Дневник бомжа 2. 16-19 сентября

16 сентября
Василий сказал, что в связи с недавними громкими терактами и нахлынувшим потоком эмигрантов, в Европе и Америке вот-вот разразится экономический кризис.
Миллионеры над акциями трясутся, политики валидол глотают.

Николенька на это дал свой философский комментарий:
— Те, кто живут по-евангельски, как птицы небесные, не заботясь, что есть и что пить, те никогда  паниковать не будут, ибо знают, что на все воля Божия.

— Правильно, — поддержал я Николеньку. — Есть солнышко, есть травка, есть бражка в стакане — все остальное от лукавого.

17 сентября
Казалось бы, вот оно укромное лежбище под кустами, вплотную к забору, — хоть сиди, хоть лежи, пряча в рукав бушлата огонек сигареты и ожидая появления в окне спальни ее силуэта…

Но этот злобный кавказец всю конспирацию портит!

Травануть что ли его чем-нибудь?

18 сентября
Утром мы с Василием, как люди, хотели с магазина начать. Благо дело, от Николенькиной получки двести рублей оставалось.

Но у Николеньки что-то в голове перевернулось. Виноваты, говорит, мы перед Богом и за деда, и за Антса, и сами по себе. В церковь надо идти.

Зашли.

Николенька свечки купил, в медный ящик на колонне бумажки пихнул. Около иконы Богоматери червонец оставил.

Помолились вместе, вышли.

Мы с Василием к магазину потянулись.

А Николенька виновато так в сторону норовит ускользнуть.

Василий ему:
— Ты че?

А он:
— У вас есть деньги?

Василий удивился:
— Откуда? Мы ж безработные.

— А я, — говорит Николенька, — всю наличность Богу пожертвовал.

— А на пиво? — поинтересовался я, еще лелея надежду.

— Нет, — отвечает. — Пусто.

И поясняет, этак голову потупив:
— Многогрешен я и потому, как евангельская вдова*, больше всех решил положить на Божьи нужды.

Василий:
— Во, как ему попы голову запудрили! До аванса у него больше недели, а он — все Богу!

Я, было, тоже хотел соответствующие моменту слова вставить, но вижу — лицо у Николеньки благостное-преблагостное.

— Ну, — говорю, — коль больше всех положил, то поставят тебе в церкви памятную доску и до скончания веков поминать будут.

* Взглянув же, Он (Христос) увидел богатых, клавших дары свои в сокровищницу; увидел также и бедную вдову, положившую туда две лепты, и сказал: истинно говорю вам, что эта бедная вдова больше всех положила; ибо все те от избытка своего положили в дар Богу, а она от скудости своей положила все пропитание свое, какое имела (Евангелие от Луки 21 2-4).

19 сентября
У Василия свое, пролетарское, понимание жизни. Что бы с ним не произошло, обязательно найдет виновных.

Вчера за бражкой просвещал нас, кто виноват во всех его злоключениях:
— Знаете, почему жизнь у меня такая хреновая, почему алкоголиком стал?

— Говори, — дал ему добро Николенька.

— Людское пренебрежение всему виной!!! Отец мало порол. В школе розгами не лупили. Мать могла б пристроить в институт — да взятку кому надо вовремя не дала, скупердяйка. На заводе спивался у всех на виду — никто не приструнил для острастки и шефства надо мной не взял. Катился вниз без тормозов. Сейчас вот осознал пагубность своего существования, хочу остановиться, но не могу — черти начинают прыгать. Надо бы к доктору пойти – деньги подавай, не так, как раньше. А кто виноват? Демократы-либералы-гуманисты. Это они довели страну до белой горячки!!!

Николенька ко мне повернулся:
— Может бражку у него отобрать, да морду набить, а то в другой компании и нас станет обвинять, что равнодушно взирали, как он стакан ко рту подносит, усугубляя алкоголем шаткое здоровье?

Я в задумчивости оглядел с ног до головы Василия.

Василий испуганно:
— Не надо бить — поздно. Меня уже ничем не исправишь.

И торопливо осушил стакан.

19 сентября (вечер)
Бражка закончилась, холодильник пуст, денег нет.

Мебель Николенькину никто покупать не хочет.

Трясет как в лихорадке — трубы горят.

Сидим с Василием.

Он голову руками обхватил и качается из стороны в сторону.

Я вслух размышляю:

— Пойти, что ли, в церковь, поинтересоваться насчет памятной доски? Вон, мэр наш пожертвовал храму миллион из городской казны — увековечили имя на бронзовой доске, справа от главного входа. Опять же Яша Беленький на металлах разжился — полгорода без проводов оставил. Перевел от избытка круглую сумму на церковный счет — на той же доске, строчкой ниже мэра пропечатан. Николенька ведь по-евангельски, больше их всех  в сокровищницу положил. Если макет доски с его именем готов, надо бы взглянуть, подкорректировать, коль что не так…

Василий очнулся, голову приподнял:
— Никаких досок! Пусть назад наши деньги возвращают! И с процентами!

Продолжение http://www.proza.ru/2018/07/31/338   

Начало дневника http://www.proza.ru/2018/07/28/676

Из сборника «Василиада» https://dkrasavin.ru/index.html#08


Рецензии