Глава 10.171. А что такое общество?
— Виктория, может, ты объяснишь, что такое общество?
Мужчины переглянулись и тихо рассмеялись — все в этом доме понимали, куда клонит Дианочка своим вопросом. Мы сегодня с утра в Порту. Пока я помогала с проектом в местном офисе фирмы Воронцовых, который они открыли здесь несколько лет назад, Диана с моей Ксюшей, весь день гуляли по старому городу. Бабуля пять лет преподавала здесь высшую математику в университете, и я прекрасно помнила, как она и мой надёжный друг Вили, если он не был на гастролях, водили меня по этим мостовым. Владимир Александрович позже удивлялся моим познаниям, а бабушка Ксюша только улыбалась — она-то знала, что её внучка не приедет в страну, не изучив её душу по книгам и картам. Так было с детства: в каждой квартире моих родственников стояли целые стеллажи со справочниками по географии, искусству и истории. К школе я готовилась так же — никогда не открывала скучных учебников по литературе или истории в течение года, а лишь пролистывала их перед экзаменом, с лёгким презрением отмечая, как много всего важного, живого и настоящего в них было упущено. На общество людей я смотрела примерно с такой же высоты птичьего полёта.
— Виктория, ты не ответила маме на вопрос! — напомнил Влад, но в его тоне сквозила не досада, а любопытство.
Ден лишь усмехнулся, зная, что я уже собрала мысли в чёткую, отточенную формулу. Все здесь ждали от меня не определения из учебника, а вспышки, откровения.
— Все ждёте оригинальности? Что ж, Дианочка, слушай, — я сделала небольшую театральную паузу. — Если объединить людей — тех, кто умеет думать, чувствовать, создавать что-то помимо себя, — то это и будет общество. Союз душ, а не просто скопление тел.
— А если... нелюдей, Викуля? — мягко, но настойчиво уточнил Ден, бросая взгляд на остальных.
Я встретила его взгляд, и в моих глазах не было и тени сомнения.
— Ден, ты и сам прекрасно знаешь ответ. Если объединить тех, у кого нет ни мысли, ни чести, ни общей цели, кроме мелкой выгоды, — это будет не общество. Это будет просто сброд. Стая, движимая лишь инстинктами.
В комнате повисла короткая, но очень значимая тишина. Мои слова, как всегда, упали точно в цель — без прикрас, без компромиссов.
— Всё! На этом философский вечер объявляю закрытым, — с улыбкой заявила я, вставая. — Пора репетировать с Эдиком. Скоро же концерт.
Диана лукаво улыбнулась, и в её взгляде читалось искреннее восхищение.
— Какие же прекрасные мгновения вы нам сегодня подарите... — протянула она с намёком. — Надеюсь, как и тогда, в Сен-Тропе.
Ксюша лишь покачала головой с той самой, милой и понимающей улыбкой, с которой всегда обращалась ко мне. В этой улыбке читалось всё: и гордость, и лёгкая укоризна за резкость, и безграничная любовь. Она точно знала, какие струны во мне задеть, чтобы музыка внутри зазвучала ещё ярче, ещё страстнее. Её молчаливое одобрение и лукавый взгляд Дианы были лучшим камертоном перед выходом на сцену.