Искусство поэзии без сомнения самое трудное, самое волнующее, самое таинственоое среди всех прочих искусств. Вольтер написал тысячи совершенных по форме стихов, среди которых нет ни одного прекрасного. Напевная шатобрианова проза поэтична, но когда он берется писать стихами, от них разит самой пошлой прозой.
Можно все заделать стихами: шахматный учебник, или руководство для начинающих футболистов, инструкцию по садоводству -- было бы время и терпение. Но и подлинные прекрасные стихи тоже требуют времени и терпения. Прекрасное стихотворение зреет медленно, как фрукт. Так в чем же разница? Возможно в том же, в чем разница между натуральным фруктом и восковым муляжом. Ведь и для фабрикации последнего тоже нужно терпение.
Прежде всего подлинные стихи это сорт музыки. Они имеют почти физиологический резон, типа подстроены под человечнскую мерку. Они звучат как должнО своим собственным ритмом. Они текут, они волокутся друг за дружкой, они выволакивают на свет божий свою печаль.
Подлинное стихотворение -- дитя природы. Именно так, и это не метафора. Оно чувствуется ухом, когда его слушают. А еще более звучит горлом и свистом, и даже телом чтеца, когда оно читается им в полный голос.
Так уж мы устроены, что почти все наши эмоции болезненны. Подумайте об этой застенчивой огрызаемости, об этом нетерпении, раздражительности, которые видны уже у ребенка по любому поводу. Мы странным образом чувствительны к самозамыканию, к ложным позам, к неожиданным шагам и всклочкам. Все странным образом в нас напряжено, сжато, стеснено.
Первое, чем хватает поэзия, и первое, чем от нее несет, это ощущение грации во всех смыслах этого слова. Волнительность -- а как без этого, и берущесть за душу -- ведь человек высказывается себя. И в то же время чувство облегчения, счастья до меланхолии, до печали, даже до боли. А отсюда контраст между тем, какие чувства выражаются и что мы чувствуем в натуре.
Поэт это человек, который под покровом слов о несчастье находит иной мотив. Что-то типа песни без слов, некий поэтический ритм без определенного содержания. Поэт вливает некие чувства, этакие оболочки мыслей. Это сильные знаки, на которых держится подлинная поэзия, это обещание счастья. Того счастья, которое есть. Это и то счастье, что мы обычно вкладываем в это слово и то, что звучит в словосочетании "счастливое выражение".
Поэт также ищет свои мысли, но не в разуме, а на путях ритма, выволакиваемого на свет божий словами. Главное в поэте, который обычно не так умен в обыденном смысле этого слова, ни учен, ни эрудирован -- отказ от того, что лишь приблизительно прилаживается к ритму в ожидании чуда, рождаемого единственно точными словами. По длине, по звучности, по значению -- теми единственными словами, без которых не в дугу.
Иногда поэт в раздражении перестает стучать по клаве: всего одно лишнее слово, немного чего-то чересчур. Как художник, который вдруг бросает писать картину: "Это не то, что нужно, слишком много красок". Или можно сказать: стихи еще не подошли, не дозрели до нужной кондиции. Без чего у стиха нет той полноты, того совершенства, того чудесного соответствия ритму, рифме и смыслу. Словом, не хватает до нужной кондиции какой-то совсем маленькой ерунды, пустячка, без которого однако не все comme il faut.
Писание это всегда процесс встреч и находок. Письмо, самое простое, предполагает выбор между тысячами слов, большинство из которых не подходят к тому, что вы хотите сказать. Вы ждете, вы выбираете. Приводите в соответствие. В соответствие с чем? В соответствие с единственной мыслью, которая есть у вас, которую вы наметили с самого начала, но которая не будет выражена с предельной точностью без ваших терпения и отбора. Но это не поэзия. Почему?
Потому что в этом случае мысль шагает впереди. Вы хотите что-то доказать или об'яснить. Поэт же в начале не имеет мысли. Он живет, он чувствует в соответствии с определенным режимом, привычным для него. Живет обычной человеческой жизнью. Такой жизненный ритм и является его отправной точкой. И не позволяя себе отклоняться, он призывает слова, он выстраивает их по порядку, в сооответствии с ударениями, числом слогов, звучанием. И именно так он обнаруживает свою мысль.
Это не было бы возможным, если бы во всяком языке не существовало гармонии между звучанием и смыслом. Эта вера в язык -- истинная вера поэта. Не думайте, что мысли, которые являются таким образом, всего лишь сорт звуковой трубы, которая озвучивает логическую основу стиха. Напротив, мысли поэта удивляют. Они возникают из ритма, так сказать, воплощаясь в песню, которую и делает поэт.
Поэтому начинайте с рецитации, подгоняйте себя под ритм. И мысли заблестят по-другому, с другой мощью в согласии с глубинными чувствами. Скажем просто, это-то и будут мысли.