Разрешите к Вам на огонёк?

Часто прихожу сюда, в небольшую рощу из старых сосен, лип, клёнов, чудом уцелевшую под натиском многоэтажек почти в центре города. И может, потому её не тронули, что ютится она на краю длинного Судка, который пересекает даже центральный проспект и через который уже много лет назад вместо деревянного моста насыпали дамбу. А еще вплотную примыкает к лесопарку ухоженный сквер с лавочками, фонарями, детской площадкой, а такое соседство весьма разнообразит мои прогулки. И всё же, пока не протянули по рощице асфальтированные дорожки, брожу по тропкам, поглядывая на «не окультуренные» заросли молодняка, но иногда думается: а, может, уж и не так было бы плохо, если б кто-то ухаживал за ней, выпиливая старые деревья, прореживая молодняк, убирая обломившиеся и засохшие сучки. Но коль этого не происходит, то недавно решила «помочь» этому нетронутому островку природы избавиться от лишнего мусора, и как-то ввечеру пошла туда, а собрав охапку веток, на границе рощи и сквера, возле упавшего ствола сухого дерева, разожгла костерок и, подбрасывая в него небольшие ветки, смотрела то на весело пляшущие огоньки костра, то на уставший за день диск солнца, опускающийся за липами и соснами. Но вдруг подошёл пожилой мужчина…   

Разрешите к Вам на огонёк?.. Благодарствую. Я тут, с краю присяду… Нет-нет, мне здесь лучше… так Вас вижу, чтобы потом унести с собой… Ну, как зачем? Я об этом уже давно себя не спрашиваю, просто уношу и всё, ведь от тех, с кем когда-то говорил, всё равно не избавиться, давно понял… (Бросил в костёр ветку, взглянул.) Наверное, подумали: чудак какой-то, да?.. Ну, если нет… Но так и живу с этим. И даже смирился. И даже счастьем стало уносить с собой отпечатки душ, чтобы оставались со мною. (Помолчал, глядя на разгорающееся пламя.) С ними не чувствую себя одиноким. И даже собираю их в свою котомку, как ниточки, вот и Вас – туда же, если Вы не против… Не против. Значит, не ошибся. Давно научился чувствовать к кому можно подойти, а к кому… и у меня уже очень много таких разноцветных ниточек. Когда особенно одиноко, то выискиваю из них ту, которая сейчас больше приглянулась и начинаю расправлять, поглаживать, пробуя заново вызвать новый оттенок того образа… Зачем? Ну да, может, это и напрасная игра, но она… они, те, которых вызываю, помогают глубже осмыслить ушедшее и, может быть, получить ответ на вопрос: а каким бы я стал, если бы тогда поступил иначе?.. Да, конечно, это уже ничего не изменит в моём настоящем. Но знаете, точка пересечения времён так увлекательна!.. А игра эта, как Вы сказали, даёт мне вот что. Ведь такое чувствование единственное, что у меня всю жизнь хорошо получалось, хотя… (Подбросил в костёр еще одну ветку.) Хотя зачастую и отзывалось таким ранящим эхом! Ведь когда впитываешь чужое счастье или боль, то словно свою жизнь мельчишь на кусочки… (Палочкой поправил вспыхнувшую, взглянул.) Смотрите удивлённо и, наверное, думаете, что плету несуразицу, да?.. Хорошо, хорошо, спасибо.  Но не берите моё лопотанье в голову, считайте, что это я так… сам с собою. Тяжко, знаете ли, без живого слова, когда - не с кем… вот и тереблю вокруг пальцев… в душе свои ниточки снова и снова, перевирая прошлое на новый лад. (Посидел молча, глядя на огонь.) Но скажите, моя ли в том вина, что так вижу, так слышу, ощущаю?.. Вот и я так думаю. И не только думаю, а почти уверен, что дано такое нам свыше… Да нет, может, не от бога в нашем, традиционном понимании, а…  (Вынул из кармана тонкую книжечку.) В своём стремлении понять кто мы, знакомился я… да и теперь знакомлюсь со многими   практиками. Очищение чакр, мантры, огненное дыхание, йога, баланс меридианов и рассеянное внимание, холотропное дыхание… (Приоткрыл книжку, хотел полистать, но решительно закрыл.) Но всё это не притупило во мне постоянного вглядывания в тех, кто оказывается рядом… хотя и до сих пор не знаю: зачем мне это? Может, Вы подскажете? Ведь иногда вижу Вас в этой роще и, наверное, Вы не только дышите свежим воздухом, но и думаете… (Взглянул на меня, улыбнулся почти застенчиво.) Не о том ли, о чём и я?.. Да, конечно, совсем «о другом». Мы все разные и каждый варится в своём… вот и я эти дни. (Снова взглянул, но робко, кивнул на книжку.) Разрешите я прочитаю Вам небольшой абзац?.. Вот и хорошо, что… (Полистал, поднёс ближе к глазам.) «В некоторых шумерских рукописях имеются данные, которые можно трактовать как сведения о происхождении разумной жизни на нашей планете. И согласно им, род «Хомо сапиенс» был кем-то создан искусственно с применением генной инженерии примерно около 300 тысяч лет назад. Потом, когда создатели покинули Землю, оставленные ими биороботы, по заложенной в них программе, всё продолжали работать в шахтах, карьерах, но со временем многое утратили из своих неземных программ, - окружающая среда, порождая катаклизмы, переформатировала их, сделав производителями социокультов земного происхождения.» (Взглянул, чуть смущенно улыбнулся.) Ну, и как Вам такая версия нашего происхождения?.. Вот и я не отрицаю напрочь. И особенно, когда разглядываю профили на захоронениях древних египтян. Какие изысканно благородные лица! Глядя на них, никак не хочется верить, что человек эволюционировал от обезьяны. (Грустно усмехнулся.) Иной раз кажется, что как раз - наоборот… (Закрыл книгу, сунул в карман.) Ну, ладно, не о том я… В конце концов какая разница как мы появились на этой прекрасной планете под именем Земля?.. Нет-нет, это я – не Вам, это я - самому себе. Мне важно другое, другое… (Замолчал. Смотрит на пламя.) Знаете, каждый раз после того… как сейчас - мы с Вами, я еще до-олго выворачиваю, разглядываю каждое услышанное слово, фразу, чтобы для себя понять, с кем говорил, кого впустил в душу? Ведь люди не только разные по восприятию мира, но и вообще… Как бы Вам это сказать? (Палочкой подтащил обгоревшую с одного конца ветку к огню.) С некоторыми… (Коротко взглянул.) Ну, такими, как Вы, я чувствую себя на равных, а с другими… и таких большинство, теряюсь… Да нет, не в том смысле… не знаю что сказать или ответить, а довольно скоро начинаю понимать, что передо мной не человек… Ой, да нет! Разве можно так думать? Конечно, человек, но другой, совсем другого наполнения что ли?.. А вот такого. Я говорю ему что-то своё, а он вроде и слушает, смотрит на меня, а в глазах – пустота. И к таким у меня странное чувство, словно говорю не с человеком, а с одним из тех самых биороботов, о которых Вам читал. (Вдруг резко встал.) Ну, Вы тут посидите, а я, пока не совсем стемнело, пойду сучков пособираю, а то костерок почти всё поглотил.

Мой неожиданный и странный собеседник… Встречались мне такие? Да, и не раз. И всегда казалось, что на их душах нет охраняющего покрова, что совсем не защищены они от вторжения тех, кто окажется рядом. Вызывали ли они во мне чувство жалости? Конечно. Но и зависть. Зависть, что могут вот так глубоко проникать в души тех, кто оказывался в поле их ауры. И даже выработала в себе «правила поведения» с такими, - ни в коем случае нельзя с ними спорить, что-то доказывать, иначе глубоко поранишь.   
 
(Он подошел с охапкой валежника, наклонился, положил рядом с костром.) Едва ли всё это сгорит в нашем… вернее, в Вашем костре, но пусть останется, может кто-то еще… (Одну ветку осторожно положил в угасающее пламя, присел.) Как-то ехал в автобусе, в котором все места были заняты. Но нашел одно, на заднем… ну, на том, что выше других. А как раз перед этим говорил с таким… (Усмехнулся.) биороботом. И надо сказать, что когда общаюсь с подобными, то почему-то очень устаю, словно они разбалансируют меня, разрывают на части, которые потом очень трудно соединяю. Так вот, сидел, смотрел на спины впереди сидящих, потом закрыл глаза, чтобы отдохнуть, расслабиться… открыл, а передо мной на сиденьях – только несколько спин. Что такое? Закрыл, открыл… Нет, все сидят… (Взглянул.) Улыбаетесь. Не верите. А я… а мне кажется, что в те минуты моя психика пришла ко мне на помощь и просто стёрла тех самых биороботов из моего сознания, оставив только близких мне, настоящих людей… Понимаю, не хотите что-то на это ответить. Ну что ж, спасибо, пусть это останется только моим, во мне… как и те образы, которые лепил в своём воображении, уносил с собой. (Осторожно подсунул в костёр и палочку, которой поправлял горящие ветки.) Ведь на меня словно лавина обрушивается, когда я с кем-то… как с Вами, и чтобы окончательно не запутаться, где я, а где другой, закрываюсь стеной вымышленного и леплю множество фигурок-фантазий про того, другого. И всё это увлекает меня, будоражит, пронзает чем-то жгуче-острым… но приятным, а мой мир на какое-то время почти замирает, словно защищаясь, чтобы не обжечься... как об угольки этого костра. Потом фигурки рассыпаются, а я еще какое-то время всё никак не могу найти себя. (Встал, выпрямился, расправил плечи.) Ну, вот, почти совсем стемнело. Пора в свою берлогу-нору… да и Вам – тоже. Или еще посидите?.. Ну что ж, а я сейчас приду, покормлю кота, расскажу ему о Вас… Знаете, ночью мы ча-асто с ним вот так… посиживая на балконе. (Тепло улыбнулся.) И как не странно, не ощущаю в нём биоробота, а скорее наоборот… Надоел Вам, да?.. Нет? Но всё равно сейчас уйду, вот только на пламя...  еще немного… взглядом поглажу. (Посидел, пристально глядя на угасающий огонёк, встал, сделал несколько шагов от костра, оглянулся.) Иной раз думаю: да пусть они катятся от меня ко всем чертям все эти судьбы, имена, лица… иносказания, были-небылицы… мои цветные нити, пусть сгорят хотя бы вот в этом огне, ведь из-за них часто выскальзывает из-под меня настоящее! (Сделал еще шаг от костра, снова обернулся.) Но знаю. Проклятый круг замкнулся. И не свернуть. И шаг за шагом буду повторять и повторять это круговое хождение-путешествие… (Поднял руку в прощальном приветствии… кажется, улыбнулся, зашагал прочь.)

Солнце село. Наползали сумерки. В сквере весело зажелтели фонари, а мой костерок затухал, изредка вспыхивая еще не догоревшими веточками, серебристым пеплом затягивая веселые, но последние угольки. И было не просто отвести от них глаза. Почему так завораживает огонь? Генная память принимать его как спасение? Или околдовывает своей изменчивостью, - нет в нём и доли статичности, - а в мерцании грезится нечто таинственное, которое так хочется разгадать… как моему незнакомцу в тех, кто оказывался рядом. Ну да, сейчас меня чарует пламя, а его всю жизнь – человеческие души. И этот мучительный, но бесценный дар ему преподнесён Природой. Жаль, что не мне.

http://galinasafonova-pirus.ru/proza


Рецензии