XIX
Яркое солнце слепило глаза, отражаясь от белого серебрящегося снега. Маленькие пестрые точки внизу спуска, уже преодолевшие приличное расстояние туристы, были похожи на цветной серпантин, разбросанный у подножья горы. Сугробы, сосны, горы - удивительно красивый ландшафт замороженной зимней природы. Надя, радостная, с раскрасневшимися от мороза щеками, любопытно поглядывала по сторонам, очарованная этой воплотившейся сказкой.
- Дюка, ну не бойся. Это же так легко, вот смотри, - и Андрей покатился на лыжах, оставляя неглубокий след вдавленных полозьев, - давай за мной.
- Нет, я боюсь! Боюсь! - размахивала лыжными палками Надя.
Ее большие карие глаза, исполненные задора и озорного любопытства, медь кудрей, нежных и волнистых, спадающих из-под вязаной шапки с бубоном, такой же вязаный длинный шарф, пушистые рукавички делали ее очаровательным ребенком, на котором невольно останавливались улыбающиеся взгляды окружающих.
- Ну давай же, - поднимаясь снова к ней по склону, упрашивал Андрей, - хотя бы попробуй. Не понравиться, обещаю- возвращаемся в гостиницу.
Андрей остановился, ободряюще замахал руками. Желая доказать, что она хотя и мала возрастом и ростом, но великанша ловкостью и смелостью, Надя громко решилась:
- Я пробую.
- Ну вот, а я тебя ловлю, видишь, - и Андрей, откинув лыжные палки, протянул к ней руки.
Он неподвижно стал, прикованный взглядом и всеми мыслями к цели, которую должен был поймать. Надя неуверенно скатилась по склону. Андрей удержал ее, но крепко не схватил, и они, упав, покатились вниз. Склон был небольшой и, быстро остановившись, они увязли в сугробах.
Никто не мешал им и мало кто обращал на них внимание. Солнце уже было невысоко над землей, все вокруг засобирались по своим гостиницам и отелям, только суетились инструкторы, собирая горнолыжный инвентарь.
- Ты, дядя Андрей, обманщик. Сказал что ловишь, а сам свалился, - насмехалась Надя, сбивая снег с шапки.
Андрей сел на снег, поправил куртку, слепил увесистый снежок.
- Ты надо мной смеешься? Вот тебе, - и Андрей запустил в нее снежком.
Неуступчивая Надя запустила снежком в ответ, давая понять, что не так легко будет ему остаться безнаказанным. Такой же упрямый и несгибаемый Андрей прицелился и попал ей в плечо.
- Маленьких обижать нельзя. Я от тебя ухожу, дядя Андрей, - и Надя, смеясь, ловко встала на лыжи и, подхватив палки, покатилась вниз по склону с большого спуска. Это была накатанная лыжня для слалома сноубордистов с искусственно устроенными препятствиями и виражами.
- Стой, Надя! Остановись, - резко вставая, закричал Андрей. Но она уже не слышала и весело катилась вниз.
Андрей схватил лыжные палки и поехал вслед за ней. Догоняя ее, он увидел, как она, не справившись с поворотом, падает и кубарем летит вниз. Обогнав ее на трассе, он пересек ее маршрут и, упав на землю, затормозил ее падение.
Они оказались в сугробе окруженные подоспевшими спасателями. Андрей отгреб снег, прижал Надю к себе, она плакала. Шапка с нее слетела, волосы были в снегу и она вцепилась в него ручонками то ли в страхе, то ли от боли.
- Что болит, Надя? Где болит? –ощупывал ее он.
- Ножка болит, ножка, - плакала Надя, прижимая к нему свое мокрое, замерзшее личико.
- Покажи где, - аккуратно отстегивая ее лыжи, попросил Андрей, опасаясь двигать ее.
- Вот здесь, здесь очень болит, - плакала Надя, показывая на стопу.
Осторожно прощупав ее ногу, Андрей убедился, что кости целы. Он поднял ее на руки и понес.
- Ножка болит, ножка, - хныкала она, пряча лицо у него на груди.
- Потерпи. Все заживет, милая, - говорил он ей в ответ, а сам корил себя за необдуманный поступок: «Ну какой же я дурак, потащил бедного ребенка в горы, на лыжах кататься. Дома ему не сиделось».
Быстро добравшись до гостиницы, где их уже встречал врач, Андрей поднял Надю в номер. Молча и внимательно выслушал он рекомендации врача, как и его порицание, не выдав секрет маленькой беглянки. Так же молча наблюдал, как фиксируют ее ногу, а Надя настороженно посматривала на него, как будто хотела спросить что-то важное. Когда врач ушел, она повернулась на диване, рассматривая затянутый эластичным бинтом голеностопный сустав. Андрей подошел к ней.
- Все нормально,- гладя Надю по голове, успокоил он ее, - доктор сказал растяжение, скоро пройдет, ты поспи и все пройдет.
Обязанность его была нелегкая: уговорами и лаской убедить непоседливую Надю в необходимости полного покоя.
- Дядя Андрей, а ты не уйдешь? Точно не уйдешь? Никуда? – жалобно спрашивала она, схватив его за руку.
- Я не уйду. Не уйду никуда. Я с тобой вот тут сяду и буду сидеть, - и Андрей сел на пол перед диваном, - а ты спи.
Она долго сопела и ворочалась, пытаясь заснуть, поминутно открывала глаза, проверяя, не ушел ли Андрей. Убедившись, что он никуда не собирается, обняла подаренного ей мягкого лабрадора, и заснула. Андрей еще в Берлине купил его, а подарить пришлось Наде, а не Вере.
Надя тихо спала на диване у камина, Андрей сидел рядом на полу, смотрел, как горит искусственный камин, и гладил Шанса. Рядом стояла пышно разряженная елка, на которой причудливо были развешаны мишки, снеговики, разноцветные шары. Яркие гирлянды светились, и комната так напоминала сейчас наивную детскую сказку, в которой номер в гостинице превращался в маленький уютный дом. Сказку, в которой все любят друг друга, заботятся друг о друге и поэтому счастливы. Надя, мирно посапывающая на диване, тоже казалась сейчас Андрею призрачной и нереальной. В своей разноцветной пижаме с радостно улыбающимися микки-маусами она казалось героиней мультфильма, непонятно зачем пробравшаяся в его черно-белые сумрачные сновидения.
- Папа, папа, - зашептала Надя.
«Снится наверно», - подумал Андрей и повернулся, укрывая ее одеялом.
- Папа Андрей, - вдруг открыв глаза, сказала Надя и потянула к нему руки.
Андрей вдруг понял, как беспощадно уничтожает все на своем пути ядерный взрыв. Невероятный удар прошедший насквозь, вдруг именно сейчас мгновенно растопил его оледеневшее сердце.
- Дюка моя маленькая, Дюка искренняя моя, - обнял ее в ответ Андрей.
- Папа, - шептала ему на ухо Надя, как о чем-то сокровенном, - а я ведь все про тебя знаю. Мне мама все про тебя рассказывала. Как ты ее из чулана вызволил. Как от бандитов с автоматами убегал. И про друга твоего, Сергея, знаю. Как ты его спасал. Все, все. Все про тебя знаю. Какой ты герой.
«Да уж, герой. Если бы только знала, что я за герой», - сокрушенно подумал Андрей и вздохнул.
- Тебе чего-нибудь принести? Чего хочешь?
- Я маму хочу, - обнимала Андрея своими тонкими ручонками Надя, грустно вздыхая.
- Маму? – озадаченно произнес Андрей и уклонился от объятий. Минуту подумав, ответил: «сейчас».
Надя радостно села на диване, закрыла ладошками глаза, будто Андрей, как добрый волшебник, сейчас хлопнет в ладоши и перед ней появиться любимая мама.
Андрей посмотрел на нее, грустно вздохнул, достал телефон и набрал номер.
Вера взяла трубку сразу же:
- Я ненавижу тебя! Ненавижу! Как ты можешь? Какой ты подлец, Андрей, ты – подонок, она же ребенок, совсем еще дитя, она не в чем не виновата. Почему ты молчишь? Почему ты опять молчишь Андрей? И Вера нервно замолчала, прислушиваясь.
Андрей протянул телефон Наде.
- Мама, мамочка, - осторожно, еще не веря, произнесла Надя в трубку.
- Надюша, девочка моя! Как ты, что с тобой? - задрожал голос Веры.
- Мамуля, тут так хорошо. Елка большая, а мы еще на лыжах катались, - быстро заговорила Надя.
- На лыжах? С кем? –ничего не понимая, спросила Вера.
Андрей предупреждающе поднес палец к губам.
- С дядей Андреем, мама, - радостно сообщила Надя и Андрей сокрушенно покачал головой, а Надя весело продолжала, - дядя Андрей такой сильный. Когда я упала, он меня до самой комнаты на руках нес, а он еще и смелый, когда мы с ним на самолете летели он совсем не боялся и пообещал, что меня спасет, если самолет будет падать и я тоже не боялась. Мама, а можно я его папой буду называть? У меня же папы все равно нет, а когда я его папой называю, он улыбается.
- Дядя Андрей с тобой на лыжах катался? – ошеломленно повторила Вера.
- Да, а тут еще настоящий Дед Мороз. Представляешь мама? Он по этажам ходит и детям подарки раздает, мне собаку подарил, твою любимую, только игрушечную, но она почти как настоящая большая-пребольшая. Мама, я тебе ее покажу, а когда ты приедешь мама?- и Надя замолчала, внимательно вслушиваясь.
- Я? Я приеду? Я не знаю милая, я не знаю когда я приеду, - и Вера заплакала.
Проведя много месяцев в горестных мыслях о том, что Надя в заточении, в каком-нибудь сыром и мерзком помещении, в окружении его свирепой и молчаливой охраны, она просто не могла поверить тому, что услышала. И сейчас Вере тяжелее всего осознавать, что Надя привязалась к Андрею, так жестоко отнявшего ее единственную радость в жизни.
- Мама, почему ты молчишь? – спрашивала Надя, но Вера молчала, боясь выдать свои слезы.
Андрей сел рядом с Надей на диван, взял телефон и долго слушал, прижавшись к нему щекой, как она тяжело дышит и всхлипывает, и не о чем не думал, просто слушал, слушал и молчал. Не было мыслей в его голове, не было чувств и эмоций, он сейчас как будто видел ее, такую родную, растерянную сидящую где-то далеко, но почти на рубеже его прощения.
Она отключила телефон. А он вдруг крепко обнял Надю, прижал к себе и погладил по волосам. Надя, счастливо улыбаясь, обняла его в ответ, насколько позволяли детские неокрепшие руки, уткнулась носом ему в живот и тихо, как во сне заговорила: «Папа. Мой любимый папа».
Продолжение: http://proza.ru/2020/10/09/1410