* Сказки-Пересказки «ZirkaBaby»
* http://proza.ru/2017/09/24/765
______________________________________________
Сказка «Почему Конь Ветер всё время щиплет траву»
______________________________________________
На широком лугу, где трава была мягкой, как перина, а небо — высоким, как мечта, паслись двое: Конь по имени Ветер и Тяжёлый Вол по прозвищу Камень. Ветер был стремительный, с гривой, похожей на языки ветра, и вечно торопился: то хотел поскакать к реке, то заглянуть в овраг, то просто постоять и послушать, как поют кузнечики. А Камень был спокойный, неторопливый, будто из самой земли вырос — он шагал медленно, смотрел внимательно и почти никогда не спешил.
— Ох, — вздохнул однажды Ветер, оторвав голову от травы, — всё жую и жую, а всё равно будто не наелся. И отдохнуть бы, и побегать, да никак не получается. Только прилягу — хозяин зовёт, только вздохну — пора в упряжь.
— Это оттого, что мы большие, — пробурчал Камень. — Чем больше тело, тем больше ему нужно. Но я не жалуюсь. Мне и так хорошо.
Вдруг видят: по лесной тропе идёт старик. Не простой старик, а такой, будто сам лес его вырастил: седой, как туман, в плаще из мха, с посохом, похожим на корень старого дуба. За плечами у него был огромный мешок — не из ткани, а будто из переплетённых ветвей, тяжёлый, гнущий спину.
Дошёл старик до ручья, посмотрел на воду, вздохнул и обратился к Ветру:
— Дорогой мой конь, будь добр, перенеси меня на тот берег. Видишь, ноги у меня совсем старые, в иле увязну — и не выбраться мне, сирому да усталому.
Ветер и правда был добрым конём. Он посмотрел на старика, потом на зелёную кочку, потом на тропинку, по которой так хотелось пробежаться, и подумал: «А вдруг пока я его через ручей перевожу, трава станет не такой сочной? А вдруг хозяин придёт раньше, а я ещё не наелся? Да и отдыхать потом некогда будет…»
— Прости, дедушка, — сказал Ветер вежливо, но твёрдо, — сейчас никак не могу. Видишь, я должен есть. Потом, может быть, помогу.
Старик ещё ниже склонился, мешок будто потяжелел. Он повернулся к Камню:
— Милый вол, ты ведь спокойный и сильный. Не поможешь ли старому путнику? Ноги у меня совсем не держат, а в иле завязну — беда.
Камень поднял голову, посмотрел на старика не спеша, будто взвешивал каждое слово. Потом тихо сказал:
— Ладно, садись. Не дело, чтобы старый человек в ручье тонул, когда рядом есть тот, кто может помочь.
И правда: старик взобрался на широкую спину Камня, крепко держась за его рога, и Вол спокойно перенёс его через ручей. На другом берегу он аккуратно наклонился, чтобы старик мог спуститься.
А старик вдруг выпрямился, и плащ его перестал быть просто плащом — он будто засветился изнутри, как светится мох в лунном свете. Это был Лесной Отец — тот, кто знает все тропы, все ручьи и все сердца в лесу.
Он положил руку на лоб Камня и сказал:
— Ты не пожалел своего времени для чужого горя. За это тебе будет даровано: ты сможешь собирать силу не только днём, но и ночью. Пусть твоё тело само берёт из съеденного всё нужное, пока ты отдыхаешь. И пусть рога твои будут крепкими, чтобы никто не посмел обидеть того, кто умеет помогать.
Потом Лесной Отец повернулся к Ветру. Конь стоял, опустив уши, будто хотел стать меньше, чтобы его не заметили.
— А ты, Ветер, — тихо сказал Лесной Отец, — выбрал кормёжку вместо помощи. Не то чтобы это было зло — просто ты решил, что твоё время важнее чужого. Теперь твоё время будет уходить на то, чтобы утолять голод, и на отдых его почти не останется. Ты будешь есть, пока можешь, и всё равно чувствовать, что не наелся — потому что сытость не только в траве, она ещё и в том, что ты делаешь для других.
С тех пор так и повелось.
Вол Камень ходит по лугам спокойно, ест не торопясь, а ночью, когда лежит в тени и отдыхает, его тело тихо берёт из съеденного всё, что нужно, — потому и сил у него хватает на самую тяжёлую работу. А рога у него крепкие, как корни дуба, — ни один волк не подойдёт.
А Конь Ветер всё время щиплет траву. То тут, то там — будто надеется, что вот сейчас, на этой полянке, наконец-то почувствует настоящую сытость. Он и бегает быстрее всех, и видит дальше, и сердце у него доброе… но времени на отдых почти не остаётся: ведь голод его — не только от большого тела, он ещё и от того, что когда-то он выбрал «сейчас поесть» вместо «сейчас помочь».
Иногда, вечерами, когда солнце садится, а луга становятся золотыми, Ветер подходит к Камню и тихо говорит:
— Знаешь, иногда мне кажется, что если бы я тогда помог, то и трава была бы вкуснее.
А Камень кивает и отвечает:
— Может, и была бы. Но теперь ты знаешь: настоящая сытость — это когда ты не только ешь, но и помогаешь. И если увидишь старого путника у ручья — не думай долго. Время на помощь всегда найдётся, если сердце не спешит только к своей кормушке.
Так и живут они на лугу: один — спокойный, сильный, с рогами и тихой мудростью. Другой — быстрый, добрый, вечно жующий, будто хочет догнать ту самую минуту, когда можно было поступить иначе.
И если ты когда-нибудь увидишь коня, который всё время щиплет траву, даже когда вокруг никого нет, — не смейся. Может быть, он просто вспоминает тот ручей, того старика и ту минуту, когда мог сделать доброе дело, да не сделал. И теперь старается хоть травой заглушить это чувство — хотя знает, что заглушить его можно только одним: если в следующий раз помочь, не думая о себе.
ALEX ZIRK
__________________________________________
__________________________________________
Название песни: «Почему Конь Ветер всё время щиплет траву»
[Style]
Тёплая детская баллада в стиле фолк: акустическая гитара (перебор, будто шаги по лугу), виолончель (глубокие, спокойные ноты — как голос Камня), флейта (лёгкие, стремительные линии — как Ветер), мягкие ударные (ровный, естественный пульс, без навязчивости). Темп: 96 BPM (неторопливый, как прогулка по лугу), размер 4/4. Тональность: G major (светлая, но с лёгкой грустинкой). Динамика: от p до mf, с плавными переходами. Настроение: сначала — лёгкая усталость и суета, потом — мудрое спокойствие, в финале — тихая надежда: настоящая сытость приходит от добрых дел.
[Style]
Тёплая детская фолк;баллада: акустическая гитара, виолончель, флейта, мягкие ударные. Темп: 96 BPM, 4/4, G major. Динамика: от p до mf. Настроение: от лёгкой усталости к мудрой спокойности и тихой надежде.
[Intro]
[Гитара — мягкий перебор; виолончель — низкая тёплая нота; флейта — лёгкий проход; динамика p]
[Verse 1 — Storyteller]
На лугу широком, где трава — как мягкая перина,
А небо — высокое, будто мечта, что манит за собой,
Паслись вдвоём: стремительный Конь Ветер с гривой, как языки ветра,
И Тяжёлый Вол Камень — спокойный, будто вырос из самой земли.
«Ох, — вздохнул Ветер, оторвав голову от травы, —
Всё жую и жую, а будто не наелся никак…»
[Гитара ведёт усталый мотив; виолончель подчёркивает «тяжёлость» Камня; флейта вставляет быстрые ноты; динамика mp]
[Pre-Chorus]
А Камень пробурчал, жуя спокойно:
«Чем больше тело, тем больше ему нужно. Но я не жалуюсь».
И тут они увидели: по тропе идёт старик,
Будто сам лес его вырастил: седой, как туман, в плаще из мха.
[Гитара плотнее; виолончель — уверенные ноты; флейта затихает; динамика mp]
[Chorus]
Старик дошёл до ручья, вздохнул:
«Будь добр, Конь Ветер, перенеси меня на тот берег.
Ноги у меня старые — в иле увязну…»
А Ветер подумал: «А вдруг пока я его перевожу, трава станет не такой сочной?
А вдруг хозяин придёт раньше?..»
«Прости, дедушка, — сказал он, — сейчас никак не могу. Потом, может быть, помогу».
[Гитара чёткие аккорды; виолончель поддерживает ритм; флейта — суетливые линии; динамика mf]
[Verse 2 — Голос Камня]
Старик повернулся к Камню:
«Милый вол, ты ведь спокойный и сильный. Не поможешь ли старому путнику?»
Камень тихо сказал: «Ладно, садись. Не дело, чтобы старый человек в ручье тонул».
И перенёс он старика через ручей спокойно, без суеты,
А на другом берегу аккуратно наклонился, чтобы тот мог спуститься.
[Гитара — надёжный перебор; виолончель — глубокие линии; флейта почти не звучит; динамика mp]
[Bridge — Волшебство]
И вдруг плащ старика засветился — как мох в лунном свете:
Это был Лесной Отец — тот, кто знает все тропы и все сердца в лесу.
Он положил руку на лоб Камня: «Ты не пожалел времени для чужого горя.
За это тебе будет даровано: ты сможешь собирать силу и днём, и ночью».
А потом он повернулся к Ветру: «А ты выбрал кормёжку вместо помощи.
Теперь твоё время будет уходить на то, чтобы утолять голод,
И на отдых его почти не останется. Сытость — не только в траве, она ещё и в том, что ты делаешь для других».
[Только гитара и виолончель; гитара — тёплый перебор; виолончель — резонирующие ноты; флейта — один лёгкий звук; динамика p]
[Verse 3 — Вечер, тихая мудрость]
С тех пор так и повелось: Вол Камень ходит спокойно, ест не торопясь,
А ночью, когда лежит в тени, его тело тихо берёт из съеденного всё, что нужно.
Рога у него крепкие, как корни дуба — ни один волк не подойдёт.
А Конь Ветер всё время щиплет траву — то тут, то там, будто надеется:
Вот сейчас, на этой полянке, наконец;то почувствует настоящую сытость.
Он бегает быстрее всех, видит дальше, сердце у него доброе…
Но времени на отдых почти не остаётся — ведь голод его не только от большого тела,
Он ещё и от того, что когда;то выбрал «сейчас поесть» вместо «сейчас помочь».
[Гитара — ровный перебор; виолончель — тёплые ноты; флейта — лёгкие линии; динамика mp]
[Outro — Тёплый финал]
Иногда вечерами, когда солнце садится, а луга становятся золотыми,
Ветер подходит к Камню и тихо говорит:
«Знаешь, иногда мне кажется, что если бы я тогда помог, то и трава была бы вкуснее».
А Камень кивает: «Может, и была бы.
Но теперь ты знаешь: настоящая сытость — это когда ты не только ешь, но и помогаешь.
И если увидишь старого путника у ручья — не думай долго».
[Гитара мягко доигрывает; виолончель — глубокая нота; флейта — светлый звук; динамика pp; тишина]
__________________________________________
__________________________________________
P.S.:
Пересказка сказки:
Якобсон, Аугуст Михкелевич (1904-1963) - эстонский советский писатель http://proza.ru/2021/10/22/1747
Сказки народов мира.
Эстонские сказки http://proza.ru/2021/10/22/1745
__________________________________________
ПОЧЕМУ ЛОШАДЬ ВСЕГДА ЕСТ
Лошадь и бык паслись на лугу. Лошадь сказала быку:
— Утомляет меня, братец, это постоянное жевание. Хорошо, если бы оставалось время и на отдых после еды, да и понежиться не мешало бы. А теперь никак не могу досыта наесться.
— Это всё оттого, что мы слишком большого роста, слишком большого роста, — ответил, вздыхая, бык.
Вдруг видят они, идёт из лесу по тропе человек с большим-пребольшим мешком за плечами. Стар человек и сед, идёт согнувшись, на каждом шагу пыхтит и кряхтит, мешок, знать, тяжёлый, так и гнёт его в три погибели.
Дошёл незнакомец до ручья, посмотрел на воду и стал просить лошадь:
— Дорогой, золотой жеребчик, будь добр, перенеси меня через ручей. Видишь: нога коротышка, подошвы стоптаны, попаду, бедняга, в ил, и не вылезти мне, сирому и убогому.
Сердце у лошади было доброе. Она думала, думала и совсем было уже согласилась, да, заметив зелёную кочку, передумала и сказала приветливо:
— Иди себе, старичок, — некогда мне тебе помогать. Ты же видишь, я должна есть. Скоро придёт хозяин и поведёт меня на работу, а помогая тебе, я могу остаться голодной.
— Ой, ой, ой, никак мне придётся утонуть в ручье, — загоревал седой дед.
— Ну что ж, утонешь, так утонешь, жаль мне тебя. Но на свете каждый стоит сам за себя, — посочувствовала лошадь и продолжала есть.
Старичок ещё больше сгорбился — мешок на его спине, казалось, стал ещё тяжелее. Наконец, обратился он к быку, заохал и стал просить снова:
— Милый бычок, пахарь и кормилец. Не будешь ли ты так добр, не перенесёшь ли меня через ручей? Видишь: нога коротышка, подошвы сбиты, попаду, бедняга, в ил, не выбраться мне, хилому и немощному.
Бык был угрюмым животным — бродил он всё больше один, бывает, за день и слова не скажет. А тут поднял голову и сказал, мыча:
— Не беда, дедушка — как-нибудь справимся. Скоро на работу идти, и в брюхе пусто, а странникам надо помогать. Обопрись на моё бедро и лезь на спину, переправа займёт время у таких поворотливых, как мы с тобой.
На другом берегу бык осторожно помог деду спуститься на землю и хотел было поспешить обратно на пастбище. Но седой старичок — а это был не кто иной, как сам Лесной Отец, — остановил его и сказал:
— Славный ты, бычок. За то, что мне помог, будет у тебя впредь всегда вдоволь еды и на отдых время останется. Отныне ты себе будешь собирать пищу про запас и съедать её во время сна.
Заодно он дал быку рога в защиту от злых волков.
Лошади же Лесной Отец сказал так:
— За то, что кормёжку посчитала важнее помощи странникам, ты никогда не будешь сыта, а будешь есть всё свободное от работы время.
С той поры лошадь тратит на еду всё своё время отдыха, а бык собирает пищу про запас, ложится и жуёт во сне жвачку.