Дневник бомжа 5. 27. 09 01. 10

27 сентября
У Василия все разложено по полочкам — здесь черное, там белое. Прям, глас народа какой-то:

— Мы, русские, лучше всяких там американцев.
Американцы — они каждый по себе, а мы — едины. И в этом наша сила.
Была.

При Сталине сосед всегда знал и имел право знать, что у соседа за забором. И думал о соседских проблемах не меньше, чем о своих. У всех было общее дело, общий враг, общие праздники. И земля, и фабрики, и заводы — все было общим. Все были равны, все были братья.
И одному Богу молились — Иосифу Сталину.
Теперь не то.

Лукашенко — тот еще старается у белорусов единство поддержать, равняет всех по-братски.
А у нас: здесь бомжи, там олигархи — нет единства.
Народ перед вождем должного трепета не имеет, и американцы нас не боятся, бочку катять, а следовательно — не уважают.


29 сентября
Не хотел вчера пить. И Николенька соглашался — пора бросать это дело, пора бросать.

Напились так, что опоздал к ней!


30 сентября
У Николеньки в плотницкой сегодня мало работы.

Василий с утра налакался и остался в квартире спать на собачьем коврике возле дивана.

Николенька захватил с собой на работу пластмассовую бутыль с остатками бражки.

Мы с ним постановили, что бражку допьем — и бросим пить!
Навсегда!

Мы хотели вчера бросить, но не смогли все допить. А бражка уже настояна — не пропадать же добру.

После бражки Николеньку потянуло в магазин. Взял бутылку какой-то дешевой дряни.

Я пить отказался, иначе можно снова вечер не у дома Бригитты, а лежа в подворотне провести.

Николенька, пропустив стаканчик, по привычке в философию ударился:

— Вот Василий потешался все, когда я о свободе говорил, а ты молчал. Между тем, Господь уже протянул тебе свою длань, чтобы помочь обрести свободу от земных пристрастий — любовь ниспослал.

Я удивился:

— Какая любовь может быть между дочерью банкира и бомжом? Я к ней без всякой корысти отношусь.

— Любовь только тогда и бывает любовью, когда в ней корысти нет. Когда она сама по себе ценность — ни прибавить, ни отнять. А если корысть есть — выгоду какую извлечь помышляешь, на взаимность рассчитываешь — это уже проституция, — пояснил он и налил второй стакан вина.

Я ничего не ответил. Сидел и прикидывал, как лучше потом дотащить его до квартиры.

Он решил, что я над его словами задумываюсь.

— Ты у нас богоизбранный. Тебя любовь от бутылки отвращает. А нам с Василием чтобы бросить пить, ремень Божий нужен. Иначе все извилины спиртом выпрямим и помрем алкашами. В монастырь нужно, в монастырь! Чтобы молиться заставляли, чтобы трудом тяжким да беседами душеспасительными всякий миг жизни был заполнен. В монастырь! Там ноша полегче.

Он допил вино.

А через полчаса я погрузил его на спину и поволок домой.

Лечиться ему надо, а не в монастырь.

1 октября
Не так уж и беспросветна эта жизнь, если каждый вечер можешь видеть прекраснейшую из женщин!

Пусть мимолетно, кратковременно. Иногда в течение десяти-пятнадцати минут.

Но эти минуты соединяют миг с вечностью!

Все остальное перед ними ничто!

Продолжение http://www.proza.ru/2018/08/03/414

Начало дневника http://www.proza.ru/2018/07/28/676

Из сборника «Василиада» https://dkrasavin.ru/index.html#08


Рецензии