Хэллоуин

Уже давно этот праздник посмеялся над «всеми святыми» и стал (а может и был всегда) бесовским шабашом. Те, кто защищает этот праздник, или слишком наивны или поборники этого шабаша- настоящего бала сатаны. Ничего доброго и хорошего он никому не несет.
Сегодня мы «шутим», наряжаясь в околосмертельные образы, так не станем дивиться, когда смерть ; постучится в наши двери! А ведь она стучится уже во многие двери сейчас. То, во что мы сперва играем , становится, со временем , нашей действительностью. Вы еще не заметили?
Есть время посева, есть время жатвы. Кровавый посев (понарошку), принесет вполне реальную кровавую жатву. Хотите испытать на себе? Да на здоровье! Ваш посев- жатва тоже будет ваша. Бог дал чловеку Волю. Творить и доброе и плохое. Плохое оно всегда веселее, прикольнее, моднее, круче. Доброе- как то скучно (по пенсионному). Так думают некоторые… и им могу сказать одно: как в басне Крылова, «так пойди же попляши»… а зима придет … рано или поздно… и будет тебе еще «Хэллоуин», и не будет тебе весело. От слова «Совсем»…
бесов впустить всегда и весело и легко. Изгнать потом, порой, невозможно… и не говорите потом, что не знали.

Если  не остановить этот «веселый» шабаш, пока он веселый и «безобидный», то со временем все это веселье сменится плачем.
Веселясь с бесами, человек изгоняет Бога. А потом удивляемся, «а где же Бог»? Когда начинаются творится страшные вещи. Безумное веселие (а Хеллоуин именно такое) всегда заканчивается слезами. Даже не сомневайтесь.
Плакать придется всем и много- ибо в слезах и только в них очищение душ наших окаянных. По другому никак. Поменьше смейтесь и грешите, глядишь, и плакать придется меньше…

Имеющий уши, да слышит…

ПС
Один из читателей возразил, назвав эту позицию «фарисейством»:

«…считаю это гораздо более позитивным чем фарисейство и морализаторство. Вы, дорогие товарищи морализаторы, заражены страхом и наркотиком поучания. Так зацените это на себе. Вы не умнее всех. Скорее, напротив, сильнее зомбированы, что думаете будто боретесь с Сатаной и за Бога это нелепо, потому что единственный Сатана это ваш личный соблазн, а единственный Бог - это Ваша личная добродетель . Не понимая этого вы в легионе Тьмы . Запрещать и бояться это орудие Сатаны. И Вы им соблазнились. Не нравится когда кто-то умничает против вас? Ну, то-то же. Мотайте на ус Вы далеки от праведности, чтобы отличать добро от зла для всех. Не фарисействуйте, это самое тяжелое отступление от Бога…»


Ответ таков:

Ты назвал мою позицию фарисейством. Понимаю, почему ты так видишь: слишком много осуждения вокруг, слишком мало любви. Но давай разберемся.
Фарисей — не просто тот, кто строг в вере. Фарисей — тот, кто подменяет живую веру мертвой формой, кто любит поучать других, не видя своего сердца. Его главный грех — не строгость, а духовная слепота, заменяющая любовь — осуждением.
Ты говоришь: «Бог — это твоя личная добродетель». Это звучит мудро, но таит в себе ловушку. Если Бог — лишь проекция моего «я», то тогда нет объективной Истины. Нет греха, есть лишь мое мнение. Нет Закона, есть лишь мои ощущения. В таком мире любое предупреждение действительно выглядит как посягательство на свободу.
Но я исхожу из другого. Я верю, что Добро и Зло — не абстракции. Что смерть — не игрушка, а бес — не карнавальная маска. Игра со злом, даже «понарошку», — это не нейтральное действие, а реальный духовный выбор. Это как играть с огнем в пороховом погребе. Можно смеяться, но последствия будут объективными.
Ты называешь это «запретом и страхом» — орудием тьмы. А что, если орудие тьмы как раз в том, чтобы убедить нас, что тьмы не существует? Что все это — лишь «интересная культурная традиция»? Что нет черты, которую нельзя переступать ради веселья?
Истинная любовь — не в том, чтобы позволять все, а в том, чтобы иметь мужество сказать: «Осторожно, здесь яд». Да, я не свят. Да, я могу ошибаться. Но если я вижу, как другой играет с тем, что может его уничтожить, мое молчание будет не терпимостью, а предательством.
Так где же здесь фарисейство? В том, чтобы, зная свою немощь, всё же указать на пропасть? Или в том, чтобы, укрывшись в своей «личной добродетели», объявить, что пропасти не существует, а те, кто кричат об опасности, — просто невежды?
Я выбираю первую позицию. Не потому, что я святой и всех сужу. А потому, что верю: есть вещи страшнее, чем быть непонятым. Одна из них — молчаливо согласиться, когда твой брат по духу играет с огнем, способным его погубить.