Ноль. Андреа

         Я открыл глаза, когда самолет приземлился и, хотя я садился в него настолько пьяным, что даже не помнил этого, уснуть мне так и не удалось.
«Хорошо летать с иностранцами, никто не аплодирует после посадки», - такой была моя первая мысль. Мне каждый раз не по себе от этих аплодисментов: становится стыдно, словно за нелепого героя фильма.
        На тот момент я виделся с ней всего один раз, затем последовал месяц переписки. И в один день я получил от нее приглашение: прилететь к ней в Детройт, и отметить Синко де Майо с ней и ее друзьями в ее доме. Хотя, «было бы здорово, если бы ты мог отпраздновать с нами» - едва ли походит на приглашение. 
        Это меня не остановило. В час ночи я купил билеты, а в половину пятого уже стоял в очереди на регистрацию, покачиваясь и источая алкогольные пары, словно открытый бидон со спиртом; мои соседи по квартире славно проводили меня, напоив «для храбрости», и даже вызвали мне такси.
        И вот, я в Детройте. Долгожданная сигарета. Сразу на ней вторая. Было непонятно: я все еще пьяный или это уже похмелье. Иными словами – чувствовал я себя неважно.
        Вдруг зазвонил мой телефон, на экране я увидел надпись «Энди». Не успел я поднять трубку, как ко мне резко подъехала «Мазда», в которой сидела Андреа и, улыбаясь, махала мне рукой. Такого я не ожидал. «Мазда»! Помню, что в Москве  ребята на таких автомобилях водят, как правило, отвратно… хотя, у них красные, а эта (у нее) синяя, да и страна другая.
Сажусь. Едем.
        - Добро пожаловать в мой город, - сказала она и улыбнулась, - заедем в мое любимое кафе, тебе явно нужен кофе.
        Первое впечатление было таким – будто весь город – это клубок из бесконечных шоссе и скоростных трасс, и это впечатление оказалось отчасти верным.
Город так широко раскинулся на внушительной территории, что путь, который на автомобиле занимает пятнадцать минут, для прохождения пешком, потребует два или даже два с половиной часа.
Разогнавшись до ста двадцати километров в час, она убрала руки с руля и положила себе на колени.
        - Я так рада, что мой друг приехал в гости, - сказала она и закусила нижнюю губу, обнажив идеально ровный, белоснежный ряд зубов, а ямка на ее подбородке, которая с первой встречи привлекала мое внимание, стала еще более выразительной.
        На долю секунды, к моему и без того удручающему состоянию добавился налет какой-то детской обиды. «Друг». Ну, что же – отлично.
«Ладно, все это совершенно неважно. Опохмелиться в другом городе, чем тебе не приключение!» - подумал я, и стал осматривать город, который невероятно быстро проносился за автомобильными стеклами.
        Мы зашли в ее дом. Это был старый двухэтажный дом в викторианском стиле, покрытый белой эмалью, которая пузырилась и местами отваливалась от досок. Над крыльцом топорщились несколько выломанных кусков вагонки, и создалось впечатление, будто это не дом в хорошем районе американского города, а обыкновенный, запущенный дачный, каких мы все видели сотни. Не смотря на скудный внешний вид, внутри он выглядел, как обыкновенная квартира и был уютно обставлен.
        Я бросил рюкзак в угол, он оказался мне не нужен. Несмотря на то, что я приготовил стопку чистых вещей в дорогу, с собой я их не взял. Будучи в состоянии, далеком от трезвого, я положил в рюкзак лишь две пары разных носков, грязные брюки и рваную рубашку.
        Энди открыла пиво, бросила в него лайм и протянула мне, я сделал глоток. В тот же момент на крыльце послышались шаги – пришли ее друзья. Я решил, что смысла дремать уже нет. Пережить пытку шестичасовым перелетом, чтобы проспать этот праздник жизни, было бы ошибкой и в мои планы не входило. Алкоголь быстро прогнал сонливость и сделал меня разговорчивым. Конечно же, меня расспрашивали о России и о Москве, а я с удовольствием рассказывал.
        На улице было душно, и стояла ужасная жара, так что вскоре я отошел в ванную, чтобы освежиться. Я умылся ледяной водой и вышел прямиком в столовую, она стояла на кухне, спиной ко мне и делала всем коктейли. Решив пройти мимо, я проскользнул в гостиную, но ее ливретка увидела меня и подбежала ко мне, радостно виляя хвостом.
        - Эй! Подойди, - Андреа позвала меня с кухни.
        Я подошел. Резким движением она взяла меня за руку и посмотрела мне прямо в глаза. До этого момента я не замечал всей наивной красоты этих глаз, в синеве которых, в тот момент, сияли звезды алкогольного блеска. Она улыбнулась и сказала: «Иди за мной».
Как завороженный я последовал за ней, как оказалось - в ее комнату. Другого я не ожидал, иных вариантов просто не было. Она резко повернулась и поцеловала меня, вновь посмотрела в глаза, толкнула меня на кровать и легла рядом.
        Я посмотрел на нее, но лучи из открытого окна ослепили меня. Пряча глаза от яркого солнца под веками, я услышал ее голос: «Только без чувств».
«Подожди, как «без чувств»? Мне же нужно в тебя влюбиться, придумать светлое совместное будущее, увидеть в тебе спасение от самого себя, а так - совсем неинтересно. Это мне не подходит», - пронеслось в моей голове, и я спросил, что она имела в виду.


                                        ***

        Часто поведение или решения женщин для меня – загадка, и случай с Энди – не исключение. Сколько раз я попадал в ситуации, когда, пытался обдумать, почему женщина поступает так, или иначе, когда пытался понять, о чем она думает, узнать, что ее тревожит, чтобы наладить отношения, не подводить их к обрыву. Каждая такая попытка оборачивалась крахом, а каждая тропа, по которой я пытался пробраться сквозь этот темный лес, заканчивалась непроходимым буреломом.
        С другой стороны, мое понимание не заставит ее вести себя иначе. Иным словом – я признаю свое поражение перед непостижимой женской психологией, но оставляю за собой право оценочной деятельности.

                                 ***

         Андреа рассказа мне о своих прошлых отношениях, деструктивность которых достигла пика, когда во время ссоры он угрожал ей пистолетом. Затем он сделал так, что ей пришлось уволиться с ее любимой работы, работы в компании, в которой она мечтала построить карьеру.
Она рассказала, как за один день разрушились все ее планы на будущее, которое было так близко, как яблоко на ветке, которая сама протягивает его тебе, под тяжестью сладких плодов.
        Неожиданно она залезла под кровать и достала из-под нее алюминиевую шкатулку, из которой стала доставать письма и различные вещи, которые напоминали ей о Нем. С крошечной бумажки она прочитала мне вслух список тех качеств, за которые она его любит, и с каждым пунктом рыдала все сильнее и сильнее, до тех пор, пока ее речь уже нельзя было разобрать.
        Проглотив коктейль чувств, который бурлил во мне, и, пробив этим глотком ком в горле, я решил успокоить ее. Мы несколько часов лежали и говорили обо всем, о жизни, о ситуациях, в которые попадали.
Слезы на щеках высохли, сама Андреа уже смеялась, и с ее губ не сходила улыбка. Вдруг она сделала паузу и спросила: - Не хочешь заняться сексом, пока мои друзья ушли в бар? – Нет.
Мне это предложение показалось невероятно странным. Как бы меня к ней не влекло, я не мог выбросить из головы ее часовой рассказ о мужчине, которого она все еще любит, и моей голове эхом разносился звук ее плача о другом.
        Она обижено отвернулась лицом к стене, я посмотрел в окно и увидел, что уже давно стемнело. Я долго и неподвижно лежал, уставившись в окно, кажется, почти не моргал или не моргал вовсе. Даже не могу сказать, о чем я думал в тот момент, и как долго мы находились в этом положении, в таком состоянии.
        В какой-то момент я вернулся в комнату, огляделся, свет был приглушен, и на книжной полке справа от нас горела большая свеча цвета черной смородины. Андреа лежала на боку спиной ко мне. Я перекинул через нее руку и обнял ее, она слегка повернулась, дотронулась до меня кончиками пальцев и поцеловала.
        Через некоторое время вернулись ее друзья, шумели и явно были навеселе. Они попытались зайти в ее комнату, но поняв, что это плохая идея ушли сначала на крыльцо, а затем и вовсе исчезли.
        Когда гул затих, я спросил ее, не осталось ли выпивки. Она накинула мою рубашку и ушла на кухню. Через минуту она вернулась, держа в руке полный стакан мескаля. Легкий сквозняк развевал рубашку, обнажая ее идеальное тело. Она подошла ко мне, мы сделали по глотку и закурили.

                                    
                                       ***

        Следующие дни пролетели как один миг. Мы ходили на концерты, она устроила мне экскурсии по паркам Детройта, мы смотрели фильмы. Никаких рассказов о бывшем, никаких нервов и слез.
        Каждое утро мы завтракали в ее любимом кафе, и каждый раз она ела черничные вафли с лавандой.
        Кафе находилось в самом центре города. Этот район тогда произвел на меня неизгладимое впечатление: со всех сторон на нас смотрели серые лица небоскребов, в тысячах глаз которых многие годы никто не зажигал свет. На улицах не было ни единой души, и только в зале ожидания кафе всегда была длинная очередь. Над кожаными диванами и креслами для, ждущих своей очереди, людей, распростерся стеклянный потолок, создававший впечатление, будто ты находишься на дне глубочайшего колодца, находишься настолько давно, что уже успел со вкусом его обставить; а вместо стен этого колодца, к небу тянулись исполинские здания.

                                     ***


        В ночь с воскресенья на понедельник я не мог уснуть, вышел на крыльцо и курил до рассвета одну за другой. Чувство того, что завтра я улечу, и все кончится, лишило меня спокойствия и сна. В шесть утра она уехала на работу, а я выпил несколько бутылок пива на завтрак и уснул на диване, обнимая ее собаку.
        Ближе к вечеру в замочной скважине зазвенели ключи – она вернулась с работы. Я лежал на диване в полудреме. Дом нагрелся, и от духоты с невероятной силой клонило в сон, но я сразу вскочил, делая вид, что бодрствую. С грохотом она выбила застрявшую дверь ногой, зашла, посмотрела на меня и с улыбкой направилась в мою сторону. Высокая, стройная, с невероятно глубокими глазами, она легла головой мне на колени, поцеловала меня и сказала: - Может ты останешься? – Нет, у меня, к сожалению, много работы на этой неделе.
        Я собрался. Она отвезла меня в аэропорт, неохотно поцеловала на прощанье, так, будто я ей чертовски надоел, и она хочет поскорее от меня отделаться.
        -Увидимся, - сказала она.
        -Увидимся.
        Я вышел, закурил. Не курится. Выкинул сигарету и вошел в терминал. К слову, чуть не опоздал на рейс, хотя, может и стоило.


Рецензии