1.
— Мама, как называется водичка, в которой огурцы плавают? — спрашивает трехлетняя Аня.
— Это рассол.
— Хочу пить этот рассол! Буду, как Дюймовочка.
— A Дюймовочка-то тут причём? Она пила рассол? Что-то не припомню я такого места в сказке!
— Она же пила рассол с разных листочков и лепесточков! А я буду из банки.
— Ой, держите меня! Да не рассол она пила, а росу!
2.
Анюте чуть больше трех лет. Сидит, рассуждает:
— У мамы есть очки, у бабы Лины есть очки, у бабы Яны есть очки, у деда Толи есть очки, у деда Вовы есть очки, у папы...
В рассуждениях кроется прозрачный намек: у всех есть очки, а у нее нет. Это несправедливо! Недавно она точно так же рассуждала о компьютерах — у всех есть, а у нее нет, надо срочно купить!
Но тут она замолкает — вспомнила, что никогда не видела папу в очках.
— Папа, — спрашивает она, — у тебя есть очки?
— Нет, малышка, — отвечает папа, — у меня нет очков.
Аня, с изумлением:
— Как же ты живешь, папа?
3.
У нас в гостях приятель. Сидим, болтаем. В это время невестка приводит четырехлетнюю дочку. Гость идет ей навстречу, протягивает руку:
— Ну, давай знакомиться. Я — Давид.
Анюта замирает. Брови ее подскакивают вверх, рот приоткрывается.
Гость, видя такое откровенное изумление, поясняет:
— Так меня зовут. Ты никогда не слышала такого имени?
Аня наконец выходит из ступора.
— Никогда не слышала... Вас зовут — Ядовит???
4.
Четырехлетняя Аня рассказывает, захлебываясь от гордости:
— Лина, ты знаешь, я устроила большую помойку!
— И где же ты её устроила?
— На террасе. Вот, смотри: и стулья помыла, и стол помыла, и даже дверь помыла!
Слово использовала — не придерёшься. С какой стороны ни посмотри (хоть со стороны действия, хоть со стороны результата) — действительно, бо-о-ольшая помойка получилась!
5.
Анюта играет в свою любимую, ею же самой придуманную, игру — в динозавров. Вдруг ни с того ни с сего она падает на ковер и лежит, не двигаясь, молча, с закрытыми глазами. Я в испуге кидаюсь к ней:
— Аня, что случилось? Ты что — споткнулась? Ушиблась?
— Нет, ты не понимаешь. Я же тебе говорила — я в динозавров играю. Я — последний динозавр, все остальные уже вымерли, вот и я теперь лежу, вымираю...
Ага, понятно. Для четырехлетнего ребенка, имеющего о смерти весьма смутное представление, что умерли, что вымерли — всё едино.
— И долго ты так лежать будешь?
— Пока не вымру совсем.
— А дальше что будет? — спрашиваю.
— Не знаю, — отвечает, — наверное, буду в людей играть.
- А в людей — это как?
— Ну, буду первым человеком...
6.
— Что-то не рассчитала я сегодня. Многовато гречки сварила. Что делать будем? Завтра доедать? — советуюсь я с Анютой.
— Нет, завтра доедать не будем.
— Почему же?
— А мама говорит — это нехорошо: сегодняшнюю еду завтра доедать.
— И что же с ней прикажете делать? Выбросить, что ли?
— Зачем выбрасывать? Послезавтра доедим...
А что, логично: завтра нехорошо, но насчет послезавтра-то никаких указаний не было, так почему бы и не доесть?
7.
— Мы ставим в школе пьесу "Красавица и Чудовище"! Я играю главную роль, — рассказывает Аня.
— А кто играет Красавицу? — спрашивает её младшая сестра.
У детей своя логика. Не подумайте, что младшая иронизирует, она и в самом деле всерьёз считает, что в "Красавице и Чудовище" главный персонаж — Чудовище! Он загадочен, нестандартен, эмоционален, его намного интереснее играть, чем Красавицу. А главное — она верит в Аню и убеждена, что роль эта Анюте по плечу!
И у меня такое чувство, что она совершенно права!