Сказка. Волчья пища
Как бобыль Тихон и богач Гордей хлеб берегли да жадность испытали
Жил на краю деревни бобыль по имени Тихон. Жил бедно, но спокойно: день пройдёт — и ладно, кусок чёрствого хлеба — и на том спасибо. А неподалёку стоял богатый двор Гордея — человека крутого нрава и вечно недовольного. Гордею всё казалось, что у других жизнь слаще, а у него — хоть и сундуки полны, да радости мало.
Однажды Тихон пошёл в дальний лес за хворостом. Шёл он, голову опустил, думал про свои беды, и не заметил, как небо потемнело, ветер поднялся, а над лесом повисла тяжёлая грозовая туча. И вдруг прямо перед ним, будто из ниоткуда, упал тёплый каравай — румяный, с золотистой корочкой.
А сверху, из самой тучи, раздался голос, низкий и раскатистый, будто гром:
— На, возьми, брат, тоже хлеба. Когда будешь есть, всегда оставляй немного и клади в шкаф.
Тихон перекрестился, но каравай взял. Домой шёл, всё оглядывался: не снится ли? Дома он сделал ровно так, как велели: поел досыта, а маленький кусочек, с мизинчик, завернул в тряпицу и положил в старый дубовый шкаф.
На следующее утро открыл Тихон дверцу — и глазам не поверил: на месте крошечного ломтика лежал целый каравай, да ещё крупнее прежнего, пышный, будто только из печи.
С тех пор у Тихона хлеба стало вдоволь. Он не жадничал, не копил, но и не тратил зря: ел спокойно, а кусочек всегда оставлял. И каждый раз шкаф отдавал ему больше, чем он клал.
Гордей, конечно, сразу заметил перемену. Раньше Тихон иной раз к нему заходил — не то чтобы просить, а так, по-соседски, словом перекинуться. А теперь бобыль ходит прямо, улыбается, а в глазах — покой. Да ещё и поправился немного, не от сытости богатой, а от того, что тревоги ушли.
Не выдержал Гордей. Как-то раз нагрянул к Тихону без приглашения, встал в дверях, руки в боки, и рявкнул:
— Эй, сосед, что это у тебя за чудеса? Раньше ты крохами перебивался, а теперь будто в гостях у самого короля обедал! Рассказывай, откуда хлеб берёшь!
Тихон вздохнул, покачал головой:
— Да что там рассказывать, хозяин. Живу, как жил. Крохами, да Бог помогает.
Но Гордей не унимался. Кричал, топал, пока не вытянул из Тихона всю историю — про лес, про тучу, про голос и про шкаф, в который надо класть кусочек.
Выслушал Гордей, покраснел, будто его кипятком ошпарили, сплюнул и, не попрощавшись, вышел. Но не домой пошёл, а свернул в сторону поля, да и направился прямиком в лес.
«Вот, — думал он, шагая, — сейчас подожду, когда этот Дед-Грозовик начнёт волков кормить, и мне тоже каравай упадёт. А я уж его не в шкаф положу — я его продам, или в амбар спрячу, или… да хоть десять амбаров на него куплю!»
И стал Гордей ждать. Сидел за кустом, дрожал от нетерпения и холода, считал, сколько золота он на этом заработает. Наконец небо снова потемнело, туча нависла, и из неё посыпались караваи — по одному на каждого волка. Волки хватали и убегали в чащу, щёлкая зубами.
Когда последний каравай упал, голос из тучи пророкотал:
— Ступай за куст, там твоя доля сидит.
Волк, самый крупный и угрюмый, прыгнул за куст — и увидел Гордея. Тот от страха аж в землю вжаться хотел. Волк оскалился, шерсть дыбом встала, и Гордей рухнул на колени:
— Милый-золотой волчоночек, оставь мне жизнь! Всё, что хочешь, отдам!
Волк прищурился, поводил носом, будто прикидывал, стоит ли связываться. Потом сказал:
— Ладно. Оставлю тебе жизнь. Но только если поклянёшься отдать мне первое, что нам встретится в воротах твоего двора.
Гордей тут же подумал: «Ну, первым попадётся старая собака, или курица какая-нибудь, или мешок с зерном. Невелика потеря!» И выпалил:
— Клянусь!
Пошли они к деревне. Дошли до ворот, и тут прямо на них вышел огромный бык — самый сильный и дорогой на всём дворе Гордея. Волк даже не рыкнул — просто прыгнул, и всё было кончено.
Гордей бросился в дом, захлопнул дверь, дрожал и думал: «Лишь бы не за мной пришёл!» А волк остался у ворот и ел быка три дня подряд — до последней косточки.
После этого Гордей долго болел: ни есть, ни пить не мог — будто сама жадность ему в горло не давала. Лежал, стонал, а в голове всё крутилось: «Зачем я пошёл? Зачем клялся?»
Тихон, узнав про эту историю, только тихо усмехнулся в бороду и подумал:
— Поделом. Не за чудом надо гнаться, а добро беречь. Чудо ведь не для жадности даётся.
И правда, с тех пор Тихон жил по-прежнему: не богател сверх меры, не копил, но и не голодал. Каравай в шкафу продолжал расти, но Тихон знал главное правило — оставлять кусочек. И ещё он понял: чудо любит тишину и доброе сердце. А жадность, даже если она притворяется любопытством, всегда найдёт, чем себя наказать.
Говорят, если сейчас пойти на тот край деревни и заглянуть в старый домик у опушки, можно увидеть, как Тихон сидит у окна, пьёт травяной чай и улыбается. А в дубовом шкафу у него всегда лежит маленький ломтик хлеба — не на продажу, не на показ, а как память о том, что настоящее богатство — это когда хватает на день и есть что оставить на завтра.
__________________________________________
P.S.:
Пересказка сказки:
Якобсон, Аугуст Михкелевич (1904-1963) - эстонский советский писатель http://proza.ru/2021/10/22/1747
Сказки народов мира.
Эстонские сказки http://proza.ru/2021/10/22/1745
__________________________________________
ВОЛЧЬЯ ПИЩА
Однажды оказался бобыль в лесу как раз в то время, когда Дед-Грозовик волков кормил. Каждый волк получал свою долю и убегал в чащу. Под конец перед присевшим за кустом бобылём упал маленький каравайчик хлеба и голос сверху, из грозовой тучи, сказал ему:
— На, возьми себе, брат, тоже хлеба. Когда будешь есть, всегда оставляй немного и клади в шкаф.
Бобыль сунул каравай в карман и пошёл домой. Там он сделал так, как его учили: поел досыта и, оставив маленький кусочек, положил его в шкаф. Когда на следующее утро он открыл дверцу шкафа, то увидел, что из кусочка вырос новый каравай, гораздо больше, чем тот, который он принёс из леса.
Богач позавидовал тому, что у бобыля теперь не было нужды в хлебе. Гадал он, гадал, в чём тут дело, да так и не понял. И наконец, не вытерпев, пошёл к бобылю и закричал сердито:
— Эй, старик — что же это такое: где ты хлеб достаёшь? Раньше беспрестанно ходил ко мне клянчить взаймы и сам был тощ, как беркут, а теперь и не видно тебя, и растолстел совсем как я, или кто другой из моих набольших родных. Ну, говори! Рассказывай!
Бобыль ответил:
— Ох, милый хозяин, что об этой пустой истории говорить и рассказывать. Живу всё так же крохами изо дня в день, да к смерти ближе.
Хозяин не поверил и заорал ещё злее:
— Врёшь, своими крохами тебе не прожить!
В конце концов уступил бобыль назойливому хозяину и рассказал, что с ним случилось. Хозяин слушал-слушал, покраснел как индюк, сплюнул в сердцах и, не сказав ни слова, вышел вон.
По дороге домой созрел в уме хозяина хороший план. Не дойдя до деревни, повернул он нивами обратно и зашагал по меже в лес. А сам думал:
— Пойду-ка я тоже и подожду, как Дед-Грозовик начнёт кормить волков — так, авось, и я получу этот чудо-каравай.
И жадный богач ждал много дней подряд, пока не вышло всё так, как говорил бобыль. Каждый волк получил свою долю и убежал в чащу. А самому последнему волку сказали из грозовой тучи:
— Ступай ты за куст, там твоя доля сидит.
Волк тотчас прыгнул за куст, увидел спрятавшегося и хотел его загрызть. Но хозяин упал на колени и стал жалобно просить:
— Милый-золотой волк… волчоночек, оставь мне жизнь!
Волк, подумав немного, спросил:
— Что ты мне за это посулишь?
— Всё, что пожелаешь! — отозвался хозяин.
Волк опять задумался.
— Хорошо же, — сказал он, наконец. — Оставлю тебе жизнь. Но только в том случае, если ты поклянёшься отдать мне первое, что нам встретится в воротах.
Хозяин подумал, что первым встречным, наверно, будет не кто иной, как старая полуслепая собака Карья-Эку или какая-нибудь жалкая курчонка. И поэтому он сразу согласился.
— Отчего бы не поклясться, клянусь!
Пошли волк с хозяином в деревню. Дошли до ворот хутора, смотрят: навстречу им самый большой бык хутора. Прыгнул волк на быка и загрыз его.
Жадный хозяин, спотыкаясь, побежал в дом — в страхе, что волк и его рядом с быком уложит.
Волк же съел быка до последнего клочочка шерсти — ел три дня, оставил только начисто обглоданные кости.
Хозяин долгое время был болен — ни пить, ни есть не мог бедняга, ничего в горло не лезло.
Бобыль, услыхав про эту историю, усмехнулся в бороду и подумал:
— Поделом ему, жадюге.
А ты как думаешь — поделом ли это было хозяину?