Утро началось с пробежки.
Ксюша бежала по парку, стараясь держать ровный темп и не смотреть на прохожих. Воздух был еще прохладный, дорожки влажные после ночи, а листья на деревьях шевелились так тихо, будто город пока не проснулся до конца.
Она немного сбавила скорость, опустила глаза на часы и проверила пульс. Когда подняла взгляд, то увидела белку.
Белка сидела на дереве совсем низко, почти на уровне Ксюшиного лица, держала в лапках что-то невидимое и смотрела на нее черными бусинами глаз. Ксюша остановилась, осторожно достала телефон и сфотографировала ее. Потом повернула камеру на себя, встала так, чтобы белка попала в кадр за плечом, и сделала еще одно фото.
На снимке Ксюша получилась раскрасневшаяся, взлохмаченная, но довольная. Белка на заднем плане выглядела важной и недовольной.
Ксюша улыбнулась и отправила фотографию Грише.
«Смотри, кого встретила».
Ответ пришел почти сразу:
«Бусинка и белка. Две красотки».
Ксюша фыркнула, спрятала телефон в карман и побежала дальше.
Дома она первым делом включила чайник, потом переоделась, умылась и пошла на кухню. Из мультиварки пахло овсянкой. Ксюша открыла крышку, перемешала кашу ложкой и стала накладывать себе в тарелку.
На кухню вошел дед. Седой, сухой, с тяжелым утренним взглядом человека, который заранее не одобряет все, что происходит вокруг.
— Дедуль, будешь? — спросила Ксюша, поднимая ложку.
Дед посмотрел на овсянку так, будто она лично его оскорбила.
— Этим только голубей кормить.
Он открыл холодильник, достал яйца, сковородку и молча подошел к плите.
— Овсянка полезная, — сказала Ксюша.
— Полезное редко бывает вкусным, — отрезал дед и разбил яйцо о край сковородки.
Ксюша села за стол, подтянула к себе тарелку и сделала вид, что не слышит, как дед с подозрением косится на ее спортивные часы, влажные после пробежки волосы и аккуратно нарезанное яблоко.
— Во сколько сегодня вернешься? — спросил он.
— Не знаю. Может, задержусь.
— Опять?
— Дедуль, у меня работа.
— Работа у всех, — проворчал он. — А домой возвращаться тоже надо.
Ксюша промолчала. Она давно привыкла к этим разговорам. Дед не ругался по-настоящему, не кричал, но в каждом его вопросе было столько контроля, что иногда хотелось выйти из кухни прямо в окно.
Она доела овсянку, поставила тарелку в раковину и пошла собираться.
В бухгалтерии ее встретил запах бумаги, кофе и чужих духов.
Небольшая комната на первом этаже была заставлена цветами. Горшки стояли на подоконнике, на шкафах, на тумбе у двери и даже на сейфе. Казалось, еще немного — и бухгалтерия окончательно превратится в зимний сад с отчетностью.
За столом у окна сидела главбух Анна Ивановна. Пышная дама в деловом костюме, со сложной прической на голове и кольцами почти на каждом пальце. Она умела улыбаться так ласково, что провинившийся сотрудник сначала расслаблялся, а потом получал выговор в самое сердце.
Ксюша стояла перед ее столом и смотрела на распечатку.
— Ксения Алексеевна, — сказала Анна Ивановна мягко, почти нежно, — вы стали невнимательны к цифрам. Вот здесь проводка не туда ушла. А здесь сумма не бьется с первичкой. Это уже второй раз за неделю.
Ксюша почувствовала, как у нее загорелись уши.
— Анна Ванна, простите. Исправлюсь. Обещаю.
Анна Ивановна тяжело вздохнула, поправила кольцо и уже открыла рот, чтобы добавить что-то еще, но в кабинет вошла высокая рыжеволосая девушка со стопкой документов в руках.
Она остановилась у двери, оглядела бухгалтерию и улыбнулась так, будто пришла не на работу, а на кастинг.
Анна Ивановна сразу расправила плечи.
— Познакомьтесь. Это Ксения Алексеевна, наш бухгалтер-кассир. А это новая сотрудница — Вероника Глебовна.
— Ника, — легко сказала девушка.
— Вероника, — тут же поправила Анна Ивановна. — Я вас очень прошу: при Петре Яковлевиче ко всем обращаться по имени-отчеству.
Ника закатила глаза, но быстро опомнилась.
— Хорошо, Анна Ивановна.
— Петр Яковлевич, — продолжила Анна Ивановна уже назидательно, — фамильярности не любит. У нас в организации порядок.
Ксюша украдкой посмотрела на Нику. Та стояла с прямой спиной, яркими волосами, свежим маникюром и выражением лица, из которого было ясно: порядок порядком, но скучать она здесь не собирается.
Рабочий день потянулся привычно: звонки, документы, сверки, подписи, проводки. Ксюша сидела за своим столом, рядом работала Лариса, напротив — Гена. Он склонился над бумагами с таким сосредоточенным видом, будто от правильности каждой цифры зависела судьба человечества.
К обеду в бухгалтерию влетела Ника.
Именно влетела — с сумкой на локте, с распущенными рыжими волосами и довольным лицом человека, который вообще не считает свое опоздание проблемой.
Лариса подняла на нее глаза.
— Ник, где ты шляешься?
— В солярии загорала, — честно призналась Ника. — А что такого?
Ксюша оторвалась от документов.
— Хочешь, чтобы нас всех из-за тебя премии лишили? Клиентам надо было документы отправить.
— Подумаешь, задержалась немного.
— Ника, ты сюда работать пришла или красоваться?
Ника медленно повернулась к ней.
— А что ты здесь раскомандовалась?
Гена отложил ручку и поднял обе ладони, будто разнимал кошек.
— Девочки, не ссорьтесь.
Ника замолчала, но насупилась. Лариса с явным удовольствием наблюдала за происходящим, а Ксюша почувствовала, что раздражается сильнее, чем нужно. Возможно, дело было не только в документах.
Гена, пытаясь разрядить обстановку, спросил:
— А почему именно в солярии?
Ника сразу оживилась.
— Чтобы загар был ровным и красивым. Я готовлюсь к конкурсу в фитнес-клубе. А конкурсантки должны быть красивыми и загорелыми.
Ксюша машинально посмотрела на ее руки, на ровный золотистый тон кожи, потом на свое запястье. После утренней пробежки под часами осталась светлая полоска. Она быстро опустила рукав.
— К какому еще конкурсу? — спросила Лариса.
— В «Атланте». «Делай тело». Там будут категории, призы, фотографии до и после. Короче, красиво.
Ника сказала это так уверенно, будто уже видела себя на сцене с призом в руках.
Ксюша вернулась к документам, но слова про конкурс застряли в голове. «Красивыми и загорелыми». Она с утра бегала, ела овсянку, отказывалась от лишнего сахара, старалась держать себя в форме. Но рядом с Никой все это вдруг показалось не усилием, а чем-то недостаточным.
Гена тем временем достал из пакета пирог, положил его на маленький столик и аккуратно развернул фольгу.
Лариса сразу оживилась.
— Ген, что на этот раз?
— Медовик, — скромно ответил он.
— Искуси-и-итель, — томно протянула Ника. — Обожаю сладкое.
Гена покраснел.
Лариса хмыкнула:
— А так и не скажешь. Не в коня корм, видимо.
Ника засмеялась:
— Люблю повеселиться. Особенно пожрать. Гена, когда ты успеваешь печь?
— В отличие от тебя, я не хожу по фитнес-клубам.
— Почему? — заинтересовалась Ника.
Гена слегка запнулся:
— Спорт — не мой конек.
— Тебе надо обязательно заняться спортом, — уверенно сказала Ника. — Это меняет жизнь.
Ксюша покосилась на нее. Ника говорила легко, почти рекламно, но почему-то именно эта легкость раздражала больше всего.
Гена развел руками.
— Угощайтесь.
Лариса уже взяла нож и начала резать медовик.
— Я на диете, — сказала Ксюша.
Гена посмотрел на нее с надеждой.
— Может, маленький кусочек?
Ксюша покачала головой.
— Нет.
Лариса положила по куску себе, Нике и Гене. Ника тут же попробовала медовик и довольно зажмурилась.
— М-м. Вот ради такого можно и согрешить.
— Маме дали билеты на концерт Газманова, — сказал Гена, стараясь не смотреть на Нику слишком долго. — На завтра. Есть пара лишних. Пойдете?
— Я пас, — сказала Ксюша и достала из сумки яблоко. — Не люблю попсу.
— Я тоже не могу, — отозвалась Лариса.
— А я схожу, — обрадовалась Ника. — Мне Газманов нравится. Он такой энергичный, заводной.
— Вот и отлично, — сказала Ксюша, откусывая яблоко. — И билет пристроен, и фанаты довольны.
Ника улыбнулась, будто приняла это не как укол, а как комплимент. Гена аккуратно ел медовик и старался не вмешиваться.
К вечеру бухгалтерия почти опустела. Сначала ушла Ника, потом за Ларисой захлопнулась дверь. В комнате стало тихо. Только жужжал компьютер, да где-то в коридоре хлопали двери.
Ксюша и Гена сидели каждый за своим столом и пили кофе из одинаковых офисных кружек. На Ксюшином столе лежала гора бумаг, которая за день будто стала только выше.
— У меня такой завал, — грустно сказала она, глядя на документы. — Не представляю, когда я его разгребу.
Гена встал, подошел к ее столу и молча начал сортировать бумаги. Он быстро разделил их на несколько стопок, две забрал себе и отнес на свой стол.
Ксюша сделала губами «чмок» в воздухе.
— Ге-ен. Ты настоящий друг. Что бы я без тебя делала?
Он смутился и поправил очки, хотя они у него и так сидели ровно.
— Пропала бы в первичке.
— Точно.
Они сели рядом за Ксюшин компьютер и стали перепроверять проводки в программе, сверяясь с бумажными документами. Гена работал спокойно, внимательно, не раздражался, когда Ксюша ошибалась, и не делал вид, что спасает ее. Просто помогал.
От этого становилось тепло и немного неловко.
На краю стола зазвонил его смартфон. Ксюша невольно посмотрела на экран. На аватарке была женщина с аккуратной укладкой, подпись — «Мама».
Гена взял телефон и поднес к уху.
— Мам, я еще на работе.
Голос в трубке был достаточно громким, чтобы Ксюша услышала:
— Когда вернешься?
— Когда все доделаем.
— Ты не один, да?
Гена покраснел.
— Мам, мне правда некогда.
Он вскочил, подошел к двери, приоткрыл ее и нарочно затопал, будто в кабинет кто-то вошел.
— Тут Петр Яковлевич зашел, — быстро сказал он в трубку. — Потом перезвоню.
Гена сбросил вызов и положил телефон на стол.
Ксюша спрятала улыбку и сделала вид, что ничего не слышала. Она взяла с тарелки печенье, отломила крошечный кусочек и засунула в рот.
— Это было очень убедительно, — сказала она.
— Что?
— Петр Яковлевич. Прямо вошел как живой.
Гена обреченно вздохнул.
— Не начинай.
Ксюша засмеялась, достала с полки дырокол, толстую папку и стала подшивать бумаги. Гена молча помогал ей, и это молчание было уютнее любого разговора.
Когда они наконец вышли из офиса, на улице уже стемнело.
Старенькая, но чистая «Опель Астра» ехала по вечерним улицам города. За рулем сидел Гена. Ксюша устроилась рядом, пристегнулась и смотрела в окно. В стекле отражались фонари, вывески магазинов и ее собственное усталое лицо.
— Куда тебя? — спросил Гена.
Ксюша немного помолчала.
— Домой.
Гена кивнул. Потом, собравшись с духом, сказал:
— Я бы пригласил тебя к себе, но мама.
Ксюша быстро повернулась к нему.
— Да я и не…
Она замялась, не договорив. В машине стало слишком тихо.
— Слушай, — сказала она через несколько секунд, — а можешь меня до «Атланта» довезти?
— Да, конечно.
Гена перестроился в правый ряд.
Ксюша снова посмотрела в окно. Она сама не до конца понимала, почему вдруг решила ехать туда именно сегодня. Из-за Ники? Из-за конкурса? Из-за того, что дома дед снова спросит, где она была и почему так поздно? Или просто потому, что хотелось сделать что-то свое, без разрешения и отчетов.
— Понимаешь, — заговорил Гена, — мама долго работала с Профессором.
— С Петром Яковлевичем?
— Да. У нас его все за глаза Профессором называют. Он раньше преподавал, кажется. Или просто любит, когда его так называют. Не знаю. Мама была у него бухгалтером много лет.
— А он?
— Отправил ее на пенсию.
Ксюша невольно выпрямилась.
— Я пришла на ее место.
Гена бросил на нее быстрый взгляд.
— Не совсем.
— Вот почему она меня недолюбливает, — сказала Ксюша тише. — Я так и знала.
— Откуда ты вообще про это?
Ксюша отвела взгляд.
— Лариска проболталась. Не важно.
Гена хотел что-то сказать, но она перебила его:
— Я живу с дедом. Он считает, что я маленькая девочка, которую надо постоянно контролировать.
Гена усмехнулся без радости.
— Как я тебя понимаю.
Ксюша посмотрела на него. В этой фразе не было ни шутки, ни жалобы. Только усталое признание взрослого человека, которому тоже постоянно приходилось доказывать, что он уже вырос.
Гена подъехал к фитнес-клубу и остановился у входа. Над дверями светилась вывеска «Атлант». Через стеклянные стены было видно яркий холл, стойку ресепшн, людей со спортивными сумками и плакат с улыбающейся загорелой девушкой.
На плакате крупными буквами было написано:
«Делай тело. Конкурс преображения».
Ксюша задержала на нем взгляд.
Гена не спешил трогаться. Он повернулся к ней и осторожно взял за руку.
— Можно я…
В этот момент зазвонил Ксюшин телефон.
Она вздрогнула, убрала руку и полезла в сумку. На экране высветилось: «Дед».
Ксюша повернула телефон так, чтобы Гена увидел.
— Привет, дедуль!
Она открыла дверь, выбралась из машины и, уже стоя на тротуаре, беззвучно сказала Гене:
— Пока.
Гена кивнул. Ксюша помахала ему рукой и пошла к входу.
Он еще несколько секунд смотрел ей вслед, потом вздохнул и уехал.
В отделе продаж фитнес-клуба за серым столом сидела симпатичная стройная менеджер Аня. Перед ней лежали буклеты, расписания, договоры и ручка с логотипом «Атлант». Сбоку от стола на компьютерном стуле устроилась Ксюша. Она слегка крутилась влево-вправо и скользила взглядом по фотографиям тренеров на стене.
На одном снимке тренер по силовым тренировкам улыбался с гантелями в руках. На другом инструктор по йоге стояла в сложной позе. На третьем была группа загорелых женщин в спортивных топах, с медалями и пакетами с логотипом клуба.
Ксюша снова вспомнила Нику.
«Конкурсантки должны быть красивыми и загорелыми».
— Абонемент на год — тридцать пять тысяч, — объясняла Аня. — Часы работы: с семи до двадцати трех. По выходным — с девяти до двадцати одного. Можете пользоваться бассейном, сауной, джакузи, тренажерным залом, клубом боевых искусств. Также у нас есть детский клуб и два зала для групповых тренировок.
Она протянула Ксюше расписание, распечатанное на розовом листе формата А4, и кивнула на разноцветные листы на полочках.
— Это расписание. Розовый — групповые занятия. Голубой — тренировки в бассейне. Салатовый — клуб боевых искусств. Желтый — детский клуб.
Ксюша взяла розовый лист. Бумага была гладкая, яркая, почти праздничная. В строчках мелькали названия тренировок: силовая, пилатес, степ, растяжка, танцевальная аэробика.
На стойке рядом лежали глянцевые листовки конкурса «Делай тело». На обложке улыбалась девушка в спортивном топе, с медалью на шее. Внизу мелким шрифтом было написано: «Преобрази себя — и стань примером для других».
Ксюша посмотрела на листовку чуть дольше, чем собиралась.
— Я слышала, у вас конкурс намечается, — сказала она наконец.
Аня оживилась:
— Да. «Делай тело». Очень популярный проект. Хотите ознакомиться с условиями?
Ксюша еще раз посмотрела на фотографию девушки с медалью. Потом аккуратно положила розовое расписание в сумку.
— В следующий раз.
Она поднялась со стула, поблагодарила Аню и пошла к выходу.
В холле было шумно. Кто-то проходил мимо с полотенцем на плече, кто-то смеялся у ресепшн, из-за стеклянной двери доносилась музыка групповой тренировки. Ксюша задержалась у плаката конкурса.
Она не была уверена, что ей это нужно. Не была уверена, что решится. Не была уверена даже, что сможет.
Но впервые за день мысль об этом не раздражала и не пугала.
Она звучала почти как вызов.
Ксюша вышла на улицу, вдохнула прохладный вечерний воздух и достала телефон. От Гриши новых сообщений не было. От деда — уже два пропущенных.
Она убрала телефон в сумку и пошла к остановке, чувствуя в кармане сложенный розовый лист расписания.