Как Лиса Рыжехвостка «сокровища» считала
Жила-была в лесу Лиса по имени Рыжехвостка — хитрая, ловкая, а главное — ужасно изобретательная. Но однажды настали для неё тяжёлые времена: ни курочки, ни зайчика, ни даже мыши — хоть лапки складывай да голодным хвостом виляй. А тут ещё зима на носу, надо бы припасы делать, да где их взять?
Думала-думала Рыжехвостка, да и придумала одну хитрость. Нашла старый мешок из-под картошки, натаскала туда костей — побольше да поразнообразнее: куриные, заячьи, даже одну большую медвежью кость положила, чтобы солидности придать. Потом забралась на высокий плоский камень у дороги и принялась эти кости колотить друг о друга — так, что звон по лесу пошёл.
А в это время ехала по дороге тётка Лийна на своей любимой белой лошадке Снежинке. Лошадка была статная, гордая, с длинной шелковистой гривой, и Лийна её очень любила. Увидела она лису на камне, удивилась и крикнула:
— Эй, плутовка, что это ты там делаешь? Уж не клад ли раскапываешь?
Рыжехвостка и ухом не повела, только лапкой махнула:
— Да нет, матушка, не раскапываю, а пересчитываю. Богатство своё считаю, чтоб не ошибиться.
Лийна остановила Снежинку, прищурилась:
— Какое ещё богатство? Где ты его взяла?
— Да в овраге нашла, — спокойно ответила Рыжехвостка. — Яма была, а в ней — целый сундук монет. Я его раскрыла, а монеты так и посыпались! Набрала несколько мешков, да вот сижу, думаю: смогу ли всё сразу унести или придётся по частям таскать.
Лийна так и замерла, глаза у неё загорелись:
— И много там было?
— Ох, много! — вздохнула Рыжехвостка. — Да только тяжело. Может, ты, добрая душа, мне поможешь? А я тебе в благодарность один мешок отдам — самый лёгкий.
Лийна посмотрела на мешок, потом на лису, потом снова на мешок. Мешок был тяжёлый, набитый доверху, а вдруг и правда в нём золото?
— Ладно, — решилась Лийна. — Давай меняться. Ты мне мешок, а я тебе Снежинку. Пусть пока у тебя постоит, а я богатство домой отнесу.
Рыжехвостка будто бы нехотя согласилась, но в душе ликовала. Спрыгнула с камня, ловко оседлала Снежинку и крикнула вдогонку:
— Только, матушка, помни: не снимай мешок со спины, пока до дома не дойдёшь! Как только снимешь — все монеты в пыль обратятся. Это особое волшебство, тут нельзя торопиться.
Лийна закивала, взвалила мешок на спину и пошла к деревне, чуть ли не бегом. «Вот сейчас Михкелю покажу, — думала она. — Будет знать, что я не просто так по лесам езжу!»
Прибежала Лийна домой, ворвалась в ворота и закричала на всю улицу:
— Михкель, Михкель! Беги скорее, я нам богатства принесла! Целый мешок золота, да такого, что хоть амбар им засыпай!
Михкель вышел из сарая, посмотрел на жену, на мешок и только головой покачал:
— Опять ты, Лийна, сказки рассказываешь. Ну-ка, покажи, что там у тебя.
— Не смей сомневаться! — рассердилась Лийна. — Тут столько монет, что мы год жить будем, не работая.
Михкель хмыкнул, но всё же принёс из амбара большую меру и лукошко — чтоб уж точно всё пересчитать. Лийна развязала верёвку, запустила руки в мешок… и вытащила куриную кость. Потом ещё одну. Потом медвежью.
Михкель посмотрел на кости, потом на жену — и вдруг расхохотался так, что даже Снежинка в соседнем дворе ушами повела.
— Ну, Лийна, — вытирая слёзы, проговорил он, — ты у меня и мастерица чудеса находить. Это не золото, это лисий запас на зиму!
Лийна покраснела, потом побледнела, потом снова покраснела.
— Ах, эта плутовка! — воскликнула она. — Обманула меня, хитрая морда! Ну ничего, сейчас я ей покажу!
Схватила она мешок с костями и побежала обратно к лесу. Только сколько ни искала — ни лисы, ни белой лошадки не нашла. То ли Рыжехвостка в нору спряталась, то ли Снежинка по лесу гуляет, а может, и вовсе лиса уже в другой стороне леса свои «сокровища» считает.
С тех пор Лийна никому не верит на слово, а если кто-то говорит про клад — только рукой машет: «Знаю я эти клады… косточки да хитрости».
А Рыжехвостка с той поры стала осторожнее: поняла, что если слишком часто хитрить, то даже те, кто сначала верит, потом только смеются. И теперь, если и придумывает какую-то уловку, то так, чтобы никому обидно не было.
Говорят, если увидишь в лесу лису, которая сидит на камне и что-то громко считает, не спеши верить — может, она опять кости перебирает. Но если рядом пасётся белая лошадка с длинной гривой — знай: это Снежинка. И, может быть, Рыжехвостка как раз учит её считать настоящие листья, потому что поняла: самое ценное — не то, что блестит, а то, что рядом и живое.
__________________________________________
P.S.:
Пересказка сказки:
Якобсон, Аугуст Михкелевич (1904-1963) - эстонский советский писатель http://proza.ru/2021/10/22/1747
Сказки народов мира.
Эстонские сказки http://proza.ru/2021/10/22/1745
__________________________________________
ЛИСЬИ ДЕНЬГИ
Однажды у лисы наступило страшное безденежье. Делать было нечего — пришлось прибегнуть к хитрости, чтоб помочь беде. Набрала тогда лиса в мешок из-под картофеля костей доверху, влезла на высокий камень и, сидя на нём, начала их дробить.
Под вечер проезжала мимо этого камня тётка Кадри на белой лошади.
— Ты что там, куроедка, делаешь? — с любопытством спросила баба.
Лиса и виду не подала, что её обидело прозвище, ответила ласково:
— Деньги считаю, матушка.
Тётка Кадри остановила лошадь, спросила:
— Где ж ты добыла сразу столько денег?
— Нашла клад в яме, помчалась туда и набрала доверху несколько мешочков. Смотрю теперь — смогу ли зараз взвалить всю ношу на плечи и домой отнести… — объяснила лиса. — Или, может, ты, матушка, так добра, что захочешь облегчить моё бремя?
— Чем же я могу, милая соседка, облегчить твоё бремя… — сказала баба, ни на миг не сводя, впрочем, глаз с большого лисьего мешка.
Наконец они столковались: лиса получает белую лошадь тётки Кадри и в уплату за это отдаёт всё своё богатство.
Баба сразу взвалила мешок на спину и почти бегом пустилась в деревню. Лиса ей крикнула вслед:
— Ты, однако, раньше времени не снимай со спины ношу. Как только сделаешь это, все деньги словно в воду канут.
Одним духом донесла тётка Кадри мешок до дому. Войдя в ворота, она сразу же закричала во всё горло:
— Михкель, Михкель, муженёк… Помоги своей Кадри деньги сосчитать. У нас их теперь столько, что хоть тащи сюда все меры и лукошки.
Но старик не захотел этому поверить, засмеялся и сказал:
— Ты у меня, матушка, всегда любила болтать. Кто знает, что за мусор ты там притащила.
Обозлилась тут тётка Кадри.
— Ух ты, неверная душа, — обругала она мужа. — Здесь целый мешок золота, а ты ещё ворчишь на меня.
Вот Михкель и принёс из амбара меру и лукошко. Развязала баба верёвку, запустила руки в мешок: кости как кости! Михкель чуть не надорвался от смеха, обеими руками за живот держался.
— Сразу, — говорит, — видать мою Кадри. Ну, уноси теперь скорее своё невиданное золото к обманщику и получай назад мою белую лошадь.
И пошла тётка Кадри, плача, искать белую лошадь.
Коли до сих пор не вернулась, значит, всё ищет её.