Везде, где был, всегда хотелось что-то поменять.
Иногда настолько, что «что-то» было похоже на «всё».
Предложения были космического масштаба, совершенно несоответствующие статусу инициатора.
Чего стоит только предложение, сделанное после четырёх месяцев службы в армии. Предложение заключалось в переводе армии с двух лет службы на один год.
К предложению предлагалась и совершенно иная, гораздо более эффективная, программа подготовки солдат-срочников – прогон всех новобранцев через полугодичные школы сержантов, но без присвоения сержантских званий.
Кроме того, должна быть программа обучения солдата по пунктам. И сдача экзамена перед увольнением - физподготовка, разборка-сборка автомата и специальность(связь, оператор, водитель и т.д.). Не сдал экзамен-служи дальше, пока научишься. Это поможет избежать ситуации, когда отслуживший не может разобрать автомат. Всё это должно быть прописано в законе о военной службе.
Кто проходил, знает, что получили бы армию на порядок более боеспособную.
Этим преобразованием решилась бы ещё одна крайне важная для армии проблема - проблема дедовщины. В школе сержантов все курсанты одного призыва, а выпускники школы сержантов уже менее подвержены воздействию старослужащих. Они повзрослели, о службе знают уже достаточно, чтобы не теряться в сложных ситуациях. Да и старослужащие всего на полгода больше в армии.
Офицеры части даже не смогли аргументировано объяснить ему невозможность этого преобразования.
Ограничились словами «Нет, этого не будет».
Военная академия и служба в войсках показали почему «этого не будет», а если и будет, то будет, как всегда.
Впоследствии срок службы срочников сократили до полутора лет, а затем и до года, но без улучшения качества подготовки солдат.
«Заставь дурака богу молиться…».
Закостенелость системы, подмена понятий, убогость мышления офицерского состава и удовлетворённость зажиревшего генералитета – вот причины гнилого застоя.
В отчетах враньё, результаты проверок боеготовности воинских частей завышенные, воинские преступления скрываются командирами частей, о времени «внезапного» поднятии части по тревоге, известно за две недели.
Оправдание у командиров частей одно: "У всех так, если всё покажу, буду самым плохим". И их можно понять, врут все.
Показуха, Показуха и Показуха. Во всём. Никому не стыдно. И никакой ответственности.
К середине восьмидесятых, внутриармейские процессы гниения приобретали уже необратимый характер.
Кадровая политика военных ведомств всячески способствовала развалу армии.
Понятия "дисциплина" и "порядок" перестали быть синонимами. Дисциплина всё больше приобретала внешний окрас, а понятие «порядок» растворилось в мишуре идиотизма.
Признаком окончательной деградации армии стало то, что солдатам уже перестали доверять оружие с патронами.
Кажется невозможным, но это было.
И это было всё!
Характерным для того времени стало увольнение способных офицеров, под разными предлогами.
Нельзя было не заметить одну закономерность – из армии увольнялись личности.
А оставались те, кому не нужны были сложности, кто не рвался в бой. Последних наверное большинство.
Армия обеспечивала жильём, неплохим по тем временам денежным содержанием, а покладистое поведение могло обеспечить нормальную карьеру.
Это были хорошие офицеры. Они видели, что происходит, в том числе и с идеологией, но «вперёд было ближе, чем назад».
Да и не умели они больше ничего. Вот и тянули лямку, положившись на тех, кто думает за них.
Господа офицеры привыкли молчать, потому что «говорить» - себе дороже. Их приучили и они молчали.
Это молчание входило в понятие «дисциплина».
Они молчали, когда выполняли глупые приказы, они молчали, когда видели непорядочность и предательство, они молчали, когда разваливалась армия, они промолчали и когда разваливалась их страна.
Для торжества зла достаточно лишь молчания хороших людей.
Вот и домолчались, господа офицеры!
05.01.2021г.