http://proza.ru/2023/03/25/1884 - начало
http://proza.ru/2023/04/01/86 - предыдущая глава
«Когда мы были молодые
И чушь прекрасную несли,
Фонтаны били голубые
И розы красные росли»
- Гениальная поэтесса Юнна Мориц, - задумалась Дарья, - а это как прекрасно:
«Мальчик шёл, сова летела,
Крыша ехала домой,
Эта крыша не хотела
Спать на улице зимой.
Мыли блюдца два верблюдца
И мяукали дрова,
Я ждала, когда вернутся
Крыша, мальчик и сова.
Спит диван со мной в обнимку,
Пляшет снег над головой,
Вдруг я слышу - в кнопку бимкнул
Мальчик с крышей и совой!
Я от этого бим-бома
Стала песней на слова,
Я пою, когда все дома -
Крыша, мальчик и сова.
Мальчик шёл, сова летела,
Крыша ехала домой -
Вот какое было дело
В среду вечером зимой!»
Писательнице немедленно захотелось стать «песней на слова» и «прекрасную чушь», как у Юнны Мориц, воспеть:
«Тетрадку дайте мне, тетрадку —
Чтоб этот мир запечатлеть,
Лазурь, сверканье, лихорадку!
Давясь от нежности, воспеть»
Себя вспомнила в юности, когда мир так прекрасен, что обнять хочется. Красота вокруг становилась невыносимой, что-то щелкало в голове, и вдруг переставала касаться земли. Отрывалась сантиметров на пять и летела. Где угодно: на улице среди людей, в полях, – везде, где заставал щелчок.
Внешне выглядела как все. Граждане не замечали, ей даже нравилось, что они такие невнимательные. Улыбалась. Проверяла на всякий случай, не слишком ли высоко оторвалась и дальше летела.
Чаще всего щелкало весной. В пору цветения одуванчиков. Вокруг высотки Главного здания университета целые поля одуванчиков расстилались желтыми коврами. Везде. Таких огромных потом нигде не видела. Слоновых. С толстыми стеблями до колен, с цветами по десять сантиметров в диаметре. Уникальное какое-то место, волшебное.
И снова-здорово, щелчок, она больше не студентка, а Королева Одуванчиков, королевство своё торжественно обходит, или, там, облетает. Граждане опять не замечали, и ей опять это нравилось.
Чушь в те времена не несла. Вообще молчала. Кто-то ей наплел про «молчание-золото», а она поверила. Говорили другие. Умно, как ей казалось.
С этим «золотым молчанием» вляпалась основательно. Однажды настоящий шок заработала. У себя дома. За столом.
Жила студенткой у бабки и деда-профессора. С невеселыми такими стариками, угрюмыми даже. Грозного деда в его институте так боялись, что, когда в коридор выходил, коридор пустел. Студенты и преподаватели за двери разбегались.
И вот пришла однажды в гости подружка-студентка, её за стол позвали, и произошло что-то странное. Подружка посмела с ними говорить? И даже спорить? Дарья поняла, что сейчас катастрофа произойдет, глаза на подругу вытаращила, чтобы предупредить конфликт. А его нет! Конфликта. Бабка с дедом не только слушают, улыбаются и смеются. Внучка их такими еще не видела.
Снести это всё было невозможно. Ушла на кухню, дверь закрыла и села на табурет. Осознать происходящее. Подумать в тишине. Оставаться за столом бесполезно. Ей нечего сказать, поддержать беседу.
Что не так? Правило не работает? Молчать научилась идеально, а этого мало? Поняла, что пока молчала, не научилась самому главному – думать. И наверстать упущенное время будет трудно.
Только с детьми и может кое-как разговаривать, не боясь казаться глупой. Они её всерьез воспринимают, и самой симпатичны выдумщики эти. Четырехлетние особенно симпатичны.
Попался такой в поезде. В одном купе ехали. У него еще мама была. Что-то неправильное делал. Негигиеничное. Свитер свой шерстяной вылизывал. Пыталась сказать, что так делать нельзя, тот зарычал.
- Ты что, котенок? – удивилась студентка.
- Р-р-р - мья-у!- оскалился котенок.
- Тебя наказать надо.
- А я тебя съем!
- Мама накажет.
- А я маму съем.
- Милиционера позову.
- Милиционера съем.
- Начальника поезда.
- Съем! – вошел в раж грозный зверюга.
- А кто тогда поезд поведет?
- А я его съем.
- Поезд?
- Поезд съем!
Спорить было бесполезно, он и земной шар готов был съесть. Когти выпустил, рычит.
- Мамочка, у вас ребенок случайно не голодный? Может его покормить, пока нас вместе поездом не съел?
Мамочка погладила нежно страшного зверя, дала ему яблоко и успокоила пассажирку:
- Он не голодный, это у нас нормально.
Котенком еще ничего, а если молотком себя вообразит? Видела таких. Пока бьется головой о мягкие предметы, о спинки диванов и кресел, не опасно. А когда дверь головой колотить начнет и приблизится к углу шкафа – спасай немедленно. Кровищи будет! Он же всерьез играет. Дети очень серьезные люди.
Однажды зашла в гости, там шестилетний мальчик был, ему уже легенду про короля Артура прочли, Моби-Дика любил, серьезную литературу, толстую такую книжку, вершину гуманизма. Подошел и серьезно попросил ноги из-под стола убрать. Сказал, что это смертельно опасно.
Гостья покосилась на родителей:
- Правда опасно?
- Правда, лучше убери ноги. У него под столом крокодил живет.
- А сам-то он его не боится?
- Нет.
- Ручной?
- Дикий. Его только под столом бояться надо, там у него своя территория, он с неё не уходит.
Поджала ноги под стул. А дошкольник ходил вокруг, поднимал скатерть и под стол заглядывал.
Что ему там было интересно со второго раза догадалась, когда родители отвернулись и он её за зад ущипнул. Потом второй раз ущипнул, когда второй раз отвернулись. Скорее всего интеллектуального ребенка под столом интересовало, что у тетенек находится под юбкой.
Гостья не стала жаловаться родителям на гаденыша, самостоятельно свой зад от него берегла.
Другой гаденыш рос у соседки. Та из сил выбивалась, одна зарабатывая ему на куртки и сникерсы, гордилась очень, что дает ребенку самое лучшее. И что? Благодарность получила?
Её учительница в школу пригласила, разобраться, почему мать истязает ученика. Тот умолял маму в школу не вызывать, она его убьет. Только с виду добрая, притворяется на людях, а бьет каждый день. Ныл, что его не наказывать, спасать и жалеть надо. Мама у него злая. Такая страшная, что отняла у него любимую морскую свинку и живую в супе сварила. А потом есть заставила. Плакал и ел.
АНТРАКТ
Да, да, писательницу не убьёшь. О чем бы ни взялась сочинять, всё равно скатится к детям, кошкам и игре со словами. Пусть пишет, так спокойней. Как говорится:
- Что гадать нам, удалось - не удалось...Вы пишите, вы пишите, вам зачтется… Я потом, что непонятно, объясню.
***
Живописцы, окуните ваши кисти
в суету дворов арбатских и в зарю,
чтобы были ваши кисти словно листья.
Словно листья,
словно листья к ноябрю.
Окуните ваши кисти в голубое,
по традиции забытой городской,
нарисуйте и прилежно и с любовью,
как с любовью мы проходим по Тверской.
Мостовая пусть качнется, как очнется!
Пусть начнется, что еще не началось!
Вы рисуйте, вы рисуйте,
вам зачтется…
Что гадать нам:
удалось — не удалось?
Вы, как судьи, нарисуйте наши судьбы,
наше лето, нашу зиму и весну…
Ничего, что мы — чужие.
Вы рисуйте!
Я потом, что непонятно, объясню.
(Булат Окуджава. 1959 г.)
***
http://proza.ru/2023/04/04/1587 - следующая глава