Орландо привёз нас в очень красивый дом. Мебель, сразу было видно не из дешевых. Все в золоте, даже кровать. От такой красоты, я раскрыла рот и тут же закрыла обратно.
– Ваша спальня тут, - открыл дверь он и пригласил внутрь.
Там тоже было неплохо, особенно то, когда мой взгляд упал на закиданную игрушками и погремушками колыбель. Она выглядела слишком дорого. Золотые простыни и вертушка, которая убаюкивает музыкой ребёнка, над кроватью, тоже была финдеперсовая.
– Откуда? - обрела дар речи я.
О такой комнате, Вильям мог только мечтать, но больше всего его мама.
– Радуйся, что здесь есть место для твоего сына. Их ребёнку практически год. Ну, что ты так смотришь? Есть у меня в городе такие замечательные друзья, которые держат особняк за городом! Ну хватит уже пялиться! Клади ребёнка и пошли самую вишенку на торте покажу!
– А тут камер нет? А то такой богатый дом.
— Не должно.
Когда Орландо открыл дверь в ванную, я просто не могла сдержать визга и от радости повесилась на его шее:
— Мой милый! Я в раю! Можно, я приму, можно? Это же настоящее джакузи! - провела рукой по белоснежной ванне я.
– Да. Только смотри, к утру мы должны замести следы. Завтра куплю тебе поесть. Ладно, отдыхай. Малыш Вилле в порядке?
Я тут же нахмурилась:
– Ты забыл? Я же просила.
— Не любишь ласковых слов и не советуешь к сыну так обращаться? Да, ладно, относись ко всему проще! Набирай ванну, а я пойду приготовлю для него смесь.
– Ты умеешь обращаться с детьми?
– У меня колоссальный опыт. Я был женат дважды и имею по одному ребёнку.
— Да? А мне говорил холостой.
– Это, чтобы тебя зацепить! А дом это не друга, а шурина моего. Это я так к слову сказал, чтобы ты не испугалась. При разводе, у нас с ним и женой, остались тёплые отношения. Поэтому он может мне доверять.
– Видать, все твои жёны из богатых семей!
– Наверное, - пожимает плечами Орландо и закрывает двери.
Тёплая ванная с пенкой стала постепенно возвращать меня к жизни. Давно забытые ощущения! Душ на улице вместе с туалетом, остались в прошлом, теперь мы с Вильямом совершенно свободны! Как только, мы доберёмся до бабушки, то станем абсолютно счастливыми! Дожить бы до этого дня.
Орландо постучался и, я не стесняясь его выставила обнаженную грудь и потерлась ногами. Мне было нельзя до сих пор, но где-то я читала, что через шесть и восемь недель после родов можно заниматься любовью. В этот момент, мне было все ровно с кем. Орландо излучал мужество и благородство, а ещё он мог запросто поладить с детьми. От его помощи на данный момент, я бы не отказалась. Вильяму нужно поменять либо подгузник, либо покормить. Сейчас он находится на таком месяце, когда желудок начинает работать. Поел, сходил в туалет и уснул. Как говорила моя бабушка, что это идеальный месяц, когда малыш не бегает, а лежит и спит, а дальше нужен глаз, да глаз, только я этого не понимала.
Расспростив свои объятия, я улыбнулась и облокотилась о ванну. Орландо действовал на меня возбуждающе. Ещё бы! Я уже забыла, когда последний раз спала с бывшим мужем и потом, он стал мне уже противен после Вильяма.
Орландо смеется, гладит по голове и наблюдает за мной с икоркой в глазах. Видимо и самому хочется обладать такой женщиной, как я.
– Вильям просыпался пару раз. Сейчас покормил, поменял подгузник и уложил.
– Спасибо тебе, - выдохнула я и опёрлась спиной о ванну и прикрыла глаза. Слышать это было для меня невыносимо.
– Скажи, а ты любишь собственного сына?
Я тут же распахнула глаза:
– Давай не будем об этом? Это наш с Карлосом ребёнок и его судьбу мы сами решим.
– Вернее, никто не решит. Что же ты, моя дорогая не положила его в «Бейби-бокс»? Сейчас на каждом углу стоят такие. Чтобы не делать аборт, женщина сохраняет ребёнку жизнь, вынашивает и позже отправляет его в бокс.
Я отчётливо помню тот день в роддоме, когда поднялась с кровати, взяла сына и медленными шагами, стала блуждать по палате в поисках этого бокса, потом нарвалась на врача и вздрогнула.
– Ваш малыш голоден? - поинтересовался он.
– Нет, - дрожащим голосом ответила я.
– Тогда почему Вы слоняетесь вместе с ним по коридору?
– Я собралась в туалет. Не могла его одного оставить, - завралась я и почувствовала обжигающие слёзы по щекам.
На мгновение, я подумала о муже. Если он придёт, то увидит, что ребёнка нет в колыбели, начнёт спрашивать, а ещё я бы не смогла солгать.
– Я присмотрю за ним, - забирает у меня Вильяма доктор и показывает где туалет.
После этих мыслей про бокс, я возненавидела себя, но к малышу больше не притронулась, все так же продолжала менять памперсы и качать колыбель руками туда-назад. Впрочем, я это делала и дома. Теперь же Орландо напоминает мне о прошлом.
– Не смогла, - выдохнула я и поджала губы. - Все ради мужа…
Орландо вздыхает, кладёт руку мне на плечо, отчего пробегает дрожь и становится легче.
– Малыш будет очень красивым, ты сама потом обалдеешь, - сказал сосед.
— С чего такая уверенность?
– Я уже влюбился в него, как только взял на руки. Этот мальчик будет невероятно талантлив. Если честно, то я немного ясновидящий в той или иной степени.
– И, что его будет ждать дальше?
— Слава! А тебя…
– Смертная кара, за то, что я такая никудышная мать!
– Как раз наоборот! Благословение небес!
– Что все это значит?
Орландо берет мою руку и вглядывается в глаза, потом шепчет:
— Поначалу тебе будет трудно одной с ребёнком, потом ты встретишь человека, будешь жить с ним в гражданском браке и забеременеешь.
– Опять? Может, обойтись одним ребёнком?
– О, дорогая, у тебя будет их четверо!
– Чего? - чуть, задыхаясь произнесла я и резко вышла из ванны, быстро закуталась в полотенце и закинула назад влажные волосы. - Да ты врешь! Я разведусь с Карлосом и бабушка будет мне помогать в воспитании Вильяма! Я, если и буду благословлена, то только тем, что найду достойную работу, чтобы обеспечить свою семью! Ты гонишь! Никаких четверых детей в моей жизни не будет!
– Это ты сейчас так говоришь. Будущее пока не наступило! Ты выйдешь замуж во второй раз и будешь жить в спокойном браке. А ещё, ты будешь руководить и держать большой штат сотрудников.
– Ну, вот видишь! Я же говорила, что у меня будет достойная работа с повышением! И потом сильная женщина выберет карьеру, чем замужество!
Орландо посмеивается и забавляется моим шокирующим видом, а потом растерянным.
– Вильям прославится, - сделал заключение он.
– Потому что своей упертостью будет весь в меня, - выдохнула я. - Ладно, из-за интереса спрашиваю. А остальные трое детей… появятся от гражданского мужа или официального?
Орландо помотал головой:
– Один будет от гражданского брака. А двойня уже в официальном.
— Двойнята? О, господи! Неужели, я буду ветреной женщиной! Нет! Ты говоришь все со зла!
– С чего это вдруг? Я к тебе только с добром!
– Мне не подходит такое будущее! Я его перепишу на свой лад!
– И все ровно конец будет один и тот же! Ничего не перепишешь! Что дано, то и дано!
– Я не хочу, чтобы у меня было столько детей и разные мужики! Я вообще хочу прожить без них! - отчаянно крикнула я и уткнулась Орландо в грудь и заревела.
После нашего разговора влечение к нему быстро пропало, но все же, когда его рука коснулась моей спины и погладила, аккуратно спустив полотенце, я ахнула, когда он провёл рукой по бедру:
– Ты красивая и сама не замечаешь, как таешь в объятьях мужчин.
Медленно он целует меня, шепчет нежности, аккуратно подхватывает и несёт на кровать. Вильяма рядом не было и это расслабляло. Значит, мы в другой комнате. Прикоснувшись к моему телу губами, он стал проделывать дорожку от шеи до груди и не отлипал до неё до той поры, пока мое тело не вздрогнуло. Ноги обмякли и, согнув их, я была готова принять его в себя, только Орландо не торопился.
– Как же я мечтал к тебе прикоснуться, Боже, как же я счастлив находиться здесь рядом с тобой.
По телу пошёл жар и я не смогла сдержать стона и подчинялась его рукам, а сама закрыла рот рукой. Чувствую, что этот секс становится настолько восхитительным и не сравнится с тем, когда мы занимались им с Венсаном. С ним все очень страстно, да так, что щеки пылали. А с мужем… ну такой, ни рыба, ни мясо, потому что я не любила этого человека, а только видела защиту от всех невзгод.
Ахнув, я запрокинула голову и достигла пика наслаждения и мучительно стала тереться ногами о простынь. Орландо дразнил меня, пальцами, языком, но только не собирался входить. Вернувшись, он поцеловал меня, а я схватилась за ремень его штанов и почувствовала возбуждение.
– Пожалуйста, не тяни с этим делом, - прошептала ему в губы я и подчинилась.
Когда его естество аккуратно коснулось там, я тяжело задышала, сжала его плечи и тут же ахнула, когда почувствовала его внутри себя.
— Тебе не больно? - спрашивает сосед.
– Нет, продолжай!
– Как жаль, что наша ночь будет первой и последней. Тебя будет ждать другой мужчина!
– Да пошёл он!
– Сама будешь рада его видеть в своей жизни! Вы женщины все так говорите, пока не полюбите! - лукаво улыбается Орландо и начинает медленно двигаться.
Я утопала в объятьях, ласках, нежном сексе, что молила ещё и ещё, Орландо был ненасытным и, когда все закончилось, мы плюхнулись на подушку и, я крепко обняла его, смеясь:
— Теперь тебе придётся менять простыни!
– Ерунда! Одна ночь с тобой не стоит их! Я так боялся прикоснуться к тебе, когда ты жила с Карлосом, так боялся завладеть тобой, когда мы оставались вдвоём. Я не мог пойти на такое. Переспать с чужой женой, но так, как ты теперь разводишься, для меня становятся все двери открыты!
– Что это значит? - подняла голову я и нахмурилась.
– Не серчай, голубка! Я пошутил. Просто ощутил свободу и то, что теперь имею полное право обладать женщиной, которая хищно смотрела на меня в ванной.
Прыскаю со смеху и кладу голову ему на грудь.
– Ты не любишь меня, но симпатию испытываешь точно! - делает выводы сосед.
– Но, а почему бы и не переспать с тем, кто понравился? Это же здорово! Экстрим!
— А ты когда-нибудь любила по-настоящему?
Я встала, не стала отвечать на этот вопрос, закуталась в простыню и пожелала спокойной ночи. Говорить о Венсане, слишком наболевшее для меня и лучше будет просто промолчать. Интересно, как он там? Все ещё вспоминает обо мне или запивает свою боль алкоголем?
Вильям не просыпался всю ночь, а мой отключённый телефон радовал душу. Никто не дозвонится до меня даже супруг, который наверняка вовсю ищет меня или подключает копов…
На следующий день, сосед вернулся с билетами и положил на кофейный столик, затем пошёл в детскую, взял ребёнка и дал ему бутылочку. Картина маслом! Я готова всю жизнь на неё смотреть, но увы и ах, мне придётся жить с сыном и бабушкой. А полюблю ли я Вильяма когда-нибудь? Смогу ещё к нему что-то испытывать помимо ненависти?
– Мальчик мой! Какой же ты спокойный сегодня был! - нахваливает сына Орландо и улыбается. - Мои дети уже в школу ходят и ты, когда вырастишь пойдёшь! Славный ты и мама твоя тоже.
Смеюсь, благодарю за билеты и прошу нас отвезти в аэропорт. Закончив, кормить ребёнка, сосед дал мне его в руки и я тут же, аккуратно положила его в переноску.
— Твой материнский инстинкт слишком поздно в тебе проснётся. Ты это потом поймёшь!
– Ну перестань! - устало сказала я и завернула сына в одеяло.
На улице было прохладно. Ах, придётся покупать ему новые шмотки, если, конечно, денег на все хватит.
В аэропорту, мы долго прощались с Орландо, который не хотел меня отпускать и просил быть осторожной, а ещё крепко поцеловал на прощание:
– Ты удивительная женщина, сильная, выносливая, ты обязательно будешь любима. Ты никогда не будешь одна!
Слеза тут же пробежала по моей щеке и, вытерев ее, я прошептала:
— Довольно! Нам пора идти!
Орландо наклонился и аккуратно погладил спящего сына по голове:
– Пока, малыш, как жаль, что я тебя больше не увижу, разве что, только в популярных журналах, когда тебе будет двадцать, а мне пятьдесят.
– Что ты там бормочешь? - нахмурилась я. - Какая популярность и пятьдесят? Ему что ли? О! Может, прекратишь все эти свои штучки? Итак страху навел, пророк! - смеюсь я и, когда сосед встает, целую его в щеку. - Спасибо тебе за все!
– И тебе, - кивает он.
Отдав все свои документы, я прошла таможню и слёзно посмотрела на отдаляющегося Орландо. Да, я могла бы выйти за него замуж и воспитывать сына, но меня к нему всего лишь влекло.
Со временем я поняла, что любовь - это нечто иное чувство, которое не строится на страсти. Кажется, со своим мужем я увидела то, что любовь - это уважение, а потом уже страсть и постель. Карлос был старше и умён не по годам, но очень и очень жестоким по отношению к близким.
Продолжение: http://proza.ru/2023/11/11/1313