Сеттер

               
    Ближе к полдню она вышла на прогулку и направилась к реке. Был праздник Покрова. День стоял удивительно тёплый, солнечный, словно и не середина октября.  Лишь ветер был  напористый и густой. Он напоминал, что  это тепло последнее. По воде бежала мелкая зыбь. Кряквы, здешние обитатели,  покачивались на маленьких, торопливых волнах.  Словно чувствуя  приближение холодов, они вдохновенно и размашисто били сильными крыльями  по чёрной, маслянисто лоснящейся поверхности воды  в искорках солнца. Высоко приподнимая над гладью выпуклые грудки, утки  внезапно ныряли, надолго уходили под воду и всплывали на удивление далеко.
    Она остановилась у края озера, образованного небольшой плотиной. Тут было совсем неглубоко и отлично видно, как, вытянув тела, кряквы стремительно скользят вдоль илистого дна в поисках водорослей и моллюсков. Подталкиваемые невидимой силой, они резко выныривают с добычей в клювах. Селезни, как на подбор крупные и  упитанные, основательно подготовлены к зиме. Неожиданно кто-то из них взмывает в воздух, пролетает над водой короткими рывками, увлекая своим примером  коричневых самочек. Те, что уже наплавались, старательно оправляют на берегу перья или дремлют, уткнув головы под крыло. Она вспомнила, как жалко смотрятся зимой на холодном снегу их красные лапки.
    На солнечной, почти жаркой набережной было пустынно. У дорожки, на газоне,  лежали аккуратно сложенные кучки  тонких прямых ветвей от  подстриженных за зиму крон – маленькие декоративные  вербы словно только что побывали в парикмахерской. Она перешла через мост на другой берег.
   Высокий речной склон  был густо покрыт здесь зарослями удивительно высоких, тонких и тесно растущих клёнов и тополей. У их подножья, в прохладной густой  тени, пахло сыростью, прелой  листвой   и речной тиной.
    Двигаясь дальше вдоль речушки, в которую стремительно низвергался поток с плотины, она вновь вышла на открытое солнце. На участках по обе стороны реки также был  наведен порядок, в  огородах – безлюдно. Лишь поздние кусты хризантем всех оттенков сиреневого и лилового ярко и  парадно выделялись на фоне однообразных  металлических оград. Прохлада, резко ощутимая в тени, напомнила, что и эти последние цветы неизбежно одолеет дыхание севера. Фиолетовое великолепие истлеет, а оголённые кусты утонут в  снегах.
   Маленький флот проскользил по реке навстречу ей: три зеленоголовых  селезня и три скромные  буровато-серые уточки. Она проводила взглядом их скорый ход.
   Вновь перейдя на солнечную сторону через очередной мостик над журчащей рекой, она вскоре свернула на узкий асфальтовый проезд и стала подниматься  в гору. Ветер донёс из-за  холмов трубные звуки: то величественно гудел вдали орган католического костёла.  Этот гул вливался в дыхание города, как ежедневно вливался в него  и звон колоколов  православного храма. Она любила все эти звуки, их радостные и торжественные переливы.
    Вот и центр. Бархатистое, охристо-мандаринного цвета великолепное здание на углу – осколок сталинского ампира с белыми колоннами, балкончиками и балюстрадами – служило  конечной целью её прогулки.  Сегодня оно особенно гармонировало с красками  солнечного дня.
    Внезапно она заметила на противоположной стороне улицы вчерашнего пятнистого сеттера. Явный «потеряшка» или «брошенка». Накануне она проходила здесь же, и его подкармливала какая-то сердобольная девушка. Пёс быстро собрал крошки с тротуара и вновь вопросительно поднял голову. Едва она сама, обходя его,  кинула сочувственный взгляд, он двинулся следом. Она увидела это краем глаза  и обернулась, чтобы убедиться. Да, в печальных коричневых глазах пса  тихо теплилась безмолвная надежда. И она стыдливо ускорила шаг, повторяя себе: «Не собираешься брать – не провоцируй!».
   Пёс был явно домашний, с ошейником и пока ещё ухоженный. Сердце защемило, но она не могла даже мысли допустить… а потому  сбежала. И вот сегодня он вновь попался ей на глаза. Но сегодня его никто не кормил, не обращал на него внимания. Бедняга нерешительно топтался на месте, не зная, куда бы двинуться и заглядывал в глаза прохожим.
    «Последний день тепла, – мелькнуло у неё в голове. –  Где-то придётся ему искать убежище от дождя, потом – от  снега и мороза. И вечный голод. Долго ли он останется таким краповым красавцем? Надолго ли хватит ему сил сражаться за жизнь? А может, его кто-то всё-таки ищет? – пронеслась карусель мыслей. – Что ты делаешь?» – только и успела она задать себе вопрос.  А ноги уже несли через дорогу, на ту сторону улицы.
   – Идём со мной, – захотела она удостовериться, позвав его к «Пироговой». Подтверждая согласие, пёс красноречиво вильнул хвостом и двинулся за ней, дождался у входа и проглотил одним махом обе сосиски в тесте.
   – Всё так плохо? – спросила она. 
   Сеттер ткнулся носом в её обувь, очевидно, запоминая запах. Или с благодарностью? И она решилась, как внезапно решаются на самые безумные или  самые добрые поступки.
   – Пошли!
   Он не отставал ни на шаг. Светофоры, подземка – трусил рядом. Она немного боязливо впустила его в подъезд, а затем – в  лифт.
    Сразу достала из-за стиральной машины коврик для ванной, который купила довольно давно, но пользовалась им редко: жаль было топтать босыми мокрыми ногами такую роскошь. Положила в прихожей.
   – Место.
   Обнюхав, пёс лёг с видимым удовольствием.
   – Ты обучен командам?
   Налила воды в миску, исследовала закрома холодильника и сообщила:
   – Завтра пораньше сбегаю, куплю поводок и пойдём в ветеринарку. Я ведь даже не разберу при твоей лохматости: мальчик ты  или девочка. И дадим объявление.
Ночью она слушала, как собака шевелилась и совсем по-человечески вздыхала в прихожей, ворочалась на  коврике,  и ощущение живого существа было непривычно, но приятно. «А жаль будет, если  хозяева отыщутся»,  – подумала она.
 
16.10.2023