Тревожный гудок ворвался в мой сон. Безжалостно смял его и забросил в последний вагон поезда.
Рыжая кошка, в ночи казавшаяся чёрной, спала у меня под боком, тихонько урча во сне. Но, учуяв моё пробуждение раньше, чем я сама, недоумённо-настороженно приподняла голову. К ней тут же мягким прыжком подскочил серый только-только начавший взрослеть котёнок, её сын. Мать шикнула на него — не буди остальных, ещё рано — и спрыгнула, уступив ему своё место.
Ночь, как эта кошка, махнувшая мягким пушистым хвостом, вскочила в проходящий товарняк, шедший с востока, оставив за собой розовую зарю, украсившую серый рассвет.
Соседский петух хрипло прокричал первую побудку. Но, похоже, вместо кур он разбудил только хозяйского кота, который с той же петушиной ноты затянул свою любовную руладу.
Часы в столовой сверились с рассветом, боем обозначив его время. В доме напротив ожило окно, озарившись изнутри тёплым желтоватым светом. И вновь сладкая сонная, предутренняя, тишина окутала всё вокруг.
Но вдруг мне послышалось неожиданное глухое шуршание…
Это ветер, лихой казацюра, погнал по Дону льдины.
Так вот оно что: весна — причина моей бессонницы.