ПОКОРЕНИЕ СИБИРЬЮ
1975 год. Отслужив армейский срок, Виктор временно остался у родителей в Казахстане. Его жена Ирина после походов по северному городу Ураю устроилась работать инженером на Тюменском железобетонном заводе. А до этого…
Из киргизской столицы Ирина полетела в неизвестность со свежим дипломом об окончании Фрунзенского Политехнического института. После приземления в Свердловске Ирина уточнила, как добраться до Тюмени. По дороге она с интересом рассматривала местную природу за окном автобуса. Оставила вещи в камере хранения тюменского автовокзала и отправилась по адресу институтского направления - Объединение «Сибжилстрой», улица Республики, 210. Город удивил многоэтажками. Она думала раньше, что здесь находятся несколько деревянных домиков, возле которых бродят медведи.
Начальник отдела кадров попросил показать вкладыш диплома с оценками - вдруг эту выпускницу сослали в Сибирь за неуспеваемость? Но когда увидел одни пятёрки, заметил то ли в шутку, то ли всерьёз, что девочку надо взять под особый контроль. Он суетился, куда-то звонил, ругался. Ирина невольно слушала беседу сотрудниц. Две дамы разговаривали о своих проблемах. Ирина заметила, что речь их отличается от той, которую привыкла слышать на родине. Необычные речевые обороты и слова резали слух. И через слово проскакивало в беседе «Ага?» Наконец, кадровик сказал молодой специалистке, что надо лететь в северный город Урай - на работу в домостроительный комбинат и протянул записку о предоставлении гостиницы в Тюмени. Какой ещё Урай? Видно, об этом он и говорил по телефону.
Ирина взяла билеты на самолёт. Урайский аэропорт не впечатлил. Спросила прохожих, как добраться до работы. Узнала, что единственный автобус редко кружил по городу. До комбината добралась на попутном самосвале. Вещи осели в камере хранения аэропорта. Не прекращавшийся холодный дождь создал невиданную грязь – чёрное месиво плюхало под ногами, от которого еле спасали туфли на высокой платформе.
Директор ДСК встретил выпускницу громом: «Я же сказал этому уроду, что мне не нужен молодой специалист, тем более девчонка!» Ирина ответила, что не для того сюда добиралась через три тысячи километров, чтобы лететь обратно. Директор долго ругался по телефону, отправил Ирину к начальнику отдела кадров, который устроил девушку в общежитие на время решения организационных вопросов.
Молодые работницы ДСК отнеслись к новой соседке с пониманием и сочувствием. Ирина забрала из камеры хранения гитару, и весь вечер пела студенческие песни. Девушки пригласили гостью в кафе «Югра» слушать музыку местного ансамбля. Молодые музыканты ритмично выдавали «Мясоедовскую улицу», «Годы длинные», «Жемчужину у моря».
Утром злой директор буркнул, что вопрос не решён. Девчонки успокоили - и без ДСК можно найти работу. На третий день директор заявил, что рабочие места заняты, и написал на направлении отказ от специалиста, так как нет надобности в замужней работнице, которая уйдёт в декрет и не будет работать. В аэропорту молодую специалистку провожали новые подружки.
В Тюмени Ирина обратилась в отдел кадров «Сибжилстроя» и показала исчёрканное отказом направление. Начальник отправил её в ту же гостиницу, сказав, что решит проблему. В соседней гостиничной квартире жили волгоградцы, приехавшие «поднимать» Тюменский ДСК, в том числе и директор завода железобетонных изделий, который решил помочь девушке с работой, и на служебной машине отвёз в отдел кадров завода, написав на листе направления: «Принять на работу». Жить приходилось пока в гостинице.
На втором этаже административного здания находилось управление завода, а на третьем этаже – управление домостроительного комбината. Все руководящие должности заняли командированные волгоградцы. Ирину оформили инженером технического контроля, но работу надо было выполнять не в цехе, а в конструкторском отделе. В первый рабочий день Ирина занималась разборкой технической документации. Завод был закрытым: работали заключённые, и на его территории находилась тюрьма. Женщин на территорию завода не пропускали.
Главный конструктор – грамотный и практичный Валентин Михайлович - расписал Ирине грустные перспективы работы. Главный технолог Павел Алексеевич отнёсся к молодой специалистке с пониманием и был рад тому, что теперь у него появилась помощница для бумажной работы: указал на гору чертёжной макулатуры, которую надо разобрать, рассортировать и большую часть копировать. Копировка не радовала: калька, тушь, рейсфедер раздражали ещё в институтской учёбе.
Директора Ирина обнадёжила тем, что вскоре приедет муж. Это было кстати, потому что мастеров на заводе не хватало. После очередного обеда в недорогой заводской столовой Ирина решила умерить аппетит, потому деньги были растрачены на переезды и перелёты, а до первого заработка было ещё далеко. На неделю оставался один рубль, который можно было растянуть, если покупать только хлеб и молоко в треугольных пакетах. Теплилась надежда на выплату заводских «подъёмных» в размере двух стипендий. А стипендия за отличную учёбу составляла пятьдесят семь рублей с копейками.
Перспектива с жильём не намечалась. Даже директор и его свита обитали в гостинице. Для писем остался один обратный адрес: «До востребования». Ирина познакомилась с сотрудницами, вступила в заводской профсоюз. В отделе кадров ей посоветовали написать заявление на получение квартиры. Появилась надежда, что эта волшебная бумажка когда-нибудь станет реальностью.
А пока не было возможности даже оформить прописку. Она кропотливо выполняла нудную работу - на прозрачную кальку копировала рейсфедером с тушью чертежи для производства. Бывшей отличнице не было достойного применения свежих сил и крепких знаний. Они пригодились позже. Тюмень Ирине не понравилась - неуютная, дождливая и грязная даже на центральной улице Республики. Решила, что отработает положенные три года, и ноги её здесь не будет.
Получив телеграмму от мужа, Ирина летела не на самолёте, а на крыльях любви: если бы не было рейса, она бы полетела на облаке. В аэропорту каждая минута ожидания самолёта давила тяжёлым молотом по воспалённым извилинам: остался час, полчаса, пятнадцать минут, десять минут, пять… Прилёт задерживался. На мгновение прокралась в сознание предательская мысль о том, что выйдет толпа пассажиров, а его там нет…
Эта чёрное опасение мгновенно растаяло, когда растекавшийся по залу ожидания голос сообщил, что совершил посадку самолёт рейса Аэрофлота из Фрунзе. Ну, когда же пойдёт та безликая толпа, из которой будут выделяться ясным светом его бирюзовые глаза? Минуты растянулись до бескрайности и не думали сжиматься. Медленно потекла река лиц сквозь узкую плотину входа. Возвышавшаяся над массой светлая голова повернулась, усталые глаза искали...
Знакомый взгляд лазером пронзил Ирину, и она закричала: «Витя-а-а-а-а!!!» Виктор прорывался через толпу с чемоданом, и люди расступались перед ним. Ирина бежала к нему, её сердце хотело выскочить и опередить, а мысли уже обнимали любимого…
Это был не мираж. Торжествовала счастливая реальность. Не будет больше грустной разлуки с почтовыми крыльями, а все проблемы – ничто, когда снизошла радость встречи. Виктор бросил чемодан, обнял жену, и минуты застыли парафиновыми каплями. Разверзлась бесконечность бытия со знаком плюс. Сдали вещи в камеру хранения и стали искать скамью, где можно спокойно всё обговорить. Хотя, какие тут слова?
Молодые супруги после долгой разлуки смотрели друг другу в глаза без слов. В зале ожидания у Ирины исчезло ощущение времени. Весь мир и жизнь для неё заключались только в этих добрых руках и сияющих глазах…
Утром со свердловского автовокзала поехали в Тюмень. Виктор восхищённо смотрел на летевший за окном автобуса пейзаж: за свои девятнадцать лет не видел прекрасней природы. Его утомила на службе Байконурская жара и ветры с раскалённым песком. Ирину эта красота не вдохновляла. Ей милее были фрунзенские цветущие вишни, седые горные вершины, пряный воздух аксуекской степи, хрустальные тюльпаны. Но муж рядом, ей будет везде хорошо, где они вместе.
Она думала о том, что Виктор разочаруется, когда узнает, где придётся жить. Как по поговорке – рай в шалаше… Только шалаш этот имел ядовито-красные цилиндрические стены, если стенами можно назвать изгибы вагона - «аквариума», а его расположение – на задворках города: в крайней точке пятки тюменского организма. А пока прибыли в «гостиницу».
Ирина на работе сообщила о муже, и через пару дней они вместе поехали на завод. Технолог Павел Алексеевич подал ему руку, и с широкой улыбкой сказал Ирине, что её муж - славный парень. Директор определил Виктора работать механиком в котельный цех, предупредив о том, что это самый трудный участок.
Виктор решил, что освоит работу, и вечером написал в письмах родным, что у него всё в порядке. Ирина решила взять учебники в библиотеке: мужу надо доучиться. В первый рабочий день Виктору сразу выписали пропуск в заводскую закрытую зону. Ирина получила временный документ, и главный технолог провёл её по основным цехам в сопровождении солдата с автоматом. Павел Алексеевич возмущался тем, что воздушную девочку загнали жить в вагон. Можно было снять жильё, завод бы оплатил, но комнаты, которые Ирина нашла, были похожи на сараи, и в любой момент оттуда могли бы выставить.
К ноябрю Ирина и Виктор переселились в вагон-городок. Это был мир, параллельный нормальным человеческим условиям. Но главное – супруги были вместе! Им предстояло работать, осваивать серый неприветливый город, который ассоциировался с заводом, превращённым в тюрьму. В соседних вагончиках проживали работники завода. Двадцатилетие Виктора отметили скромно. На двоих стояла одна чашка и две ложки. На долгое время молодая семья оторвались от цивилизации, и каждая вещь из мира людей казалась бесценной. Жить приходилось в режиме экономии. К Новому году приобрели радиолу. Коллега по технологическому отделу подарила полную сумку картошки – настоящее богатство! Ирину удивила её любовь к Тюмени и к местной природе. Неужели она когда-нибудь будет так же воспринимать реальность этого города?
1976 год. Вагонная романтика первой зимы стала испытанием на крепость здоровья и нервов. Отопительная система вагон-городка не выдерживала крепких морозов. Жители устраивали печки-буржуйки, дымовые трубы выводили в окна. Холодные туалетные удобства стояли во дворе. Две железные кровати были вмонтированы в ледяные стены.
Утром Ирина не смогла оторвать волосы от стены – примерзали. Её организм сопротивлялся этим условиям на пределе своих возможностей. В поликлинику не принимали, потому что не было прописки. Тяжёлые бытовые условия и неистово холодная зима подкосили здоровье Ирины, её еле взяли в больницу по справке с работы, и лечение проходило сложно. Больница находилась не близко. Из вагон-городка было нелегко добираться до центра города, единственный маршрут - автобус номер три был настолько долгожданным, что слово «Тройка» стало прозвищем. Ожидание общественного транспорта на остановке иногда длилось более часа. От вагон-городка до завода расстояние было невелико. Зимой и летом добирались быстро, но в сезон дождя ноги по щиколотку утопали в тягучем грязном месиве, и приходилось на работу «плыть» в болотных сапогах.
Виктора обрадовало то, что в Тюмени есть условия для рыбалки. Но пока ему было не до этого: каждый вечер его ждала гора учебников. На работе все заметили неразлучную пару – каждую свободную минутку молодые супруги находились рядом. Они были «полярниками» вагонного ледяного полюса, а город жил устоявшейся добротной жизнью, принимал приезжих, которых в Тюмени было больше, чем коренных жителей.
Прибывшую проездом маму огорчила неустроенность дочери. Взяв партбилет, решительная женщина пошла к руководству «Сибжилстроя». Там ей ничего не обещали - нет жилья. Энергичная мама отправила письмо на имя Генерального секретаря Леонида Ильича Брежнева, и это помогло вскоре решить проблемы.
Казалось, что никаких перспектив впереди не предвиделось. Надо было работать и «отбывать» свой срок по распределению. Но Виктор так не думал. Он быстро влился в коллектив на уровне и начальства, и рабочих; оптимистично смотрел в будущее. Процветал советский менталитет профсоюзного коллективизма, корпоративные праздники. Ирину уважали за работоспособность и неприступную трезвость.
Жизнь окрашивалась в свежие цвета: профсоюзные поездки по городам, заводские выезды в лес и на природу, общие праздники, походы в театр и кино. В Свердловске посетили театр оперы и балета с шедеврами «Жизель» и «Травиата». В гостинице «Большой Урал» ненадолго почувствовали цивилизованную жизнь в нормальной комнате. Но после уборки помещения из сумки исчезли деньги и институтский значок.
В заводской закрытой зоне были свои порядки. Среди «химиков» случались криминальные разборки. «Химиками» называли временных поселенцев после заключения. У них был отдельный вагон-городок.
При распределении профсоюзных подарков Ирина заказала набор тарелок и комплект пластинок. В вагончике виниловую оперу ждала первая приобретённая вещь – радиола на ножках «Сириус». Потом появились маленький телевизор за сто сорок рублей и стиральная машина. С каждой зарплаты молодая семья приобретала полезную вещь, чтобы приблизиться к цивилизации.
Летний отпуск провели в нормальных условиях у родителей и не огорчали их рассказами о своей бытовой неустроенности. Виктор поступил в техникум для утверждения его в должности инженера-механика.
Инженерно-технические работники завода посетили Киев: четыре дня по бесплатной путёвке жили в комфортной гостинице и там же обедали в ресторане. На талон в один рубль можно было выбрать много блюд. Виктор взял сливы на тарелочке. Вкус показался неприятным. Он с удивлением смотрел, как за соседним столиком с аппетитом поедались такие же плоды. Стоили эти незнакомые ягоды дороже остальных блюд - так он впервые попробовал маслины.
Тщетно искали на Крещатике знаменитый киевский торт. В концертном зале «Украина» посмотрели творчество азербайджанских танцоров. Восхищались очарованием Киевской Руси в Свято-Успенской Киево-Печерской лавре и прошли в древние пещеры.
Ирина своим неуёмным энтузиазмом возродила комсомольскую организацию на заводе, заставила молодёжь восстановить комсомольские билеты, сдала график работы в райком комсомола, организовала общественные мероприятия, устраивала небольшие концерты в обеденный перерыв – в профсоюзном уголке стояло пианино. Так она вспомнила свои успехи в музыкальной школе. В райкоме комсомола, как победитель социалистического соревнования, подписала почётный рапорт Тюменского комсомола двадцать пятому съезду КПСС. Она строила планы по комсомольской работе, по продолжению учёбы в аспирантуре. Всем заводским заочникам помогала делать контрольные и курсовые работы бескорыстно: радовалась возможности применить институтские знания.
1977 год. В Сибжилстрой прибыли болгары для работы на стройках Тюмени. Завод перестал быть тюрьмой, и вместо зэков стали работать болгарские рабочие. С их помощью в Тюмени стали расти многоэтажные бараки – пансионаты, где во множестве маленьких комнат расселялись работники. Виктор получил ордер на комнату в болгарском пансионате в районе Дома Обороны.
Но эту комнату у семьи отобрали для шофёра из обкома КПСС, заменили на маленькую в девять квадратных метров. Нехитрую мебель приобрели в магазине секонд-хэнда. Комната, похожая на клетку, имела лоджию на северной стороне. Началась жизнь не на грязной окраине города, а на добротной улице с историческим названием – Ямская. Ирина с удовольствием гуляла с детской коляской по магазинам района Дома Обороны. Город начинал нравиться.
Виктор работал механиком в котельном цехе завода, в котором происходили частые аварии из-за поломок старого оборудования. Работать приходилось сутками, особенно зимой в сорокаградусные морозы. Котельный цех был не рассчитан на такую нагрузку, подавать тепло приходилось не только на производственные нужды, но и на отопление выросших поблизости восьмиэтажек на улице Бабарынке.
Виктора избрали комсомольским секретарём завода, делегировали на городские и областные конференции, и он приносил домой именные подарки и грамоты. Вступил в коммунистическую партию КПСС и был избран партийным секретарём завода, затем депутатом райсовета. Росли его авторитет, должности и количество почётных грамот. Быстро увеличивалось материальное благополучие семьи. А семья была его надёжной опорой.
Весь смысл существования Ирины на данном этапе заключался в том, чтобы разделить свою любовь на двоих, потом на троих. Всплеск производственной и педагогической карьеры, творчество, награды и почёт терпеливо ожидали окончания её материнской миссии. Постепенно сбывались мечты – трёхкомнатная квартира, дача, участок для строительства коттеджа. Главную радость доставляли успехи выросших детей.
...Девяностые годы двадцатого века внесли коррективы в жизнь страны и каждого человека, но этот сложный этап бытия в семье был успешно преодолён в двадцать первом веке. Тюмень стала единственной и любимой родиной Виктора и Ирины, потому что те места, откуда они приехали, остались в другой стране и были разрушены после перестройки.
Слились в потоки чудных стоголосых песнопений
со всех тюменских улиц золотые голоса.
Любовью горожан к родному городу Тюмени
умножена стократно рукотворная краса.
И глаз не оторвать от яркой стройности строений:
взор каждого окна осмыслен и неповторим,
как чёткий такт в Симфонии Величия Тюмени,
а звон колоколов вершит её заздравный гимн!