Ода осеннему золоту...

                                 Осенние листья нравились всегда. И ярко-желтые, усыпавшие землю рядом с окном моей детской спальни в Сокирянах, и оранжево-золотые ,  по дороге в одиннадцатую тираспольскую школу, и красно-бордовые с небольшой фиолетинкой...

                                 Их  можно было насобирать только  у студенческой общаги на  Петриканском холме, что рядом с Дойной - знаменитым Кишиневским кладбищем...

                                 Настоящим раем, до краев наполненным осенним золотом, была и старая Московская Тимирязевка - парк, раскинувшийся между улицей Восьмое Марта, Проездом Соломенной Сторожки и  кинотеатром Байкал на Большой Академической...

                                 В Сокирянском детсаду монополию на доставку терпкого червонного золота для воспитательниц жёстко удерживали девчонки. Конечно, собирали и они... Однако, чаще, дамы просто милостиво обирали нас - глупых мальчишек, несущих им самые красивые экземпляры, самые дорогие букеты...

                                 Хвастаясь драгоценной добычей, эти светские львицы , сначала, детально обсуждали наши подношения... Затем,  доставляли волшебные листики на высший уровень иерархии , задабривая строгую Анну Николаевну и поднимая настроение прекрасной Людмилы Афанасьевны, которую все обожали...

                                 Хорошо помню, как размазывая горючие слёзы обиды, стал очередной жертвой  интриги  Мадридского Двора...

                                 Наши первые красавицы в группе трехлеток - Эллочка Коренфельд и Людочка Серебрянская, сдали меня строгой воспиталке за сбор листьев в дальней запретной зоне... Она располагалась  у самого забора, отделяющего детсад от огромного больничного двора...

                                 Подставили меня из элементарной ревности. Несколько очаровательных листиков  я умудрился подарить не только главным красоткам, но и синеглазой Наташке. Нравилась она не только мечтательно-грустным взором, но и милым нежным голоском, которым произносила мое имя...

                               - Изменщик!,- Пригвоздив-припечатав, малознакомым словом, они отправились с жалобой к Анне Николаевне... Она , тут же, поставила меня в угол небольшой крытой веранды... И это все, к мстительной радости жестоких ревнивиц...

                                 Золотые убранства Тирасполя, насыщавших воздух терпким ароматом осени, ждала иная Судьба. Рядом с тротуарами и тропинками дворники  поджигали многочисленные костры...

                                 Ярко-синим дымом, медленно поднимавшимся в голубеющую высь, в очередное бесконечное плавание отправлялись многочисленные роскошные одежды скверов, парков и улиц... Волновал особый запах этих горьковатых дымов, наполнявший тревогой, грустью и легкой тоской по уходящему... Днестр становился прозрачным и медленным... Только ветерок гонял себе по пустынному пляжу стайки золотых, закручивая листики в замысловатые вальсирующие круговерти...

                                 Темно-красные бархатные листья,   расставленные на столе и подоконниках моей комнаты Кишиневской общаги, ярко расцвечивали серые зимние будни и радовали глаз до самой Весны...

                                 Она наступала внезапно, после  бессонных зимних ночей преферанса и напряженных январско-февральских экзаменов... Врывалась в наши распахнутые души и окна, вслед за шумным мартовским Мэрцишором - праздником, когда все улыбались, прикрепляя к одеждам  радостные символы весенних первоцветов...

                                 Самые мягкие роскошные ковры из осенних листьев встречали в Нескучном...  Завалившись спиной в их горьковатый аромат, я вперивался взглядом в бесконечно голубое небо, захватившее все пределы от Парка Горького до Воробьёвых гор... Вместе с багряным золотом оно щедро наполняло Пионерский, Голицинский, Лесной и Андреевские пруды...

                                 Терпкий сырой запах дубовых аллей старого Тимирязевского лесопарка очаровывал совсем по-другому, резко оттеняя  обостренную тревогу по часто хворавшим родителям, общую минорную симфонию  быстро пролетевшего лета и неумолимо приближающейся долгой, холодной московской зимы...

                                 Оптимизма добавляли только многочисленные ярко-веселые  одежды деревьев, багрянец кустов и свечение ягод Лиственничной Аллеи, бегущей от Тимирязевки до Дмитровского шоссе...

                                 Она  щедро блестела на осеннем солнышке тысячами листиков, приветствующих  несущихся  студентов, аспирантов, дряхлеющих  доцентов и неунывающих профессоров ...

                                 Неспешный осенний променад по Листве, как нежно зовётся  этот чудный  уголок Вселенной, и сейчас, остаётся одним из самых изысканных деликатесов, бережно приберегаемых Судьбой специально для нас...

                                 А, Зима? - Она, как всегда, не за горами...


Рецензии