Сказка. Воробей готовит квас
Как Воробьишка Чик настоящий квас мечтал сварить
________________________________________________
В одном солнечном дворе, где старые липы шептались с ветром, а на заборе грелись сонные коты, жил шустрый Воробьишка по имени Чик. Он был не из тех, кто просто клюёт крошки и радуется дождю. Чик мечтал о большем.
— Надоело мне пить одну воду! — ворчал он, сидя на краю лужи. — Хочу свой собственный квас! Такой, чтобы все звери удивлялись, а птицы с соседних крыш просили рецепт.
И задумал Чик сделать квас — да не простой, а по всем правилам. Слетал он на дальнее поле, где колосилась ячменная полоса, и выклевал два самых пухлых зёрнышка. Не одно, как в старину делали, а сразу два — чтобы уж наверняка вышло крепко и вкусно.
Зарыл он эти зёрна в сырой мох у старого пня, сел сверху и стал ждать. Ждал день, ждал два, а потом увидел: из зёрен проклюнулись тонкие зелёные росточки.
— Ага! — обрадовался Чик. — Значит, солод зреет!
Достал он проросшие зёрна, отнёс на старое кострище, где лежала тёплая зола, и высушил их там до хруста. Потом нашёл два плоских камня, положил между ними солод и давай катать, тереть, молотить — пока не получилась мелкая, мягкая мука, пахнущая хлебом и летом.
С этой мукой прилетел Чик к тихой заводи у речки, опустил её в воду и гордо сказал:
— Ну вот, теперь это уже не просто вода. Теперь это мой квас!
Мимо пробегала Мышка по имени Шустринка — быстрая, любопытная, с пушистым хвостиком. Остановилась, поводила носом и спросила:
— Ой, Чик, а что это ты тут делаешь?
— Квас варю! — важно ответил Воробьишка. — Настоящий, крепкий, по моему собственному рецепту.
— А можно и мне попробовать? — попросила Шустринка.
— Конечно! Только осторожно — он сегодня чуточку крепковат, — предупредил Чик.
Мышка попила, почмокала, покачала головой, будто что-то поняла, но ничего не сказала — только улыбнулась и побежала дальше по своим мышиным делам.
Тут примчалась Собака по кличке Громка — она только что гоняла по двору кота и теперь жаждала пить. Увидела Чика, остановилась, тяжело дыша, и спросила:
— Эй, приятель, ты тут чем занимаешься?
— Да вот, квас делаю! — гордо сказал Чик. — Хочешь попробовать?
— Ещё бы! — обрадовалась Громка и принялась лакать большими глотками.
Попила, пофыркала, тоже покачала головой — и, не сказав ни слова, умчалась прочь, будто боялась, что Чик попросит ещё что-нибудь рассказать.
Следом пришла Кошка Мурлыка — грациозная, с блестящими глазами и хитрой улыбкой. Она только что полакомилась сметаной и теперь хотела запить.
— Здравствуй, Чик! — промурлыкала она. — Что это у тебя тут за напиток?
— Мой квас! — не без гордости ответил Воробьишка и взлетел повыше, на ветку.
— Дай и мне глоточек, — попросила Мурлыка.
— Бери, только не увлекайся — он крепковат! — предупредил Чик.
Кошка пила медленно, будто смакуя, потом подняла глаза и сказала сладким голосом:
— Ох, Чик, какой же чудесный у тебя квас! От него даже лапки становятся ватными… Прямо волшебство какое-то!
— Вот видишь! — обрадовался Воробьишка. — Я же говорил, что получится!
Мурлыка ещё немного помурлыкала, похвалила квас, облизнулась — и, плавно покачивая хвостом, ушла, оставив Чика в полной уверенности, что его напиток всем по душе.
А вечером, когда солнце уже садилось и длинные тени легли на траву, к заводи подошла старая Лошадка по имени Тихоня. Она была спокойной, неторопливой, с добрыми глазами и чуть поседевшей мордой. Тихоня давно уже не возила телегу — теперь её просто любили и баловали яблоками.
Увидела она Чика, улыбнулась и сказала:
— Здравствуй, пичуга. Что это ты тут затеял?
— Да вот, — вздохнул Чик, — квас готовлю. Целый день трудился: зерно проращивал, солод сушил, муку молол…
— И мне можно попробовать? — тихо спросила Тихоня.
— Конечно, — кивнул Воробьишка. — Только не пей много — он крепкий.
Тихоня опустила морду в воду и пила долго, спокойно, будто вспоминала что-то хорошее. Потом подняла голову, пофыркала и сказала честно:
— Спасибо, Чик. Вкусно. Но знаешь… это просто вода. Чистая, прохладная вода.
Чик даже подпрыгнул на ветке:
— Как — вода?! Да я же столько трудов положил! Мышка пила — и удивлялась! Собака пила — и не могла слова сказать! Даже Кошка хвалила!
— Мышка добрая — не хотела тебя огорчать, — спокойно сказала Тихоня. — Собака так устала, что ей любая вода казалась чудом. А Кошка… ну, ты сам понимаешь: она бы и кипяток похвалила, лишь бы тебя разговорить.
Чик сел, нахохлился, посмотрел на свою «заводик-бочку» из листьев и веточек и вдруг понял: да, это правда просто вода. В ней не было ни крепости, ни кислинки, ни того самого вкуса, который бывает у настоящего кваса.
— Значит, всё зря… — грустно прошептал он.
— Не зря, — мягко сказала Тихоня. — Ты старался. Ты учился. А теперь знаешь, чего не хватило.
Чик задумался.
— В следующий раз я не два зёрнышка возьму, а три! И ещё дрожжей найду! И буду мешать дольше, и настаивать в тёплом месте…
Тихоня кивнула:
— Вот это правильно. Хороший квас не делается за день. Он требует терпения.
Так и вышло. На следующий год Воробьишка Чик снова пришёл к заводи — но теперь у него был целый мешочек зёрен, кусочек дрожжей от пекаря и даже маленькая глиняная чашечка, которую ему подарила Мышка Шустринка. Он всё делал не спеша: проращивал, сушил, молол, смешивал, настаивал. И когда лето было в самом разгаре, он позвал друзей.
Пришли Мышка, Собака Громка, даже осторожная Кошка Мурлыка заглянула из-за куста. Тихоня стояла рядом, кивала и улыбалась.
— Ну, — сказал Чик, протягивая чашечку, — попробуйте теперь.
Все по очереди попробовали. Мышка почмокала и сказала:
— Теперь это точно квас!
Громка пофыркала и заявила:
— Такой, что даже лапы в пляс просятся!
Мурлыка прищурилась, но на этот раз не стала хитрить:
— Хороший. Честный. Без обмана.
А Тихоня тихо сказала:
— Главное, что ты не сдался. И не поверил первым похвалам, когда они были не по делу. А теперь — вот он, настоящий вкус твоего труда.
С тех пор Воробьишка Чик каждый год варил квас. Не для того, чтобы всех удивить, а чтобы помнить: настоящее дело требует времени, терпения и честных друзей рядом. А если кто-то скажет, что у тебя всё получается с первого раза — знай: это просто доброта. А если скажут правду — значит, рядом тот, кто поможет сделать лучше.
Говорят, если летом прийти к той заводи, можно увидеть Воробьишку Чика — он сидит на ветке, смотрит на воду и улыбается. Потому что теперь он точно знает: хороший квас — это не про зёрна. Это про то, сколько старания ты в него вложил и кто рядом был, когда ты учился.
__________________________________________
P.S.:
Пересказка сказки:
Якобсон, Аугуст Михкелевич (1904-1963) - эстонский советский писатель http://proza.ru/2021/10/22/1747
Сказки народов мира.
Эстонские сказки http://proza.ru/2021/10/22/1745
__________________________________________
ВОРОБЕЙ ГОТОВИТ КВАС
Надумал однажды воробей пожить в достатке и решил:
— Неужто я всегда должен утолять свою жажду одной водой. Возьму-ка и сделаю себе изрядную толику крепкого квасу.
И сделал: слетал на мужицкое поле, выклевал из ячменного колоса целое зерно, зарыл украденное зерно в сырой мох, сел на него, подождал, пока зерно начало прорастать, взял потом проросшее зерно, отнёс на прошлогоднее пепелище, зарыл в золу, насушил солода, меж двух камней перетёр солод в мелкую и мягкую муку.
Потом прилетел воробей на берег озера, опустил эту мелкую и мягкую солодовую муку в воду.
Бежала мимо мышь, остановилась, спросила с любопытством:
— Эй, дядюшка воробей, ты что тут делаешь?
— Квас готовлю, — гордо ответил воробей.
— А мне разрешишь попить? — спросила мышь.
— Попей-попей, только осторожно, не хвати лишнего — квас на этот раз чуточку крепковат, — сказал воробей.
Мышь попила, почмокала, покачала головой. Покачала головой, ничего не сказала — пошла своей дорогой.
Примчалась во всю прыть собака с высунутым языком: она только что гнала зайца и больно ей пить хотелось. Увидела воробья, остановилась и спросила:
— Эй, дядюшка воробей, ты что тут делаешь?
— Квас готовлю, — гордо ответил воробей.
— А мне тоже позволишь попить? — спросила собака.
— Попей-попей, только осторожно, не хвати лишнего — квас на этот раз чуточку крепковат, — сказал воробей.
Собака пила долго и жадно, потом почмокала языком и тоже покачала головой, ничего не сказала — помчалась во всю прыть своей дорогой.
Затем пришла кошка — она недавно полакомилась куропаткой и её мучила жажда. Увидела она воробья, который предусмотрительно сел на высокую ветку, поздоровалась с ним и спросила:
— Эй, старый родич и друг, ты что тут делаешь?
— Да квас, всё квас, — ответил воробей новой гостье, не спуская с неё глаз, и взлетел на самую верхушку.
— А мне тоже дашь попить? — спросила кошка.
— Попей-попей, только осторожно, не хвати лишнего, квас на этот раз чуточку крепковат, — сказал воробей.
Кошка пила, пила, потом взглянула наверх, сказала медовым голосом:
— Ух ты, батюшки-матушки! Вот квас, так квас. От этого адского питья просто ноги слабеют!
— Ещё бы, я плохого не сделаю, — похвастался воробей и — фьють! — слетел на траву поближе к кошке.
Но кошка была сыта по горло, лишь взглянула на него уголком глаза и рассыпалась в ещё больших похвалах. Похвалив, облизнулась и, мурлыча, отправилась своей дорогой.
В сумерки прибрела к берегу старая лошадь, которая больше не работала — её держали только ради шкуры. Сошла, бедная, ковыляя, с берега, думая свои грустные думы, увидела воробья, пожелала вежливо ему долгих лет и спросила:
— Ну, пичуга, ты что тут делаешь?
— Да квас готовлю, всё квас, — ответил воробей.
— Может, и мне позволишь отпить глоточек? — спросила лошадь.
— Отпей-отпей, только не хвати лишнего, квас крепковат! Ты и так уже слабая и дряхлая, смотри, как бы совсем ноги не отнялись.
Лошадь пила долго, большими глотками, наконец, подняла голову, пофыркала и сказала:
— На вкус недурно. Но только это не квас.
— Как так не квас? Что же это тогда? — рассердился воробей.
— Вода. Прозрачная и чистая вода, — ответила лошадь.
— Вовсе не одна вода — ты только назло так говоришь. Мышь пила — даже рта не могла раскрыть от удивления.
— Она — добрый зверёк, не хотела огорчать тебя.
— И собака пила, тоже от удивления рта не могла раскрыть.
— У неё тоже доброе сердце — не хотела огорчать тебя.
— Даже кошка пила — эта мудрейшая из мудрых среди зверей — и прямо в глаза сказала, что квас хорош! — спорил воробей.
— Кошке ты не очень-то верь, она для того хвалила, чтоб заговорить тебя и съесть в подходящий момент, — сказала лошадь и, снова сунув морду в воду, сделала большущий глоток.
— Но тебе, видно, тоже нравится! — воскликнул воробей.
— Да, мне нравится — это чуточку посытнее пойла, которое мне дают и которое называют болтушкой, — ответила лошадь и затем тоже отправилась своей дорогой.
А сам воробей пил свой квас целое лето и лишь осенью, когда погода стала дождливой и жажда его больше не мучила, подумал:
— Похоже, что вправду жидковат получился… Ишь ты, уже водой отдаёт. На тот год нужно два ячменных зёрнышка принести.
Так он и сделал: на следующий год в самом деле принёс два ячменных зёрнышка.