Повесть крещение полностью http://proza.ru/avtor/anovikov&book=35#35
Эта глава посвящается светлой памямяти Сергея Белошицкого, моего друга и соавтора по прозе.ру дяди Славы http://proza.ru/avtor/injener12 и моих друзей, врачей и медсестер, погибших во время эпидемии ковида-19, но выполнивших свой долг до конца.
Осень пришла незаметно — будто подкралась, не желая тревожить покой маленького городка, больше похожего на большую деревню. Воздух был чист и свеж, и в этой прозрачности чувствовалось что;то хрупкое, как тонкий лёд на лужах по утрам.
Золотая листва ещё держалась на деревьях, а багрянец кустов краснотала и боярышника, синева тернового кустарника добавляли в золотые краски осени яркие, почти тревожные ноты — будто сама природа пыталась предупредить: впереди холод, и он будет не только погодным.
Утро Ксении началось так, как обычно: она привычно перекрестилась на иконы в углу, взглянула на себя в большое зеркало и помогла одеться дочери. В доме пахло яичницей и гренками, муж готовил завтрак, и всё было ровно, знакомо, уютно. Но женское сердце чувствовало беду — не как мысль, а как тяжесть под рёбрами, которую не объяснить словами.
Как известно, в России счастья много долго не бывает. В маленькой семье царило согласие и любовь, но беда пришла оттуда, откуда не ждали. В городок заявился незваным гостем ковид;19. Жители наивно думали, что беда обойдёт их стороной, и смотрели по телевизору на карантинные меры в Москве, Петербурге и других крупных городах, будто это были новости из другой жизни.
Первый звонок тревоги прозвенел буднично и внезапно. Сбербанк оказался закрыт. Заболели сразу все сотрудники, и городок на три дня остался без денег. А потом пошли круги по воде: от одного дома к другому, от одной семьи к следующей. Заболевших становилось всё больше. Народ потянулся в церковь молить Господа о защите. Но эпидемия только набирала обороты и не щадила никого.
Ухудшение эпидемиологической обстановки привело к принятию беспрецедентных мер: верующих попросили оставаться дома и не посещать храм. Для многих это стало настоящей бедой — будто у них отняли не просто возможность прийти к Богу, а саму опору. Вспышка стала катастрофической, и городскую больницу начало «лихорадить»: больных много, а мест мало. Самых тяжёлых стали отправлять в Боровичи, но везло не всем.
Георгий, врач;травматолог, вечером открыл компьютер, нашёл сайт Росминздрава и углубился в чтение.
— Ты что это делаешь? — поинтересовалась Ксения. — Ты же травматолог, а не инфекционист!
— Ксющенька, — спокойно ответил он, не отрываясь от экрана, — город у нас маленький, и больничка у нас маленькая. Сейчас нет травматологов, нет терапевтов. Все будем работать с этой заразой.
Ксения насмотрелась по телевизору на то, что вытворяет ковид, на эти страшные пневмонии, и её сердце ёкнуло.
— Так я тебя не пущу! У тебя дочь!
— Ошибаешься, — он наконец поднял на неё глаза, — у меня жена и дочь. А ещё я врач, и у меня есть долг перед Богом, людьми и собственной совестью. Значит, буду работать. Вот я сейчас пройду тест, получу сертификат и…
— Не пущу! — голос её дрогнул. — И за что Господь нам такое испытание послал?
— Какой смысл копаться в том, почему и зачем? Как бы сказал наш батюшка, по нашим грехам. А для упрямой любимой жены я и розгу срезать могу, — он улыбнулся, стараясь её успокоить, и поцеловал. — Ничего плохого со мной не случится. Смертность — один процент.
Но этот процент вдруг показался ей не статистикой, а чьей;то судьбой, которая может стать судьбой её мужа. Ксения обняла ребёнка и понесла её на кухню. За несколько лет супружеской жизни она привыкла, что последнее слово почти всегда остаётся за ней, а тут не получилось.
— Наташенька, папа у нас самодур! И почему мы его только любим?
— Папа у нас хороший! — ответила девочка.
— А я хорошая?
— Мама самая лучшая! — ответила Наташка. — Я тебя очень люблю, а папу тоже люблю, но чуть;чуть поменьше! Он тебя наказать хочет!
— Доченька, а если что, пойдёшь пожить у крёстной Веры?
— Она строгая! — девочка надула губки. — И мальчик у неё такой…
— Какой?
— Игрушки отбирает!
Ксения, хоть и была на одиннадцать лет младше мужа, давно прибрала в семье все бразды правления, но сейчас Георгий сам принял решение, и это её очень беспокоило.
— Больница у нас маленькая, — сказал он вечером, когда сборы были почти закончены. — Половина врачей уже на больничном. И ночевать я буду там.
— А чем дома тебе не ночуется?
— Ты должна знать, что заразившийся ковидом наиболее заразен в инкубационном периоде, до появления симптомов. А потом в первые дни симптомы больше всего похожи на ОРВИ. Так что вам вдали от меня будет безопаснее.
— Ты врач, а я фельдшер! Я тогда тоже пойду! — заявила Ксения. Её розовые губы подрагивали, но в голосе звучала твёрдость.
— А вот ты будешь сидеть дома с ребёнком! И молись за наше здоровье! — строго сказал Георгий. — Я очень тебя люблю, и не надо мне перечить.
«Я сама решу, что и как мне делать, — думала она, когда за ним закрылась дверь. — Ты пойдёшь — значит, и я пойду. Всё равно на нашей подстанции хочешь не хочешь, а на ковид нарвёшься». Городок был маленький, больница, поликлиника и подстанция скорой помощи — всё располагалось в одном здании, будто сама судьба собирала их всех вместе, чтобы испытать.
Как только муж ушёл на работу, Ксения включила компьютер, вышла на сайт Росминздрава и стала изучать материалы. Она читала и шептала молитвы, как умела, а потом нашла в себе силы, сдала тест для фельдшеров и получила сертификат удалённо.
— Теперь и я могу работать! — Ксения распечатала документ, провела ладонью по бумаге, словно проверяя, настоящая ли она. — Господи, благослови!
В тот же вечер она пошла к куме Вере, чтобы обсудить дела и просто почувствовать, что она не одна.
— Кирилл у меня заковидел! — Вера наводила в доме порядок, будто надеялась, что чистота сможет остановить беду. — В больнице он! А я тут убираюсь. Говорят, этот вирус влажной уборки не любит.
— А ты могла от него заразиться! — вздохнула Ксения. — А я как кума несу за вас ответственность перед Богом.
Кумовство для Ксении и Веры было не просто религиозным родством: решившись окрестить друг у друга детей, они взяли на себя обязательства перед ними, своими семьями и Богом.
— Бог меня спасёт! А не спасёт, так по грехам моим тяжким и воздаст! — Вера вытерла пот и устало села на стул. — Всё в Воле Божьей. Знаешь, Ксения, ты мне хоть и двоюродная племянница, но и крёстная моего сына. Если что, помни о том, что ты…
— Я всё помню! — перебила её Ксения. — Не просто же нас называют восприемниками: мы в обряде крещения отрекались от Сатаны, давали обет служить Господу, учить этому и следовать Воле Его на всём жизненном пути. А ты и меня, и мою дочь крестила, а я крестила твоего сына. И теперь настало время отвечать перед Богом. Не дадим друг другу пропасть. Знаешь, перебирайтесь ко мне! Дом большой, на всех места хватит. Посиди с маленькими, а я пойду на работу!
— В красную зону? С ума сошла! — Вера перекрестилась и строго посмотрела на племянницу. — Георгия нет, так я, как кума, не пущу!
— Ещё розгами мне, как в детстве, погрози! — обиделась Ксения, но в обиде этой было больше страха, чем злости. — Мой муж работает в больнице. За Кириллом твоим и другими присматривает! Святой Марк Подвижник говорил, что когда в твою жизнь приходит искушение, скорбь, что;то трудное и тяжёлое, не пытайся понять, почему это с тобой случилось, но задумайся, как это претерпеть без уныния, смущения, не изматывая себя, не теряя своей духовной сущности. Помнишь, ты же сама учила меня перед тем, как покрестить?
— Помню! — тихо сказала Вера. Она молилась часто и регулярно ходила на службы, и карантин в церкви её очень расстроил, будто у неё отняли привычный способ говорить с Богом.
Женщины были упрямыми, и долго ругались, спорили, где и как вместе жить, поминая недобрым словом всех, кто послал эту напасть. Но в конце концов кончилось тем, что кума Вера вместе с сыном перебралась в дом Ксении.
«Как можно работать в красной зоне?» — Вера крестилась перед иконами, моля Господа спасти мужа Кирилла и не дать заболеть Георгию. — «Дай, Господи, ему сил и здоровья на работу».
Несколько дней были обманчиво спокойными. Ксения сутками работала на «Скорой», Георгий звонил из больницы, говорил, что всё хорошо, больных много и забот невпроворот, зато начальство обещало надбавку тем, кто работает с ковидом. Ксения слышала, что некурящий муж стал покашливать, и каждый раз, когда он кашлял, ей казалось, что этот звук царапает ей душу.
Вечером женщины молились перед иконами. Но Господь, казалось, не слышал молитв — или слушал, но отвечал не так, как им хотелось.
— Ваш муж заболел и в реанимации! — позвонила Ксении старшая медсестра.
Тишина в трубке была громче любого крика. Ксения перекрестилась.
— Значит, пора и мне в красную зону! — прошептала она, будто проверяя, сможет ли произнести это вслух. — Господь благословит!
У неё были большие и влажные глаза. Стоя на коленях, она смотрела на иконы и молилась:
— Помилуй мя, Боже, помилуй мя и моего мужа Георгия. Господи Иисусе Христе, спаси мя и исцели душу мою от всякого злого и худого дела, направь меня, грешную, на путь истинный и избави от всякого зла! Аминь.
Она поцеловала на прощание Наталью, задержалась на мгновение, чтобы запомнить тепло её щёк, и ушла.
Георгий лежал на животе в реанимационном отделении. К носу катетером подавали кислород, но дышать было очень тяжело. Знакомая невысокая фигурка в белом «скафандре» и огромных очках склонилась над ним и протёрла резинку, подключённую к катетеру.
— Ксения? — он попытался разглядеть лицо женщины, но увидел лишь родные глаза: большие, выразительные, с длинными ресницами. — Ксения…
Он узнал жену даже в защитном костюме.
— Тебя кто сюда пустил?
— Кто пустил, кто пустил? Сестёр и фельдшеров тоже мало осталось! — она посмотрела на него твёрдо, без слёз, потому что слёзы сейчас были бы роскошью, которую нельзя себе позволить. — И я пришла!
— Выздоровлю, обязательно высеку, как маленькую девочку! — пообещал он, хотя говорить было тяжело. — Не посмотрю, что любимая жена и мама! Я же тебе не позволил!
— А я тебе не позволила! — парировала она.
— Но я муж!
— А я жена! — Ксения упёрла руки в бока, и этот жест был знаком: торг не уместен, и последнее слово всё равно за ней.
— Ты не только жена, но и мама нашего ребёнка! — Георгию было очень тяжело говорить, воздуха не хватало. — Как была упрямой девчонкой, так и осталась!
— Ксения, хватит разговаривать! — дежурный врач стал отдавать распоряжения. — Работы невпроворот.
К ночи Георгию стало хуже.
— Будем переводить на искусственную вентиляцию лёгких, — решил анестезиолог. — По снимкам 85 процентов лёгких поражены! Ксения, готовь пропофол, инфузомат и интубационный столик.
— Вот и хана мне! — Посиневший Георгий смотрел на приготовления, и в его взгляде было не столько отчаяние, сколько горькая ирония.
— Прекрати, перевод на ИВЛ ещё не хана! — Анестезиолог проверял готовность аппарата к работе. — Мы ещё выпьем по рюмочке чаю, как выздоровеешь!
Аппарат ИВЛ, купленный спонсором, сообщил о готовности работать.
— Ксения, ты готова?
— Ксения, я очень тебя люблю! — Георгий посмотрел на жену в защитном скафандре и перекрестил её. — Но если выживу, высеку розгами! Ей;богу! Не посмотрю, что ты самая любимая на свете женщина! Неслух! И как ты Натали нашу без присмотра оставила?
— С Натали кума Вера! — голос Ксении дрожал, но она старалась держать себя в руках. — А ты не вздумай помирать! Выживи только! А розги я сама нарежу и замочу! — Она сказала это почти с вызовом, будто сама угроза порки могла удержать его в этом мире. — Я тебя очень люблю, и я буду молиться!
Черты лица Георгия заострились, будто болезнь уже начала стирать его прежний облик.
— А теперь, Ксения, забудь, кто я, — он говорил с трудом, но каждое слово звучало как приказ. — Опусти головной конец кровати, убери из;под моей головы подушку, побрызгай лидокаином на манжетку интубационной трубки и делай всё, что надо! Я пациент!
Последнее, что Георгий помнил, были слова анестезиолога:
— Пропофол, релаксанты… Интубируем!
Поздно вечером обессиленная Ксения выползла из красной зоны, сорвала с себя костюм и разрыдалась. Плакала она сильно и горько, как плачут женщины, когда понимают, что то недолгое женское счастье, которое она так берегла, оказалось хрупким, как осенний лёд, и треснуло под тяжестью беды и закончилось навсегда.
Проверка орфографии программой Алиса