Термин «Богочеловек» впервые изобрёл Ориген, живший в конце II — первой половине III века от Рождества Христова, то есть много лет спустя после появления евангелий и книги Откровения, в которых этот термин напрочь отсутствует. В Богочеловеке, согласно догматам веры, соединены неслитно и нераздельно (прямо квантовая механика!), неизменно и неразлучно 2 природы: Божественная и человеческая.
Догмат о Богочеловеке, под которым понимался предвечно рождённый Бог-Сын, воплотившийся в Сыне Человеческом, утверждался постепенно, на протяжении многих десятилетий и в борьбе с многочисленными ересями.
По иронии судьбы еретиком внезапно оказался сам Ориген, который и изобрёл этот термин. По учению Оригена, Бог-Сын находится ниже в Божественной вертикали власти. По церковному же канону они равны между собой.
А Александрийский священник Арий и вовсе имел наглость утверждать, что Бог-Сын был только подобием Отца Небесного. Якобы Сын не был наделён Божественными качествами при рождении от Святого Духа, но получил их от Бога-Отца при Крещении тем же Святым Духом.
Надо же: небезызвестный сэр Исаак Ньютон придерживался точно таких же еретических взглядов!
Живший 2 столетия спустя после Оригена архиепископ Константинополя Несторий настаивал на двойственной природе Иисуса, который, по его мнению, был полностью Богом и полностью человеком. Такое своеобразное «бракосочетание душ», хотя «к тому времени ортодоксальные христиане уже давно считали, что Христос был единой личностью» [1]. Враги Нестория заявили, что такая двойственность нарушала единство Христа и таким образом превращала его из Богочеловека в простого человека.
К тому же несторианская ересь утверждала, что женщина не могла родить Бога, а могла родить только человека, в котором воплотилось Слово, Божественный Логос. Аргументы Нестория звучат вполне логично и убедительно:
«От плоти может родиться только плоть, и Бог, как чистый Дух, не мог быть рождён женщиной; создание не могло родить Создателя.
Мария родила только человека, в котором воплотилось Слово; она родила человеческое орудие нашего спасения. Слово приняло плоть в смертном человеке, но само оно не умирало, а, напротив, воскресило и того, в ком воплотилось» [2].
А вот монофизиты (от др.-греч. монос — «один, единственный» + физикс — «природа, естество»), в противовес Несторию, утверждали, что Иисус обладал только одной, а именно Божественной природой, одним-единственным естеством Бога, но не человека.
Была ещё масса других ересей, с которыми успешно боролась тогда ещё единая христианская церковь. Однако сам факт многочисленных расхождений в вере по вопросу о Богочеловеке и его Боговоплощению, под которым понималось принятие Богом образа человека, говорит о многом. Как-то не укладывается это понятие в обычной человеческой головушке.
Ветхий Завет, из которого вытек Новый Завет, явно не приемлет идею равенства Бога и человека, которая издавна расценивалось как кощунство. Человек — раб Божий, и только! Поклонению Богу — да, жертвоприношение Богу — да, покорность — да. Слиянию Бога и человека воедино — нет, равенству Бога и человека — категорическое нет.
Средиземноморье является колыбелью древних цивилизаций: Древний Египет, Финикия, Древняя Греция, Древний Рим. Здесь же была и Древняя Палестина, известная как «Святая земля». Именно в ней и происходили главные библейские события. Согласно Библии, это была Земля обетованная, обещанная Богом ветхозаветным патриархам.
В Средиземноморье переплелось множество древних культур, мифов разных народов и различных религий. Здесь творили античные философы, созидавшие свои синкретические философские системы из различных верований.
Так, живший в одно время с Христом богослов и философ Филон Александрийский, бывший апологетом иудаизма и знатоком греческой философии, учил, что есть Бог, есть человек, есть Посредник между Богом и людьми, он же Логос.
В то время в греческой мифологии были широко распространены представления о детях и избранниках богов. Так, небезызвестный Геракл был сыном верховного олимпийского бога Зевса и царской дочери Алкмены — жены фиванского царя Амфитриона. Потому, мол, и совершил свои 12 подвигов. Такова особенность первобытного мифологического сознания, подчёркивающего исключительность человека через акцентирование внимания на его божественном происхождении.
Практически у всех античных полубогов и героев отцами являлись олимпийские боги. Языческие боги порождали своих детей в результате обыденного совокупления с земными женщинами и зачатия последними от их семени. Подобным образом дело было и в Египте, где фараоны рождались от семени бога.
Так же было и в далёкой Индии. Согласно преданию, Будда, как и Христос, родился в результате непорочного зачатия, хотя Богочеловеком он не стал по причине отсутствия в его учении Бога.
Так же было и в далёкой Персии. По преданию, от непорочного зачатия родился 25 декабря и персидский бог Митра:
«Анигита — Мать Митры — рассказывает:
«Мой сын Митра появился на свет ещё тогда, когда о таком боге, как Иисусе Христе, на земле не было и слуха. Я родила Митру раньше, чем Майя Будду. Митра чудесно родился 25 декабря в пещере. Рождению моего сына предшествовало появление звезды. Увидев её, три мага пустились на поиски нового рождённого с дарами: золотом, ладаном и миррой, но первыми пришли пастухи, пасшие свои стада около пещеры. Они приветствовали спасителя как бога-страдальца и искупителя грехов, отдавшего жизнь за счастье человеческого рода. Он явился с пылающим факелом в одной руке и с мечом в другой. Митра после прощальной вечери умер распятым на дереве и был похоронен в пещере, но вскоре ожил и вышел из пещеры, отвалив тяжелый камень. Он вознёсся на небо, но появился, чтобы судить живых и мертвых» [3].
Вам это ничего не напоминает?
Боги умирали, но гибель богов не означала конца истории. Умирающий бог впоследствии воскресал. Так же, как увядает и воскресает природа в зависимости от времени года. Умирающий и воскресающий бог — это общее культурное наследие древних земледельческих цивилизаций. Практически у всех их он был рождён 25 декабря, в день зимнего солнцестояния.
Христианский канон целиком и полностью заимствовал логику и схему Боговоплощения из более ранних культов близлежащих народов, наделив, однако, христианского Мессию качествами Богочеловека.
В официальном христианском вероисповедании Иисус Христос стал «сшедшим с небес Сыном Человеческим, сущим на небесах», Богочеловеком, в котором неведомым образом уживается неслитно и нераздельно Божественная и человеческая природа. Канонический Богочеловек занял и место мудрого человека, пророка Иисуса Христа у иудео-христиан, и место Божественного Логоса, не имеющего в себе вообще никакой человеческой природы, в учении гностиков.
Место бесформенного «Агнца закланного» из книги Апокалипсиса в церковном каноне и Кредо занял евангельский Богочеловек, изначально и необъяснимо сочетающий в себе природу Бога и человека.
Верую «во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рождённого от Отца прежде всех веков, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рождённого, не сотворённого, одного существа со Отцом, через Которого всё сотворено;
для нас людей и для нашего спасения сошедшего с небес, принявшего плоть от Духа Святого и Марии Девы и сделавшегося человеком», — гласит Кредо.
Место апокалиптического Человека-Победителя, восходящего наверх, к абсолютному совершенству, к Высшей Победе, занял Бог, который был рождён предвечно и снизошёл с Небес в облике простого смертного.
Бога лепит человеческое сознание. Примитивное мифологическое сознание лепит и созидает антропоморфных языческих богов. По мере развития сознания идея Бога всё более абстрагируется, всё больше теряя человеческие черты, всё более отдаляясь от человека. Бог всё больше и больше уносится в Небесную высь, в вечность и бесконечность, в неподвластную человеку стихию Духа.
В культуре Средиземноморья человеческому сознанию исторически гораздо ближе и понятней имеющая древние корни идея нисхождения Бога и Боговоплощения, чем идея восхождения человека к высотам Духа, слияния человека с Божеством на «седьмом небе» Духовного совершенства.
Точно так же ограниченному человеческому сознанию ближе идея о том, что Солнце вращается вокруг Земли, а не наоборот.
Поэтому апокалиптический Агнец — Победитель, Сын и наследник Бога — трансформируется в сознании ранних христиан в Богочеловека. Трансформируется благодаря активным усилиям церковных иерархов, сформировавших канон единой государственной христианской церкви.
Так привычней и доступней народу. Так больше почёта и уважения самому священному сословию. Так проще верить пастве. Верить, но не понимать. Древняя культурная традиция и особенности неразвитого, «приземлённого», мифологического, профанного, дихотомического сознания глушит логику и высшую мудрость Откровения.
Так формируется догматический канон и слепая вера. Всё, что этому канону и этой вере противоречит — от лукавого, в данном случае от Сатаны и его ученика Антихриста. Так учит церковь, завладевшая могучей духовной властью. Но соответствуют ли этот канон и эта вера логике самих священных книг, из которых, собственно, и вылилось христианское учение?
Книга Откровения является по времени написания одной из самых ранних, а по значению самой важной книгой Нового Завета. В ней нет никаких указаний, никаких ссылок на личность Агнца закланного, которые так интересуют обывателя, но зато виден ритм, пульсации Космоса. И этот ритм прослеживается спустя 2 тысячи лет в важнейших научных открытиях.
В ней нет биографии Христа и нет Богочеловека, зато есть Агнец закланный, зато есть смертный Победитель из рода людского, который «наследует всё». Победитель, который «достоин принять силу и богатство, и премудрость и крепость, и честь и славу и благословение» (Откр. 5:12). Победитель, удостоенный чести воссесть на троне Творца, который у христиан почитается как Бог-Отец. Победитель, который призывает простых смертных следовать его дорогой, дорогой Высшей Победы, дорогой восхождения к вершинам Духа и к «Небесному престолу».
То есть первоначально в Откровении речь идёт не о Боге-Сыне, спустившемся с Небес на землю, а наоборот, о человеке, достойном занять трон Отца! Бог-Сын появляется уже в дальнейшем, уже после смерти Агнца как бы закланного, который по законам Космоса, недоступным людскому пониманию, становится Богом-Сыном. Это может означать только одно: речь идёт именно о восхождении от низшего к высшему, о Человеке, ставшем Богом-Сыном, а не наоборот, как считается в христианском каноне, утверждённом 17 веков назад.
И далее, если следовать логике всё того же Откровения, смертный человек — Агнец закланный, ставший Сыном Божьим, точнее Богом-Сыном, выполняет свою главную спасительную миссию, а именно — Священный брак со «святым городом Иерусалимом» и «первое воскресение к вечной жизни 144 тысяч праведников». Священный брак знаменует начало нового бытия, которое получило в раннем христианстве название Царствие Божие, а в позднем христианстве — Парусия. Именно скорое ожидание этого Божественного Царства было основной движущей силой раннего, первоначального, коммунистического христианства, в котором богатство считалось греховным, а во главу угла было поставлено полное отречение от мира.
Но на смену первоначальному христианству отверженных пришла государственная католическая (вселенская) церковь. Церковь обрела власть, сравнимую с властью светской, властью Кесаря, императора могущественной Римской империи. Власть государственная и власть церковная объединили свои усилия. В результате объединения и родился канон веры, представленный на суд императору Константину.
В освящённом церковью и государством христианском каноне двухступенчатая логика движения к Царствию Божию, ясно видимая в книге Откровения, уже отсутствует напрочь, о «первом воскресении» церковь вообще не упоминает, а Человек, возвысившийся до уровня Бога, вызывает у «отцов церкви» чувство священного негодования.
С незапамятных времён канон утверждает под страхом анафемы, что Иисус Христос, «сущий на небесах», родился чудесным образом от соития Святого Духа с девой Марией. Он — не простой смертный, он — Богочеловек. В нём изначально и предвечно неведомым образом сочетается и природа Бога, и природа человека. Он сошёл с небес, принял человеческий образ, вочеловечился, являясь одновременно не слитно и нераздельно сущим с Отцом Небесным.
«Я и Отец — одно», — так утверждают Библия и церковный канон.
Нечто подобное утверждает с недавних пор и голографическая парадигма, в которой всё заключается во всём.
Только смысл этого смелого утверждения в каждом тоннеле реальности свой. Смысл этого таинства в христианском каноне передаётся как единство уникального и неповторимого предвечно рождённого Богочеловека — Сына Божьего — и самого Бога.
В голографической парадигме это фундаментальное единство части Целого — микрокосма, человека — и самого Целого — макрокосма, Вселенной.
В восточных же философиях Освобождения это есть холистическое единство индивидуального духа — атмана — и Вселенского Духа — Брахмана.
В разных мировоззрениях есть единство Бога-Сына и Бога-Отца, есть единство Сына Человеческого и Бесконечно Организованной Голодинамики, есть голографическое единство микрокосма и макрокосма, есть единство Атмана и Брахмана. Как гласит Ригведа,
«Истина одна, мудрецы называют её разными именами».
Однако интерпретации этого единства различны: так, в христианском каноне она исходит из слепой веры во всемогущего и всеблагого Бога, Правителя мира, а не из веры в скрытое, но неизмеримое Духовное могущество самого человека. Приход в мир Спасителя, единосущного Отцу Небесному, якобы продиктовано Высшим Промыслом Бога в целях спасения человечества от первородного греха.
Согласно канону, Спаситель приходит во славу Отца Небесного, являет миру Высшее Благо, Божественное добро Небесного Правителя, воплощённое в человеческом обличье. Бог-Сын якобы зримо олицетворяет собой это Высшее Благо. Далее Бог-Отец якобы приносит в жертву своего Сына, спустившегося с Небес на землю и воплотившегося в смертного человека, который затем принимает крестные муки и гибнет на кресте. Мол, Христос терпел и нам велел. Он воскрес, и мы воскреснем по воле Бога.
Именно этот пример мученической смерти и последующего Воскресения по воле Бога якобы и призван стать спасительным для человечества, направить его по пути Божьему, пути спасения. Такова незатейливая логика ортодоксальной веры.
Если этого догмата нет, то рухнет всё здание веры в искупление от греха и смерти через Бога-Сына, сшедшего с Небес и воплотившегося в человека. Но в этом ли нисхождении Бога и его воплощении в Человека заключается истинный смысл Спасения и миссия Спасителя-Мессии?
Может, понять скрытый смысл этих таинств нам в какой-то степени поможет философия неоплатонизма, в которой есть понятия «эманация» и «теургия»?
Продолжение следует: http://proza.ru/2023/05/04/180
На главную: http://proza.ru/2023/02/24/271
Примечания:
1. Эрман Барт Д. «Как Иисус стал богом»
2. А. Тьерри. Ересиархи V века: Несторий и Евтихий, Часть I, гл. 1
3. Цит. по Волгин М.С. «Чудо непорочного зачатия Иисуса Христа»
20 февраля 2023 года