Сказка. Волк и Карья-Эку
Как пёс Ворчун и волк Серый План спасали мальчишку и чуть не попали в большую беду
___________________________________________________________
В маленькой деревушке на краю соснового леса жил старый пёс по имени Ворчун. Когда-то он был бодрым, звонко лаял и бегал за каждым зайцем, а теперь годы взяли своё: шерсть поседела, лапы стали побаливать, а голос сделался хриплым. Хозяйка, женщина строгая и бережливая, всё чаще говорила: «Стал ты, Ворчун, ни на что не годен», — и кормила его всё скуднее.
Однажды Ворчун побрёл прочь от двора — не потому что обиделся, а просто хотелось побыть одному и подумать. Шёл он по лесной тропинке, вздыхал, пока не встретил старого волка по имени Серый План. Волк тоже был немолод: зубы уже не такие острые, да и бегать быстро не хотелось.
Уселись они на опушке, рядом с поваленным деревом, и стали друг другу жаловаться на жизнь.
— Ох, — вздохнул Ворчун, — раньше я и зайца догонял, и чужих от двора гонял. А теперь хозяйка смотрит на меня и будто не видит.
— Понимаю, — кивнул Серый План. — У меня тоже времена не те. Зубы притупились, сил мало. Даже на зайца не пойду — устану по пути.
И тут Серый План придумал:
— Слушай, Ворчун, я могу тебе помочь. Сделаем так, что хозяйка тебя снова уважать станет. Но за это ты мне каждый день будешь приносить по ломтику варёного мяса. Мне теперь только мягкое годится.
Ворчун даже глаза округлил:
— Да разве хозяйка мне станет больше давать?
— Станет, если ты её сына от беды спасёшь, — хитро прищурился волк. — Завтра хозяйка пойдёт жать рожь и возьмёт с собой мальчишку. Ты тоже иди в поле. Я выскочу из кустов, схвачу мальчишку — хозяйка закричит, все забегают. А ты кинься на меня, ухвати за ляжку — да только не сильно, аккуратно, чтобы я сразу его отпустил. Тогда хозяйка поймёт: ты её сына спас. И будет тебе почёт и лучшие куски.
Ворчун подумал-подумал и согласился:
— Ладно. Только ты уж не обижай мальчишку, ладно?
— Не бойся, — пообещал Серый План. — Всё будет как надо.
На следующий день хозяйка взяла сына и пошла в поле жать рожь. Ворчун тоже побрёл за ними, хоть и устал по дороге. Молодой пёс, которого хозяйка недавно завела, наелся до отвала и улёгся спать в борозде. А Ворчун сел у копны и поглядывал то на мальчишку, то на лес.
Вдруг из-за канавы выскочил Серый План, схватил мальчишку и побежал прочь. Хозяйка закричала, стала звать молодого пса:
— Ату, Хватайка, ату! Хватай волка!
Но Хватайка и не подумал бежать — поджал хвост и помчался в другую сторону, прямиком домой.
А Ворчун, хоть и дрожал от волнения, бросился на волка. И вцепился он в ляжку не «аккуратно», а крепко, по-собачьи, так что шерсть полетела клочьями.
— Ой-ой-ой! — взвыл Серый План, выпустил мальчишку и кинулся наутёк, очень недовольный.
Хозяйка подбежала к сыну, обняла его, осмотрела — с ним всё было в порядке. И такая радость её охватила, что она тут же прижала к себе Ворчуна и запричитала:
— Ах ты, мой хороший, ах ты, спаситель! Ты сына моего от волка спас!
А на Хватайку хозяйка так рассердилась, что в тот же вечер прогнала его со двора. С тех пор Ворчуну доставались лучшие кусочки: «На, Ворчунушка, поешь… Ещё кусочек возьми…»
Серый План тем временем каждый вечер выходил на опушку леса и ждал обещанного ломтика варёного мяса. Сидел на холме, вздыхал, иногда тихонько подвывал. Но Ворчун не приходил. Ни в тот вечер, ни в следующие.
Волк всё ждал, ждал, а потом так разозлился, что пошёл жаловаться в Лесной Суд. Рассказал всё как было: и про план, и про то, как Ворчун вцепился слишком крепко, и про мясо, которого он так и не дождался.
Суд вынес решение: Ворчун должен заплатить штраф — пятнадцать вёдер густого супа да ещё получить двадцать пять розог. Исполнить наказание поручили медведю Топтыгину и лисе Хитрунье. Лиса нацепила на шею блестящую бляху, медведь пристегнул к поясу деревянный меч, и пошли они к деревне.
По дороге спорили:
— Ты иди вперёд, ты сильнее! — говорила Хитрунья.
— Нет, ты иди, ты хитрее! — отвечал Топтыгин.
А сзади их подгонял Серый План:
— Идите оба, вы же представители власти!
Наконец Хитрунья забралась на крышу сеновала, огляделась и вдруг видит: по тропинке идёт Ворчун, а рядом с ним — кошка Мурлыка, петух Горластик и гусь Гога.
Хитрунья перепугалась: она не знала, что это друзья Ворчуна, и решила, что они идут мстить.
— Бегите, прячьтесь! — закричала она сверху. — Идёт пёс с помощниками! Один несёт кол, другой камни подбирает, а третий кричит: «Га-га, вот и попались!»
Сама лиса осталась на крыше, Топтыгин влез на высокую ель, а Серый План спрятался под кучей хвороста.
Тут Ворчун с друзьями подошли совсем близко. Мурлыка заметила кончик волчьего хвоста, торчавший из-под веток. Подумала, что это мышь, и прыгнула.
Серый План взвыл и бросился в лес. Мурлыка, увидев, что это вовсе не мышь, перепугалась и вскочила на ель, прямо на нос Топтыгину. Вцепилась когтями — Топтыгин взревел, спрыгнул, чуть шею не вывихнул, и тоже убежал.
А Горластик с Гогой взлетели на крышу. Гусь кричал так громко, что слышно было по всему лесу:
— Га-га, поймать врага! Га-га-га!
Хитрунья не выдержала, подумала, что сейчас её схватят, сорвалась с крыши, кувыркнулась и упала прямо в крапиву. Обстрекала нос, уши, даже потом долго чихала от обиды и страха.
Лишь на третий день встретились они все вместе у тихого ручья, где пили воду.
— Ну и денёк выдался, — вздохнула Хитрунья, опуская нос в прохладную воду.
— Да уж, — проворчал Топтыгин, потирая шею. — Главное, что целы остались.
Серый План ничего не сказал — побоялся, что опять придётся куда-то бежать.
С тех пор никто из них не ходил к деревне близко. А старый Ворчун жил припеваючи: хозяйка его жалела, кормила вкусно, а он по вечерам сидел у крыльца, смотрел на звёзды и думал: «Главное — быть нужным. А уж как это случится — пусть решает судьба».
Если когда-нибудь увидишь в деревне старого пса, который спокойно сидит и слушает, как ветер шепчет в соснах, знай — это Ворчун. Он своё заслужил: не силой, не хвастовством, а тем, что не побоялся броситься в беду и защитить того, кто слабее. А ещё он понял одну важную вещь: не стоит обещать того, чего не сможешь отдать. Но если уж помог — значит, помог по-настоящему, даже если вышло не так гладко, как хотелось.
__________________________________________
P.S.:
Пересказка сказки:
Якобсон, Аугуст Михкелевич (1904-1963) - эстонский советский писатель http://proza.ru/2021/10/22/1747
Сказки народов мира.
Эстонские сказки http://proza.ru/2021/10/22/1745
__________________________________________
ВОЛК И КАРЬЯ-ЭКУ
Бедняга Карья-Эку стал очень стар — от него больше не было никакого проку. Хозяйка — была она скупей скупого — вырастила себе молодого пса и с каждым днём давала Карья-Эку всё меньше кушать.
Когда смерть Карья-Эку была уже не за горами, пошёл он, печальный, бродить по лесу. Бродил-бродил, грустил-грустил, пока не повстречал волка, с которым он уже давно не виделся.
А волк был таким же старым, как Карья-Эку, — его денёчки тоже были на исходе. Вот уселись два старика на краю дороги поболтать: старину вспомнить, трубочками попыхтеть.
— Конечно, можно было бы пожить ещё, хотя все кости ноют и глаза слабеют, но вот с едой трудно, ой-ой, с едой трудно! — сказал Карья- Эку.
И рассказал он родичу всю свою историю от начала до конца, да к тому же ещё и от себя прибавил.
— Это скверно, очень скверно, — решил волк, призадумался, а потом сказал: — Я могу помочь тебе! Но в награду за это ты должен приносить мне каждый день ломтик варёного мяса, зубы мои уж притупились, не могу я больше никого загрызть и потому не ем больше сырого мяса.
— Согласен, братец! — радостно воскликнул Карья-Эку.
Волк спросил:
— Есть у твоей хозяйки дети?
— Есть у хозяйки сынок — единственный ребёнок, но он всегда с ней, нам к нему не подобраться, — ответил Карья-Эку.
— Он нам и не нужен — что мы будем делать с этим человечьим щенком. Слушай внимательно, что я тебе сейчас скажу! — произнёс волк и стал учить пса: — Завтра, когда хозяйка пойдёт жать рожь и возьмёт с собой сына, ты тоже ступай в поле. Я выскочу неожиданно из-за изгороди, схвачу мальчишку, побегу в лес. Хозяйка, конечно, подымет крик и шум. Ты не обращай на это внимания, ухвати меня понежней за ляжку, а сам лай и рычи как можешь — тогда-то я и выпущу мальчишку. И вот увидишь, что после этого хозяйка начнёт тебя уважать гораздо больше. Человечья мать никогда не забудет того, кто спас её ребёнка от смерти.
На другой день, отправляясь на жатву, хозяйка взяла с собой сынишку. Она жала, мальчик играл около снопов. Молодой пёс наелся дома до отвала и сладко спал в борозде, а старый Карья-Эку сидел у копны и поглядывал одним глазом на лес, другим — на мальчика.
Вдруг из-за канавы выскочил большой серый волк, схватил ребёнка и понёсся прочь, хозяйка увидела это, начала кричать, науськивать молодого пса:
— Ату, Поньту, возьми волка! Ату, Поньту, возьми волка! — Но Поньту и не думал бежать за серым — Поньту повернул совсем в другую сторону. Повернул и побежал, поджав хвост, домой.
А бедный старый Карья-Эку бросился тем временем на волка и схватил его за ляжку. Но сделал это ничуть не нежно, а вцепился так, что шерсть полетела клочьями.
— Ух ты, батюшки, что же ты так вцепился! — завыл волк, выпустил мальчика и удрал, очень рассерженный.
Хозяйка подбежала к Карья-Эку и к спасённому сынишке, взяла ребёнка на руки, осмотрела: ничего плохого с ним не случилось! И хозяйка была так рада, так счастлива, что прямо не знала, что на радостях сделать.
На молодую собаку хозяйка так рассердилась, что в тот же вечер прогнала её на все четыре стороны. А Карья-Эку доставались теперь лучшие кусочки: «Ешь, Экушка… Возьми, Экушка… Отведай, ну, отведай же ещё, Экушка!»
С того дня волк выходил каждый вечер на опушку леса и ждал, ждал кусочков варёного мяса, которые ему пообещал Карья-Эку, когда был в беде. Он сидел на холме, смотрел в сторону деревни, подавал время от времени голос. Но Карья-Эку не приходил — не пришёл он в тот вечер, не приходил и в следующие вечера.
Много-много раз выходил волк на опушку леса за своей наградой, но всё без толку. Тут он очень рассердился на Карья-Эку, пошёл жаловаться в суд. Он рассказал там обстоятельно и подробно, как было дело: как Эку обещал нежно ухватить его за ляжку, а вцепился так, что ляжка и сейчас ещё ноет; как он должен был получить от Эку награду за помощь, а до сих пор не видал ни кусочка мяса. И суд вынес очень суровое для Эку решение: заплатить волку за обман штраф — пятнадцать вёдер жирного супу и, кроме того, получить в наказание двадцать пять розог.
Привести в исполнение это решение поручили медведю и лисе.
Лиса сразу повесила себе на шею бляху, медведь привязал к поясу меч, и они пустились в путь. Когда они дошли до места, лиса сказала медведю:
— Ты, приятель, ступай вперёд, у тебя ведь силёнок больше…
— Нет, ты ступай вперёд, ты ведь похитрей и поизворотливей! — ответил медведь.
— Ступайте оба! Ступайте оба, вы оба — представители власти, один и другой! — науськивал их сзади волк.
Наконец лиса влезла на крышу сеновала, огляделась вокруг украдкой, и вдруг видит: в лес идёт Карья-Эку, а по пятам за ним — кошка, петух и гусь. А так как лиса была по натуре трусливым зверем, она не узнала спутников пса и с ужасом закричала сверху:
— Ох-ох, торопитесь, земляки, прячьтесь живее. Идёт пес с тремя помощниками. Один несёт на спине острый кол, второй камни проворно подбирает, а третий всё грозится: «Вот и попались, га-га-голубчики, вот и попались, га-га-голубчики!» Чтоб ты, волк, провалился — пропадай тут теперь из-за тебя.
Сама лиса осталась на крыше, подумала: собаке сюда не забраться; медведь влез на толстую ель, а волк спрятался под кучей хвороста.
Вот собака, кошка, петух и гусь подошли совсем близко. Кошка сразу заметила кончик волчьего хвоста, который нечаянно остался торчать из- под хвороста. Посмотрела она одним глазом, посмотрела другим, решила, что это мышь и — хоп! — кинулась на него. Волк испугался, завопил во всю глотку и помчался в лес.
При виде такой огромной мыши кошка перепугалась, вспрыгнула на ёлку, где медведь спрятался. И только тогда заметила там страшного зверя, когда вонзила ему в нос все десять когтей. Медведь заорал ещё громче волка, спрыгнул с верхушки ели, вывихнул себе шею и тоже удрал в лес.
А петух и гусь взлетели на крышу. Гусь голосил так, что на весь свет было слышно:
— Га-га, поймать бы врага! Поймать бы врага, га-га-га!
И лиса не усидела на месте, подумала, что эти двое пришли не иначе как за ней. Она света не взвидела, помчалась по гребню крыши и свалилась кубарем в крапиву. Обстрекала морду, даже расхворалась потом надолго от испуга. И нашла она своих друзей лишь на третий день в Вильяндимаа {3} у ручья Синиалликас, где они жажду утоляли.
— Вот это была потасовка, братцы! — заохала лиса и тоже сунула свой нос в холодную воду.
— Ох-хо-хо, что уж об этом толковать. И то ладно, что шкуру свою спасли! — сказал медведь.
А волк благоразумно промолчал — побоялся, что ещё его самого возьмут в переделку.
Так окончилось это хождение в суд и исполнение судебного решения. Все были рады, что не произошло чего-нибудь похуже, и никто больше не осмеливался подходить близко к деревне.
А старый Карья-Эку жил припеваючи до конца дней своих.