для верующего, любовь есть Бог и умереть — значит частице любви вернуться к общему и вечному источнику.
В русской мысли победа любви над смертью порой принимает утопический, маниакальный, может быть, даже некрофильский характер, особенно выраженный в идее Н. Федорова «воскрешения отцов». Как известно, Н. Федоров звал к титанической борьбе всего человечества со смертью  посредством воскрешения умерших предков силой энергии любящих  потомков. При всем «сверхоптимизме» этой идеи в ней есть что-то болезненное: когда о трупах заботятся больше, чем о живых, это в полной мере отвечает страшной формуле: «В России любят только мертвых»...
Говоря: «Любовь — это смерть», — Марина Ивановна Цветаева комментировала собственную судьбу, но и развивала идею танатоса: во фрейдовской концепции влечения к смерти, обычно воспринимаемой как трагическая, русские — и не только Цветаева — обнаруживали потенциал мужества, средство борьбы со страхом. Страх смерти — невротический синдром, но страдавшие страхами русские гении, начиная с Гоголя и Достоевского, учили и учились преодолевать эти страхи.
Идея единства любви и смерти особенно характерна для русской литературы, русского менталитета вообще.
А. Эткинд:
Эта идея осуществлялась в разных формах: в антисексуальной прозе Толстого, в которой любовь непременно ведет к смерти; в поздних статьях Соловьева; в некрофильских повестях Сологуба; в дионисийской лирике Иванова; в драмах Леонида Андреева; в философии Бердяева; и, наконец, в карнавальных мечтах Бахтина.
Фрейд, мало знавший об этих исканиях русских писателей (впрочем, читавший и, вероятно, лично знавший Мережковского), не мог проигнорировать вклад своей ученицы Сабины Шпильрейн. Русская пациентка и подруга Юнга (которому она на вершине любви так же читала Лермонтова, как за 30 лет до нее — Лу Саломе для Ницше), Шпильрейн стала доктором психиатрии Университета Цюриха, членом Венского, Женевского и потом Русского психоаналитических обществ. Идея влечения к смерти была высказана ею задолго до Фрейда. Именно литературой насыщена работа Шпильрейн, в которой цитаты из Юнга перемежаются пересказами Пушкина и Гоголя, явные ссылки на Ницше и Фрейда — ощутимой   зависимостью от русских символистов.
Либидо и Танатос Фрейда знаменовали появление новой философии жизни, нового мировоззрения о человеческой природе. Влечение к жизни и влечение к смерти, саморазрушение — «основные инстинкты», суть   которых предвосхищена древними мифами и самим языком. Фрейд отлично разбирался в этимологии. Он знал, что sacer может означать и sacred, и accurced * — святость и разрушительность.
Впрочем, ни Сабина Шпильрейн, ни Зигмунд Фрейд не были первопроходцами: любовь и смерть — изначальная тема мировой поэзии: «Силу любви можно сравнить только с неумолимой силой смерти; пыл ее есть божественное пламя». Огонь любви, темный огонь ада, пламя крематория...
Э. Берн:
Что делать со смертью? Закончить все и потом ждать ее, как гнилой пень? Или оставить что-то несделанным и умирать с сожалениями? Искусство жизни состоит в том, чтобы идти по земле принцем, разбрасывая яблоки на своем пути. Искусство умирания состоит в том, чтобы доесть свое собственное яблоко и сказать: «Я доволен, остальное — вам, наслаждайтесь в мою честь».
Ф. Альберони:
В искусстве остановившееся время нередко равнозначно смерти. Только изображая любовь, идущую навстречу смерти, можно передать все метания, все сомнения и страсти влюбленной души, рассказать о ее освобождении из-под власти прошлого и будущего, о ее стремлении остаться навечно в настоящем, не подвластном уже никаким жизненным коллизиям. Следовательно, в искусстве смерть — это момент, знаменующий конец того времени, в котором влюбленная душа познавала мир. Чарующий вымысел искусства способен вызвать в нас непреодолимое желание отправиться на поиски своей любви, он же заставляет нас вновь пережить наши мечты, возрождает в нас страстное влечение к находящемуся вдали от нас объекту любви и, наконец, доводит нас до такого состояния, когда исчезают все желания и мы обретаем покой, «растворившись» полностью в нашем возлюбленном. Умирая, Вертер «останавливает время» и для себя самого, и для Шарлотты. В реальной жизни влюбленность как факт человеческого существования складывается из «мгновений вечности», которые, однако, ей постоянно приходится преодолевать. Если любовь взаимна, влюбленные снова и снова признаются друг другу в любви. Время не кончается, желание самовоспроизводится и вновь встречает свой объект. Влюбленность находит, теряет и снова находит.


Рецензии
Прочли "Любовь и время", "Страсть", "Любовь в религии". Письмо Эйнштейна к дочери сбило мою мысль окончательно. Я не думаю, что оно поддельно, кстати.
Писать о любви, анализировать природу любви, приводить прекрасные высказывания - это дар. Он дается не многим, Игорь Иванович.
Да, мысль свою потерял. Копаться в природе любви с близким человеком не следует. Ответы здесь таковы :
Почему люблю ?
Потому, что люблю.
Время ?
Поживем - увидим.
Страсть ? Страсть - это и часть секса.
...
И не будь занудой ! Так и хочется двинуть подушкой ! Не все вопросы имеют ответы.

Не могу дать объяснений, но письмо Эйнштейна считаю подлинным. Это уж только от себя:-).

Майк Нейман   28.04.2018 23:57     Заявить о нарушении
Дорогой Майк! Письмо Эйнштейна адресовано дочери его и Милевы, которую звали Лизерль. Проблема в том, что в 1902 году Милева Марич, забеременела еще не будучи женой Эйнштейна, а появление незаконнорождённого ребёнка в те времена могло поставить крест на карьере Альберта. Поэтому Милева уехала к родителям в Венгрию и здесь отказалась от новорожденной дочери, отдав ее приемным родителям и подписав обязательство никогда не видеться с дочерью и не искать с ней каких-либо контактов. Сам Эйнштейн тоже никогда дочку не видел и ничего никому про неё не рассказывал. Девочка прожила очень недолго. В начале 1903 года, нескольких месяцев от роду, Лизерль подхватила скоротечную скарлатину и умерла.

В этом свете трудно предположить, чтобы зрелый ученый просил умершую в младенчестве дочь нести в свет его идею. Я уж не говорю о том, что я не обнаружил ни оригинала письма, ни датировки, ни дополнительной информации о его появлении в Интернете. Все это очень странно, хотя содержание самого письма мне очень импонирует и именно поэтому я, как автор несовковой монографии об Эйнштейне, взялся за его публикацию.

Игорь Гарин   29.04.2018 09:47   Заявить о нарушении
Игорь Иванович, хочу убедить Вас в противоположном мнении, во всяком случае, искренне хочу.
Дело не в том, что дочь Эйнштейна прожила совсем немного, это даже плюс к подлинности письма.
Мы все ( я подразумеваю разумных, сопереживающих людей ) признаемся в дальнейшем в своих ошибках перед теми, кто уже ушел из жизни. Мы к ним часто обращаемся, и даже пишем им письма. Пишут самые тонкие натуры.
Вот я часто обращаюсь с советами к одному своему другу, с которым был знаком не так долго, по сравнению с тем, сколько прожил на сегодня, без него.
- А как ты думаешь, Витек, я сейчас прав ?
Беда лишь в том, что я сам выбираю его ответ. Кажется, что тот, который он бы одобрил...
Живых всегда больше, чем мертвых. Всегда.
Глубочайшая ошибка некрофилов в том, что этой формулы, о том, что живых всегда больше, чем мертвых, они не осознают. А выставлять прошлое за будущее невозможно.
Эйнштейн мог написать это письмо ! Я не могу объяснить почему, но оно мне видится подлинным.

Майк Нейман   01.05.2018 00:38   Заявить о нарушении
Дорогой Майк, но как тогда понять фразу: "Я прошу тебя сохранить письмо так долго, как это необходимо — года, десятилетия, пока общество не будет достаточно развито, чтобы принять то, что я объясню ниже"?

Игорь Гарин   01.05.2018 10:28   Заявить о нарушении
А так и понимать, как написал выше.
Я также обратил внимание на эту фразу.
А разве поэт Петрарка не писал тридцать лет о своей Лауре ? Из них десять лет после того, как она уже была мертва ? Мне думается, что эти десять лет он общался нею, как с живою.
Тени прошлого не оставляют нас. Мы общаемся с ушедшими близкими, друзьями. Если искренне любили их при жизни.
Парирую Ваши доводы : разве великий физик менее духовен, чем церковник Петрарка ?

Майк Нейман   01.05.2018 23:20   Заявить о нарушении
Я Вас обидел своим ответом ?

Майк Нейман   03.05.2018 21:26   Заявить о нарушении
Дорогой Майк, каким могут быть обиды?.. Я слишком много знаю для того, чтобы глубоко понимать, как легко ошибиться. Ваша версия имеет не меньшее право на существование, чем моя...

Всего доброго!

Ваш

Игорь Гарин   04.05.2018 16:10   Заявить о нарушении
Легко ошибиться ? Но ведь это легко, дорогой Игорь.
Все, что легко - ноюще-приятно. Хуже не проходящие боли.

Майк Нейман   05.05.2018 17:34   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.