Большой передел или воспоминания опера угрозыска

Так получилось, что на службу в отдел уголовного розыска Смольнинского РУВД города Санкт-Петербурга я попал случайно, когда осенью 1993 года ожидал товарища, который хотел перевестись с постовой службы  в угрозыск. Товарищ находился в кабинете начальника, а я, устав знакомиться с развешенными на стенах «фотороботами» разыскиваемых преступников, присел на скамейку для посетителей. Минут через пятнадцать из кабинета вышел товарищ с широкоплечим мужчиной в чёрной кожаной куртке.
- Друга ждёшь? – спросил у меня начальник угрозыска.
-Да, - кивнул я.
-Где работаешь? – хитро улыбнувшись, спросил он.
-Нигде, - ответил я.

В то время я занимался поиском работы, но о службе в милиции даже не задумывался. Слова карьера или карьеризм для меня были и остаются пустым звуком. Однако, по прошествии более десяти лет службы, мне всё же присвоили подполковника милиции, но только за то, что я неплохо раскрывал некоторые «глухари», особенно «серийные» мошенничества. На поступающие предложения стать начальником я всегда отказывался, в кадровый резерв себя не выдвигал. На это у меня имеются свои причины, о которых я сообщу позже.
-Значит так, пусть твой друг подождёт, а ты иди за мной, - сказал начальник угрозыска.
Он провёл меня в отдел кадров и попросил написать заявление о приёме на работу на должность стажёра оперуполномоченного отдела уголовного розыска.
-Это зачем? – удивился я.
-Ты же без работы, - ответил он. – Конан Дойля читал? Ну вот, будешь раскрывать преступления как Шерлок Холмс. Раньше, в Советском Союзе, сразу попасть в уголовный розыск мог только блатной, а остальные начинали с дружинника до постового. И только потом их могли отобрать в сыщики. Уголовный розыск - это элита криминальной милиции. Поработай хотя бы три месяца, а не понравится уйдешь.
-Хорошо, - сказал я и подписал заявление.
Уже потом я узнал, что элитой криминальной милиции считались опера ОБЭП - бывшие ОБХССники, которых опера угрозыска презрительно называли «колбасниками». 
Мой же товарищ перевёлся в криминальную милицию нескоро, его долго не хотели отпускать с постовой службы. И попал он в совсем другое подразделение, поэтому по службе мы пересекались редко.

И вот я стал служить в уголовном розыске, коротко – угрозыске. Конечно, перед этим я прошёл медицинскую комиссию с психофизиологической лабораторией, а затем окончил специальный юридический курс для сотрудников милиции. Сказать, что служба мне нравилась не могу, так как я не службист. Мне просто было интересно вычислять, разыскивать и задерживать преступников. Но и это мне перестало доставлять удовольствие по нескольким причинам, о которых я сообщу позже. Иногда я даже сожалею о том, что потратил время на эту службу. Между тем остаюсь ей благодарным за то, что стал неплохо разбираться в людях, перестал носить «розовые очки» и обманывать себя. Узнал о том, что умею критически мыслить и обладаю логикой. Всё это очень важно для выживания в каменных джунглях, где правит большой передел, который бывает очень кровожадным. В 90-е годы каждые сутки в городе Санкт-Петербурге, прозванного бандитским, не обходились без убийств. Конечно, среди них всегда были и остаются «бытовые», но тогда большой оборот набирали «заказные» на почве передела частной собственности.
Это мне хорошо известно, ведь стажировку мне пришлось проходить в «убойном» отделении. Знакомство с личным составом началось с того, что тамошние опера напялили на меня бронежилет и сказали:
-Ну, к примеру, нож или пулю он выдержать должен.

В первый же день мне, как самому молодому, поручили ходить следом за дочерью убитой старушки. А за мной, со стороны, наблюдали опера «убойного». Наверное, предполагалось, что я должен был спровоцировать убийцу на какое-то действие. В тонкости операции меня не посветили. Сообщили только, что убийца состоит на учёте в психоневрологическом диспансере. Конечно эта новость меня совсем не ободрила. Я даже почувствовал себя наживкой, когда стал ходить под подземным переходам станции метро следом за указанной женщиной. Помимо того, что было жарко и неприятно психологически, так ещё большой и тяжёлый бронежилет, который был под курткой, предательски выдавливал капли пота на моё лицо. После того, как я пробегал за женщиной около часа, мне дали отбой, сообщив, что убийца задержан другой опергруппой по другому адресу. Меня поблагодарили за участие и пожали руку. Впоследствии я узнал, что старушку убили из-за квартиры.

Впрочем, это было не первое и не последнее убийство, связанное с переделом. Наибольшее впечатление на меня произвело убийство трёх девушек-продавщиц, которые были задушены удавками в своём же магазине на улице Красных текстильщиков. Их тела обнаружили утром, когда открыли магазин. Это тройное убийство также было связано с переделом жилой площади одной из девушек, доверившей свои квартирные проблемы бандитам - отморозкам. Они решили не помогать ей, а завладеть её жилплощадью. Подруги были убиты за «кампанию», поскольку мешали бандитским планам. За время моей стажировки убийцы задержаны так и не были. Только спустя несколько лет от одного из сотрудников «убойного» отдела я узнал, что им всё же удалось задержать тех отморозков.

Дерзкие убийства в те времена были и за меньшую частную собственность. Распивать пиво, даже в кафе в центре города, было небезопасно. Тем не менее молодой предприниматель, вернувшийся из Европы, об этом видимо забыл или не догадывался. Его модная кожаная куртка привлекла внимание двух неизвестных ему молодых людей. Они познакомились с ним за очередной кружкой пива. Предприниматель похвастался им, что недавно пригнал из Германии поддержаный автомобиль. После этого передельщики-беспредельщики думали недолго, позвав бедолагу подышать воздухом в одной из подворотен Лиговского проспекта. Там они истыкали парня ножом, а затем отрезали ему голову и спрятали её на дне мусорного бака. Убийц мы задержали в общежитии спального района. Находясь в дремотном состоянии, они особо не дёргались и не сопротивлялись. Когда мы спросили у них, а ими оказались горячие южные «гастролёры», про причины обезглавливания тела, то в ответ они виновато пожали плечами и пояснили, что голову они отрезали для создания проблем местной милиции.  По их мнению, уголовный розыск не смог бы их задержать и изобличить, если бы не установил личность убитого. А установить личность убитого без его головы, по их мнению, невозможно.

Вскоре,через несколько месяцев, моя стажировка в «убойном» отделении закончилась. Смольнинский район прекратил своё существование и вошёл в состав Центрального района.  По этой причине меня перевели в 76 отдел милиции УВД Центрального района, где я начал службу в должности оперуполномоченного уголовного розыска и прошёл оперское «крещение». Получилось так, что по какой-то причине я внезапно остался один перед автомобилем «БМВ» с тремя вымогателями, прибывшими на встречу с бизнесменом. Задерживать «братков», предъявляя служебное удостоверение МВД без серьёзных аргументов, было непростительно глупо. Набравшись решимости, я постучал рукояткой пистолета Макарова в лобовое стекло и встал у водительской двери. Когда стекло опустилось, я предупредил вымогателей, что в упор я стреляю без промаха. Мне не пришлось их долго упрашивать, чтобы они вышли из автомобиля и повернулись лицом к стене дома. Минут через пять подоспели наставники, которые защёлкнули наручники на запястьях задержанных. Дальше я не раз участвовал в так называемых «стрелках», чтобы задерживать вымогателей по заявлению граждан. В ходе проверок общался с членами различных бандитских группировок. Некоторые из них были общительные и шли на контакт, даже предлагали различные бесплатные услуги: обеды в ресторане, автомобиль «бумер» в прокат, отдых в вип-сауне и так далее. В предлагаемых услугах, исходящих от «братков», я чувствовал реальный подвох и никогда их не принимал.  И вообще, старался держаться от них на определённом расстоянии.

В 76 отделе милиции для меня начались оперские будни. Тогда они состояли в основном из суточных дежурств по всей территории бывшего Смольнинского района. На дежурство я заступал в 9 часов, а сдавал дежурство в 9 часов следующего дня. Шёл домой, где отдыхал как убитый до 8 часов утра, а через час снова заступал на дежурство. Иногда дежурств не было двое суток подряд, тогда это время использовалось для работы с документами и заявлениями граждан. Сегодня некоторым операм будет сложно представить дежурство земельного опера в 90-е годы. Вкратце я опишу эти ощущения. Бывало, что за дежурство у меня не получалось зайти в свой кабинет, чтобы покемарить хотя бы минут тридцать. Приходилось постоянно перемещаться от одного места преступления до другого полные сутки. Часто один, а именно: без эксперта, без дознавателя или следователя. Часто пешком по тёмным дворам-колодцам, в которых нужно было блудить, чтобы отыскать квартиру заявителя. В одной руке фонарь, под мышкой папка с бланками документов, другая рука в кармане куртки грела рукоятку пистолета Макарова. Бланки документов требовались для заполнения мной заявлений от потерпевших, получения от них и очевидцев объяснений, а иногда для составления протокола осмотра места происшествия. В дополнение к этому я делал поквартирный обход парадной, расспрашивая жильцов дома, о чём составлял справку. В таком режиме я раскрывал преступления чаще всего во время дежурств, а это изматывало и отнимало силы намного больше, чем монотонное заполнение документов.

На «земле» у меня неплохо получалось раскрывать квартирные кражи. Один раз за дежурство я раскрыл три квартирные кражи, вычислив и поймав «форточника». Но были и совсем неприятные моменты. Больше всего запомнился случай на квартире, когда подозреваемый попытался ударить меня ножом в живот. Помогла только реакция. Отскочив назад, я приготовился стрелять по ногам. Понять, что происходило в голове у подозреваемого  было сложно. Внезапно он затрясся, словно его ударило током, и бросил нож на пол...Как-то раз я заметил, что в сводках о преступлениях указывались руководители, и якобы они со мной выезжали на места происшествий. Об этом несоответствии я спросил у старых оперов, которые мне пояснили, что шаблон сводки пошёл со времён СССР, когда простая квартирная кража была чрезвычайным происшествием районного масштаба. Тогда мне стало понятно, что в Российской Федерации квартирные кражи или грабежи перестали быть чрезвычайными происшествиями.

Почти через два года службы в 76 отделе милиции мне предложили перейти в оперативно-розыскной отдел по розыску преступников и установлению личности неопознанных трупов. Приняв данное предложение, я узнал о масштабе преступлений, связанных с квартирным переделом. Более 90 процентов неопознанных трупов, личности которых устанавливали оперативно-розыскные отделы Санкт-Петербурга, принадлежали лицам БОМЖ. За дежурство по Центральному району я осматривал до двух - трёх неопознанных трупов, составляя протоколы осмотра места происшествия. Посещая по служебной необходимости морги, я видел трупы, лежащие друг на друге в три-четыре  "этажа". Можно догадываться о причинах повышенной смертности в те годы. Я полагаю, что на сокращение численности населения больше всего влияли наркотики и некачественный алкоголь, заполонившие «чёрный» рынок. Что касается трупов лиц  БОМЖ, то их поступало около 3 тысяч в год. Капиталистическое общество россиян и «новых русских» старалось не замечать людей, которые внезапно стали жить в подвалах, на чердаках и улицах. Общаясь с бездомными, я понял, что практически любой обыватель мог оказаться на их месте.

В 90-е годы, по причине дикой приватизации, потерять жильё было очень просто. Законы работали так, что в паспортных столах адрес убытия заполнялся от балды, хоть в деревню "Кукуево". И никто не проверял наличие деревни «Кукуево». Поэтому прямолинейные бандиты обещали доверчивым и слабовольным любителям спиртного зимний домик в деревне плюс хорошие деньги на старость. В результате обманутых людей вывозили замерзать в леса, а выжившие пополняли ряды бомжей. Также квартиры часто продавались по доверенностям и дубликатам свидетельств о собственности в отсутствии самих владельцев, которые даже не подозревали, что их квартиры поставлены на продажу. Квалифицированным мошенникам достаточно было знать паспортные данные владельцев и то, что они уехали из города на несколько месяцев.  Имея прикормленных  нотариусов и специалистов по подделке документов, мошенники без труда справлялись со своими задачами. Когда хозяева возвращались из длительных отпусков или командировок, то с удивлением узнавали, что их квартиры уже проданы два-три раза. И если их не принимали к себе родственники, то и они пополняли ряды бомжей. Не меньшая опасность таилась в длительной сдаче квартир неизвестным людям, которые снимали квартиры по поддельным паспортам. Способов квартирных переделов, попадающих под статью мошенничество, в те времена было множество. Я удивлялся доверчивости граждан, бандитской прямолинейности и хитрости мошенников. Однако наблюдать как мой любимый Ленинград превратился в криминальный Санкт-Петербург стало для меня тягостно. На улицах словно грибы после дождя росли алкогольные ларьки, на лестничных площадках наркоманы сорили использованными шприцами, бандиты устраивали перестрелки из-за дележа доходных территорий, а брошенные на произвол судьбы бомжи пытались выжить в подвалах и на чердаках. Тогда я не понимал, что так зарождалась буржуазия, которой требовался начальный капитал. Делался он, в большинстве случаев, путём обмана или при помощи более тяжких преступлений. А я, смирившись с действительностью, делал лишь то, что должен был делать оперуполномоченный угрозыска.

Чтобы не портить статистику увеличением неопознанных трупов, на уровне МВД было принято решение о дактилоскопической регистрации бездомных людей. Они доставлялись в дежурные части территориальных отделов для отбора отпечатков пальцев, по которым их личности легко устанавливались после их скоропостижных смертей. Но просто было не всегда, приходилось проводить и полный комплекс мероприятий. К примеру, я частенько посещал городскую подстанцию скорой помощи. Там я лопатил карточки вызовов в подвалы или на чердаки домов, в которых проживали бомжи. Ведь им тоже, иногда, вызывали «скорую», врачам которой они сообщали свою фамилию, имя и отчество. Такой набор данных уже можно было отрабатывать далее. Помимо основных задач, несколько раз в неделю я участвовал в рейдах по розыску установленных преступников. Бегать за ними приходилось не только по улицам, но даже по крышам домов. Внезапно, в конце 1996 года, мне предложили перейти в 7 отдел управления уголовного розыска, специализировавшегося на борьбе с мошенничеством. Работа в «главке» была мечтой многих оперов, поэтому я без сомнений принял предложение. Тем более, что после работы в отделе милиции я стал закисать в районном управлении.

Главное управление по городу и области располагалось в известном «большом доме», что на Литейном проспекте. ГУВД занимало три неполных нижних этажа и делило здание с УФСБ.  Отдел по борьбе с мошенничеством, к которому впоследствии прибавилось отделение по борьбе с вымогательством, находился на третьем этаже. Самым старым направлением работы была «цыганская» линия, перешедшая по наследству от СССР. В ней уделялось внимание трём способам мошенничества. Двум старым: хищению чужого имущества под предлогом гадания или продажи мёда. Третий способ появился с приходом свободного рынка. Заключался он в том, что мошенник нанимал неопрятного русского мужика, который на улицах города продавал якобы семейные золотые украшения. На самом деле они были выполнены из меди, но имели поддельное клеймо 585 пробы.

По прибытии в новый для меня отдел я начал оказывать помощь нескольким линиям: «цыганской», «ломке валюты» и «квартирной». Через полгода у меня появились и свои разработки с раскрытиями на основе сводок о мошенничествах. Эти сводки о преступлениях по городу и области поступали в дежурную часть «главка» из районных управлений, после чего их расписывали в отделы управления уголовного розыска, а начальники отделов поручали операм узнавать обстоятельства преступлений и докладывать о перспективах их раскрытия. Таким образом на новом месте работы я раскрыл свой первый «глухарь», вернув хозяину похищенный гидроцикл «Бомбардир». А дело было так.

------------------------

(черновик, но продолжение следует)


Рецензии
Законы работали так, что в паспортных столах адрес убытия заполнялся от балды, хоть в деревню "Кукуево". И никто не проверял наличие деревни «Кукуево». Поэтому прямолинейные бандиты обещали доверчивым и слабовольным любителям спиртного зимний домик в деревне плюс хорошие деньги на старость.

В это же время меняли квартиру, и знакомые риэлторы были.

Никто на себя "мокрое дело" не вешал и и алкашей в лес не вывозил. "Деревни Кукуево" обычно были, и домик алкашам на самом деле покупали. Он стоил копейки,долларов пятьсот максимум, и пара тысяч долларов на водку алкашам было довольно, чтобы добровольно туда уехать. И все довольны: покупатели, которым доставалась квартира за шестьдесят тысяч долларов, риэлторы, которые заработали тысяч пять, и сами алкаши, у которых на пару лет решена проблема, на что выпить. И соседи, избавленные от алкашей.

На грани закона было то, что благодарили нотариусов и паспортисток, которые закрывали глаза на то, что клиент еле на ногах стоит. Но он другим и не бывал годами...

Надежда Семеновская   06.08.2018 12:46     Заявить о нарушении
"Никто на себя "мокрое дело" не вешал и и алкашей в лес не вывозил" - это вы за себя отвечаете, или за всех так называемых "риэлторов" ?))

Олег Юрьев   06.08.2018 13:04   Заявить о нарушении
Кто и зачем будет это делать, если цена вопроса с пристройством алкаша - копейки?

Зачем надо кого-то убивать и потом 15 лет под уголовной статьей? Вы бы стали? И нормальные люди не стали. По крайней мере, большинство из них.

Надежда Семеновская   06.08.2018 13:07   Заявить о нарушении
Я вижу, что вы совсем не знаете этой темы. Некоторые убивали даже близких людей за квадратные метры. Вы, наверное, в 90-х работали в уголовном розыске, поэтому решили поспорить со мной :))

Олег Юрьев   06.08.2018 13:12   Заявить о нарушении
Некоторые - да, убивали, и сейчас убивают.

В реале я такой случай один знаю. В том доме, где я раньше жила, Москва, Проспект Вернадского, дом 9, целую коммуналку за ночь вырезали. Они как раз готовились к расселению, но там был сосед - наркоман, и его дружки решили всех убить и все деньги взять себе. Их сразу поймали и посадили, квартира ушла наследникам.

Но это был ОДИН случай на весь громадный дом, в форме квадрата, где тридцать подъездов по девять этажей каждый, и почти все квартиры там были коммуналки.

В огромном большинстве случаев обходилось без крови, потому что все равно очень выгодно, зачем грех на душу брать и влипать в криминал?

Надежда Семеновская   06.08.2018 13:19   Заявить о нарушении
Кстати, у меня есть добрые знакомые - сейчас хозяева риэлторских фирм. А когда-то капитал на алкашах и расселении коммуналок наживали.

Надежда Семеновская   06.08.2018 13:33   Заявить о нарушении
Алкаши для меня это больные люди...делать деньги на больных это нехорошо.

Олег Юрьев   06.08.2018 14:42   Заявить о нарушении
А соседей этих алкашей не жаль?

Они только в девяностые благодаря приватизации смогли купить нормальные отдельные квартиры, пусть и не в самом лучшем районе. А до этого многие даже очередниками не были, потому что не хватало двух метров - и все. Из коммуналки не выбраться никогда.

Надежда Семеновская   06.08.2018 14:44   Заявить о нарушении
Я еще напишу в своих мемуарах как мы задержали "черных риэлторов" с юга, не выпускающих трех русских мужчин из квартиры. Вместо воды они давали "алкашам" водку, чтобы они подписали документы. По этому делу с нами работали следователи из горпрокуратуры.

Олег Юрьев   06.08.2018 15:10   Заявить о нарушении
Не сомневаюсь в Ваших словах, но уверяю, что это были редкие случаи.

А как было чаще всего - могу рассказать.

Надежда Семеновская   06.08.2018 15:12   Заявить о нарушении
Навряд ли мне это будет интересно. я владел информацией по городу и области, и около 15 лет отработал в угрозыске. если вы внимательно прочитали мою страничку, то должны были это щаметить.

Олег Юрьев   06.08.2018 15:22   Заявить о нарушении
Профессиональная деформация.

Далеко не все люди - преступники.

Надежда Семеновская   06.08.2018 16:35   Заявить о нарушении
А где это я говорил, что все люди преступники ?
Любите вы фантазировать. Придумали мне проф.деформацию.))
Я имею много увлечений и интересов, а на деформацию у меня нет времени.

Олег Юрьев   06.08.2018 19:13   Заявить о нарушении
Вы знали оперативную обстановку по городу и решили, что все риэлторы преступники, убивали алкашей - стариков - одиноких матерей за метры. Собственно, это и называется профессиональная деформация, когда человек видит только такую часть жизни.

Как врач - венеролог видит только тех, кто болен...

В большинстве случаев все было не так. Без явного криминала.

Надежда Семеновская   06.08.2018 19:22   Заявить о нарушении
это вы малахову и другим рассказывайте, что большинство риэлторов честные люди и в 90е не занимались махинациями и мошенничествами. а мне это неинтересно.

Олег Юрьев   14.08.2018 10:10   Заявить о нарушении
Большинство риэлторов очень дорожат репутацией, своей и фирмы.

Пара случаев махинаций, которые станут известны - а они станут! - и больше просто никто не обратится. Останешься без работы и без профессии. Кому это надо?

Смысл работы риэлтора как раз в проверке чистоты сделки. Чтобы человек, купив квартиру за немалые деньги - не судился потом за нее десять лет.

Надежда Семеновская   14.08.2018 10:13   Заявить о нарушении
я же сказал : рассказывайте сказки малахову и другим.

Олег Юрьев   14.08.2018 10:18   Заявить о нарушении
Я Малахова вообще не смотрю.

Квартиру покупали 23 года назад. Проблем не было и нет.

Отец тоже покупал примерно в это время. Тоже без проблем. Хотя вот в его сделках как раз были два алкаша.

Надежда Семеновская   14.08.2018 10:21   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.