Страсти по Матфею

 

Пение для Иры было не просто профессией — это была её страсть. Она с удовольствием и вдохновением пела в различных хоровых коллективах, где мужские и женские голоса сливались в единый объёмный звук, создавая удивительную гармонию и красоту. Голос Иры — альт — бархатный, глубокий и выразительный. Слова она могла перепутать, если текст ещё не выучила, но мелодию держала безупречно. Поэтому соседки по партии всегда ориентировались на неё, доверяя её мастерству.

Переехав жить в другую страну, Ира пришла петь в местный церковный хор на новом месте жительства. Коллектив был большим: по десять человек в каждой партии, все сорок певцов имели музыкальное образование, поэтому даже сложные произведения разучивались легко, и одной совместной репетиции им было достаточно, чтобы потом выступить уверенно.

Встретили Иру тепло и приветливо, но самой ей было непросто: одновременно петь с листа и произносить текст, напечатанный на другом языке, требовало полной сосредоточенности и внимания. Она старалась не «ударить в грязь лицом» и для этого тщательно разбирала партитуры и текст дома. Ей казалось, что её голос — это не только её собственная работа, но и визитная карточка всей страны, откуда она приехала. От того, как она споёт, зависело мнение о ней как о хористке и о музыкальной культуре её Родины.

В церкви началась подготовка к Пасхе. Руководитель хора, он же органист, выбрал для службы в Страстную пятницу «Страсти по Матфею» И.С. Баха — грандиозное произведение для хоров, оркестра, солистов и органа, рассказывающее о последних семи днях жизни Иисуса Христа. Для службы хор должен был исполнить лишь два хорала из второй части, оба под аккомпанемент органа.

Сложность заключалась в том, что после первого хорала руководитель играл отдельное органное произведение, в заключительной части которого несколько раз менялась тональность. Певцам предстояло на слух уловить момент вступления второго хорала и точно найти ноту, с которой нужно начинать петь — задача непростая, особенно после всего одной совместной репетиции.

Для Иры — это первое выступление здесь, и ей не хотелось показаться неумехой, поэтому она подошла к этой непростой ситуации чисто математически. Она посчитала, сколько тактов играет орган и на каком такте должна вступить её партия. От последнего заключительного звука органа она брала терцию вверх — это и была та нота, с которой нужно начинать петь.
Дома она репетировала много раз.

И вот идёт служба. Первый хорал спели замечательно, так как хор поёт под орган, который не даёт сбиться с ритма.
Теперь играет один орган. Ира считает такты. Тут самое главное — не отвлекаться.
Она чувствует, что в хоре началось лёгкое движение. Все волнуются и пытаются выяснить друг у друга лёгким кивком головы: «Ну как, скоро?»

Ира боится даже шелохнуться — она считает.
Для неё сейчас существует только этот счёт.
Нет возможности наслаждаться красотой и мощью органа.
Только математика.
Последний такт органной музыки.
Потом — про себя — нота.
И она запела.

В огромной церкви Ира слышит орган и свой голос.
Как же красиво она поёт!

Пропев первый такт, Ира вдруг поняла, что поёт одна.
Вся община смотрит на неё, а хор молчит.
За долю секунды в голове мелькнули мысли: «Боже, неужели я ошиблась? Почему все молчат?
Нет… я пою правильно — и орган звучит в той же гармонии».

На втором такте хор подхватил её пение.
Для общины это прозвучало как короткое выступление солистки с хором.

После службы руководитель хора попросил всех остаться для разбора. Ира понимала не всё, что он говорил, но главное уловила: он был явно недоволен промахом хористов. О ней он не сказал ни слова — не похвалил и не поблагодарил.

Зато, когда все начали расходиться, к Ире по очереди подходили участники хора, пожимали ей руку, искренне говоря: «Спасибо».

Была Великая Пятница — день скорби и печали.
А у Иры на душе было легко и светло.
Она выдержала. И смогла показать, что там, откуда она приехала, музыку тоже понимают, ценят и любят.