Надежда каждый день ждала почтальона. Добросовестный человек приносил весточки с фронта каждую неделю примерно в одно и то же время. Семья Надежды получала их первыми, так как их дом был в самом начале села. Но однажды он проскакал на своём коне мимо. Надежда прижилась лбом к холодному стеклу окна, провожая затихающий топот.
— Ничего, значит не смог написать. Значит не было возможности. Может быть бои были тяжкие и не до писем было. Я дождусь тебя, родной мой, любимый мой! — посылала она нежные слова проплывающим облакам.
В тот день в село пришли три похоронки, однако вечером почтальон не стал отдавать адресатам эти страшные строки на листах бумаги, от которых леденело сердце, и которые отказывался принимать разум. Он решил дождаться утра и, собрав односельчан всех вместе, сообщить им горестные вести.
Похоронку получила и Надежда. Шёл четвёртый год войны. Вале, её дочери, исполнилось пять лет.
— Мне нельзя плакать! Нельзя притягивать беду! А вдруг это ошибка? Бывает же такое, что человек числится погибшим, а на самом деле оказывается живым, — успокаивала она себя и родителей, зная, как безнадёжно звучат эти ничем не подтверждённые слова.
Её оптимизм вселял веру, искорку надежды, не зря же у неё было такое имя.
Еще почти целый год жители села жили ожиданиями и надеждой на окончание этой варварской, страшной, казавшейся вечностью, войны.
Продолжение http://proza.ru/2022/01/27/1736