Сказка. Ворон сватается к синице
Как Ворон Гром и Синичка Искорка друг друга испытали
____________________________________________________
В одном большом лесу, где деревья росли так густо, что даже ветер путался в ветках, жил Ворон по имени Гром. Он был статным, важным, с блестящими перьями и таким глубоким голосом, что, когда он каркал, казалось, будто небо вздрагивает. А неподалёку, в кроне старой берёзы, жила Синичка по имени Искорка — маленькая, юркая, с глазами, в которых плясали искорки любопытства.
Как-то раз пролетал Гром над берёзой, увидел Искорку — и сердце у него ёкнуло. «Вот это птица! — подумал он. — Не просто пичуга, а огонь!» И решил он к ней посвататься.
Искорка тоже не осталась равнодушна: ей нравился его уверенный полёт, его серьёзный взгляд и то, как он умел собрать всех птиц на совет, если вдруг в лесу появлялся незнакомый запах. Так что, когда Гром прилетел с официальным визитом и притащил в клюве красивую веточку с серебристым лишайником — она согласилась.
Вечером устроили они маленькое семейное угощение: Гром принёс ягод рябины, Искорка собрала семечки подсолнуха, и сидели они рядышком, клевали потихоньку и болтали.
— Скажи, Искорка, — вдруг спросил Гром, наклонив голову, — почему ты такая крошечная? Будто из сказки про невидимую птичку.
— Да я ещё молодая! — весело ответила Искорка. — Ещё вырасту! Вот увидишь — к осени стану вдвое крупнее!
— Так ты, выходит, ещё расти будешь? — удивился Гром.
— Конечно! Почему бы и нет? — подмигнула она.
После угощения Искорка вдруг зевнула — не от усталости, а от скуки.
— Знаешь, Гром, — сказала она, поправляя пёрышки, — мне как-то скучновато. Расскажи мне такую историю, чтобы я забыла, что вообще умею зевать.
Гром расправил крылья, приосанился и начал:
— Вот, слушай. Год назад в соседней роще вырос такой высокий дуб, что белка по нему до самого неба бегала — и всё никак не могла макушку найти. Три раза туда-сюда сбегала, пока не поняла: дуб просто бесконечный!
Искорка только носик сморщила:
— Эка невидаль! А вот в позапрошлом году я видела такое тонкое семечко, что муравей на нём, как на лодке, по луже плыл. И не просто плыл — песни пел!
Гром не растерялся.
— Ладно, — сказал он. — А три года назад поднялся такой ветер, что все листья в лесу перевернулись изнанкой. Даже птицы не понимали, где верх, а где низ — и летали боком целую неделю.
— Ха! — рассмеялась Искорка. — А пять лет назад ветер был такой, что у старого скворца из скворечника крышу сорвало и унесло прямо на луну. Он потом месяц ждал, пока она обратно вернётся!
Гром кивнул, будто поверил, и выдал новую историю:
— Десять лет назад ударил такой мороз, что даже снег замерзал дважды. Сначала как обычно, а потом ещё раз — поверх первого льда. И если постучать, он звенел, как колокольчик.
— Что ты говоришь! — воскликнула Искорка. — Да это ерунда по сравнению с тем, что случилось двенадцать лет назад. Тогда мороз был такой, что у совы, которая сидела на ветке, ресницы примёрзли к глазам. Она три дня моргать не могла — только головой крутила!
Гром слушал, кивал, но в груди у него становилось всё тише и тише. «Двенадцать лет… — думал он. — Значит, она тогда уже была взрослой. Значит, ей… ой-ой-ой…»
Он вздохнул, будто вдруг устал от всех этих чудес, и сказал:
— Да-а… в старину, должно быть, и правда чудеса случались.
Потом попросил разрешения выйти — мол, надо крыло размять, да и воздух в дупле какой-то тяжёлый. И вылетел наружу. Да только не вернулся.
А Искорка посидела, посидела, посмотрела на пустую ветку и вдруг рассмеялась:
— Ну и выдумщик! То ли правда испугался моих историй, то ли решил, что я слишком старая для него.
На самом деле Гром летел над лесом и думал: «Ну как же так… Я-то думал, она юная, лёгкая, только-только из гнезда. А она уже столько всего видела! Двенадцать лет — это целая эпоха! С такой не просто сидеть и семечки клевать. С такой надо горы сворачивать… или хотя бы самые высокие деревья!»
Он приземлился на высокую сосну, посидел, подумал, а потом развернулся и полетел обратно.
Когда он снова появился у берёзы, Искорка как раз устраивалась на ночлег. Увидела его — и прищурилась:
— Ты куда пропал?
— Прости, — честно сказал Гром. — Я испугался. Не мороза и не ветра, а того, сколько всего ты знаешь. Подумал: а вдруг мне нечего тебе рассказать? Вдруг я для тебя слишком простой?
Искорка тихонько чирикнула — почти засмеялась.
— Гром, — сказала она мягко, — я эти истории не для того рассказывала, чтобы казаться старше. Я их рассказывала, чтобы ты понял: со мной не скучно. Даже если мир рушится, я найду, над чем посмеяться.
Ворон сел рядом, опустил крылья и признался:
— А я хотел казаться мудрым. А вышло — будто соревновался. Прости.
Искорка наклонила головку:
— Знаешь, давай договоримся. Больше никаких «кто круче видел». Давай просто рассказывать друг другу правду. Даже если это будет про то, как ты один раз запутался в собственных крыльях. Или как я испугалась собственной тени.
Гром улыбнулся — насколько вороны вообще умеют улыбаться:
— Договорились.
С тех пор они сидели вечерами рядышком, делились не чудесами, а мелочами: кто какую ягоду нашёл, где спрятался от дождя, какой ветер сегодня шептал на ухо. И оказалось, что в этих простых историях — самое настоящее волшебство.
А если увидишь в лесу большого ворона и крошечную синичку, которые сидят на одной ветке и тихо переговариваются, будто делятся секретами, — знай: это Гром и Искорка. Они поняли: не важно, кто сколько лет прожил и что видел. Важно, что рядом есть тот, кто слушает — и не спешит улетать.
__________________________________________
P.S.:
Пересказка сказки:
Якобсон, Аугуст Михкелевич (1904-1963) - эстонский советский писатель http://proza.ru/2021/10/22/1747
Сказки народов мира.
Эстонские сказки http://proza.ru/2021/10/22/1745
__________________________________________
ВОРОН СВАТАЕТСЯ К СИНИЦЕ
Увидал ворон синицу и решил к ней посвататься. Синице ворон тоже очень понравился — она приняла сватов.
Вечером, когда сидели за столом и угощались, ворон спросил невесту:
— Скажи мне, почему ты такая крошечная?
— Молода ещё, молода, — ответила синица.
— Так ты, стало быть, ещё вырастешь?
— Вырасту, вырасту! Почему не вырасти!
После ужина невеста заскучала. Зевала она, зевала и наконец сказала жениху:
— Мне скучно, расскажи мне такую историю, которая рассеяла бы мою скуку.
— Ладно, — согласился ворон и сразу стал рассказывать: — Год назад, в деревне за лесом, где мой дядя живёт, вырос такой высокий боб, что улитка по нему три раза к облакам всползала — попить.
— Эка невидаль, — сказала синица. — А вот в позапрошлом году я видела такой длинный горох, что сверчок влезал по нему на солнце свою трубку прикуривать.
Ворон тотчас рассказал новую историю:
— Три года тому назад в той же деревне за лесом поднялся такой сильный ветер, что люди ходили на четвереньках. От этой привычки они только через несколько месяцев отделались.
— Эка невидаль, — сказала синица. — А вот пять лет тому назад был такой сильный ветер, что казалось, будто у мельницы нет крыльев — так быстро они вертелись.
Ворон тогда рассказал такую историю:
— Десять лет тому назад ударил такой ужасный мороз, что ели в лесу дали трещины от корней до верхушек.
— Что за невидаль! — воскликнула синица. — Опять же вот другое чудо! — Около двенадцати лет тому назад, когда я оплакивала свой третий выводок, под новый год ударил такой жестокий мороз, что у женщины, которая замешивала хлеб перед печкой, руки примёрзли к тесту, а котёл с супом на плите с одной стороны кипел, а с другой — покрылся толстым слоем льда.
— Да-да-да, в старину, должно быть, жестокие морозы были… — высказал жених своё мнение, вздохнул, попросил разрешения выйти и больше не возвращался.
Он примирился бы с историей о бобе, о горохе и о морозе, но жениться на такой старухе, которая сама всё это перевидала, он не захотел.