5. Ермаков Д.И.- придворный фотограф Его Вел.Персидского Шаха
Бахрушин Алексей Петрович был известным российским коллекционером , собирателем книг и меценатом. В 1892 году из-за болезни сердца совершил поездку в Кисловодск и там встретился с Дмитрием Ивановичем Ермаковым, который, согласно справочной книги Вячеслава Срезневского, с 1870 года имел свое фото заведение, действовавшее во время курортного сезона до 1911 года(16). Это была летняя палатка в парке у кеглей ( ее фото сохранилось в Национальной парламентской библиотеке Грузии). Его снимки разных видов и типов продавались на столике у Нарзанной галереи , к 1892 году часть из них была уже в виде открыток. Вполне возможно, что именно там и произошла эта встреча.
Свои впечатления от встречи Бахрушин написал сразу же в Кисловодске 29 июля 1892 года в записной книжке с названием: »Кто, что собирает», которая стала известна читателям тольк о после его смерти(1853-1904).
Бахрушин писал: »Ермаков более 15 лет прожил в чужих краях, большей частью в Турции, Персии, Палестине, Греции и Средней Азии. Все эти страны он знает хорошо, а Персию знает наизусть, так как часто туда ездил и подолгу жил. Говорит на десяти восточных языках и наречиях» (93).
И продолжил: »Действительно, где он только не был - в Константинополе, Адрианополе, Иерусалиме...Заснял почти все знаменитые места Афин, Варны и Пирея. В Персии жил подолгу, имел там стационарное фотоателье и именовался «придворным фотографом» Его Высочества Шаха Персии. Объехал весь Южный берег Крыма. Виды Ялты и Гурзуфа, Алупки, Феодосии и Севастополя, Нового Афона, Туапсе можно было купить на фотографических открытках с надписью на лицевой стороне «Фотография Д. И. Ермакова в г. Тифлисе»(94).
Эти пятнадцать лет могли быть до, а не после русско-турецкой войны, т.е. в 1861-1877 годах. Персидским Шахом тогда был Насер ад-Дин. Он был четвёртым Шахом Персии династии Каджаров, сыном Мохаммед-шаха Каджара и внуком Фетх- Али-шаха. После смерти отца 5 сентября 1848 г., в возрасте 17 лет он был призван на престол(1848-1896).
Насер ад-Дин был азербайджанцем, в детстве проживал в отдалении от двора, в Тебризе, поэтому говорил только по-тюркски (по-азербайджански). Пришлось выучить персидский, а вскоре научился и французскому языку. С особенной любовью он занимался рисованием, поэзией и географией.
По сведениям Вурдмана и Мартенса первым западным фотографом, работавшим при персидском дворе, был Жюль Ришар (1816-1891), приехавший в Тегеран из Парижа в 1844 году. Цель его поездки в Иран неизвестна. Ричард свободно владел несколькими европейскими языками, что позволило ему работать там переводчиком.(95).
Его знания в области дагерротипии, впервые обнародованные в 1839 году, позволяли создавать высококачественные фотографии. Как только об его способностях стало известно при королевском дворе, его пригласили на аудиенцию к Мохаммеду Шаху Каджару. Во время встречи Шах рассказал ему, что в 1839–1842 годах получил в подарок от королевы Виктории и царя Николая I два фотографических аппарата, с которыми никто не умеет обращаться. Он попросил Ришара привести их в рабочее состояние и сделать несколько его фотографий.
После этого Мохаммед Шах издал приказ (фарман), официально назначающий Жюль Ришара его государственным служащим. Так Насер ад-Дин еще в юном возрасте познакомился с фотографированием. В каталоге фотографий Ермакова за 1901 год есть сведения о снимке «генерала персидской службы Ришара», что подтверждает присутствие такого лица в Персии в приведенные выше годы.
Согласно другим сведениям, первые фото уроки были проведены итальянским полковником и фотографом Луиджи Пеше (1828 – 27 ноября 1864). Он приехал в Персию в 1848 году для обучения пехотных подразделений и некоторое время был верховным главнокомандующим иранской пехотой.
Фотограф-любитель, владевший персидским, турецким и греческим языками, Пеше помог Насер ад-Дину быстро овладеть техникой и тот стал самостоятельно фотографировать своих приближенных во дворце и даже увлекся коллекционированием фотографий.
В 1850 году Насер ад-Дин Шах профинансировал экспедицию и отправил дагеротиписта Жюля Ришара с заданием сфотографировать исторические места Персии, но миссия не удалась . После этого Пеше за свои деньги организовал экспедицию, которая собрала первую коллекцию фотографий древних памятников Ирана. 29 апреля 1858 года он подарил ее копию Насер ад-Дин Шаху, который высоко оценил работу Пеше(96).
Его Величество в 1858 году пригласил в Тегеран французского фотографа Франсиса Карлиана, который создает при дворце Гюлистан первую официальную фотостудию Именно там, в обтянутых атласом альбомах, он хранил фотографии. Это уникальное собрание в настоящее время находится в пуленепробиваемой и устойчивой к землетрясениям комнате Дворца (сейчас музей) и насчитывает около 50 тысяч единиц хранения, к которым имеют доступ только исследователи и иногда журналисты. Около 50 работ не очень хорошего качества экспонируются на первом этаже музея (97).
При дворе создается официальная должность - «придворный фотограф». Считают, что первым, получившим должность и звание придворного фотографа Его Императорского Величества Шаха Персидского, был Дмитрий Иванович Ермаков (98).
Шаха Насер ад-Дина считали прогрессивным правителем, склонным к реформам, что было необычно для этого государства. Этому способствовало его знакомство с жизнью и устройством других стран. В отличие от своих предшественников, первое в своей жизни путешествие Шах совершил в 1864 году на русских пароходах по Южному берегу Каспийского и в 1873 году первым официально посетил Европу (99).
Насер ад-Дин- Шах находился у власти почти 51 год, плоть до своей трагической смерти - 1 мая 1896 г. Он был убит Мирзой Резой Кермани во время молитвы в святилище Шаха Абдул-Азима в Рее, недалеко от Тегерана. Ермаков сфотографировал убийцу сразу после заключения под стражу, что подтверждает его тесный контакт со двором Его Величества.
Знакомясь в каталоге с фотографиями Ермакова по Персии, можно условно разделить время их съемки на два периода: до 1873 года и после. Предположительно, до 1873 года его внимание было сосредоточено на съемках разных видов в городах Энзели, Реште, Тегеране, Тебризе, Исфагане, и Казвине. Сохранились снимки дорог, Менджильского моста, разных мечетей (Имам-Заде Шах –Гусейна, выложенную изразцами, Шаха –Абдул- Азима, Сифит (белой) в Реште и др.), трона царя Джамшида и золотого трона Шах-Аббаса, инкрустированного драгоценными камнями, Рейской башни, здания русского консула Орлова в Реште, арены, где проходили религиозные представления, ложа шаха и пр. В разделе типов представлены: дервиш, разные персияне и персиянки, чернорабочие и пр.
Известно, что во время своего правления, Шах платил фотографам за то, чтобы они приезжали и фотографировали исторические места. Возможно, и Ермаков делал эти снимки по заказу Его Высочества.
Стейси Г. Шайвиллер и другие в специальном выпуске «Первые сто лет иранской фотографии» для журнала «История фотографии» , сообщают, что в 1870 году Д.И.Ермаков (владея персидским и французским языками) преподавал в первой высшей Королевской школе графики (политехнический институт Дар-уль–Фунун, ныне часть Тегеранского университета), открытой Шахом в 1851 году. Там работал преподавателем и Жюль Ришар(100).
Предметы » фотография и химия» были включены в учебную программу, а технике нанесения соли и мокрого коллоида обучали на практике. В фотостудии при школе Ермаков обрабатывал снимки, которые он получил при исследовании Персии до 1870 года(101).
Что же касается портретных фото, то самым значимым является один из первых парадных портретов Насер ад-Дина Шаха Персидского, сделанный Ермаковым. Сравнивая это фото с другими многочисленными снимками и живописными рисунками, можно сделать вывод, что съемка была произведена до 1873 года: Шах молодой и еще без многочисленных наград на груди.
Съемки семьи Шаха были сделаны после его посещения Европы в 1873 году. И вот почему. Свою поездку Шах приурочил ко Всемирной торговой выставке в Вене. Его путь лежал через Россию. В эти годы две мировые державы: Россия и Великобритания (и не только они) были заинтересованы в реализации своих интересов и планов в Персии. Северную часть Персии хотела взять под контроль Россия, а южную – Англия. Поэтому, несмотря на то, что это был не официальный визит, в России к нему тщательно готовились.
В феврале 1873 года был утвержден график движения персидской делегации. Император Александр II поручил сопровождать Шаха генерал-адъютанту В.А. Меньшикову и др. 17 апреля были отправлены из Астрахани Каспийским морем пароходы «Константин» и «Князь Барятинский». 22 апреля они прибыли к, когда-то русскому, порту Энзели. Там их уважительно встретила персидская пехота и множество эдеков (лошади, которых ведут конюхи впереди процессии).
Затем русские послы проследовали в город Решт и ожидали Шаха целую неделю, пока не окончились годовые скачки. Там прошла их торжественная встреча. Меньшиков получил в дар лошадь в жемчужном уборе.
Из Энзели пароходы с Шахом, его женами и многочисленной свитой направились в Астрахань. В ходе своего путешествия Шах постоянно вел дневник, где описывал все увиденное в мельчайших подробностях.
3 мая в 3 часа пополудни Шах прибыл в Астрахань, которая была украшена флагами России и Персии, коврами и цветами. Он был встречен при высоком стечение публики »салютационной пальбой и национальным персидским гимном». После кратковременного отдыха Шах пожелал видеть пожарную команду и с удовольствием смотрел скорый сбор пожарников и их показательные действия в борьбе с огнем(102).
Его Величество Насер ад-Дин - Шах посетил учебные и благотворительные заведения, прослушал проповедь и помолился в шиитской мечети, в суннитской мечети встретился с астраханскими татарами, которые «на вид все были прекрасным народом». Потратив приличную сумму денег, Шах купил много европейских нарядов для себя и жен. 5 мая Шах прибыл в Царицын, откуда отплыл в дальнейшее свое путешествие по России(103).
7 мая 1873 года Шах был в пределах Московской губернии. « Россия -первая страна, которая приветствовала приемника халифов из его владений. Москва-первая столица Европы, которая приняла царствующего путешественника с Востока. Первый шаг-добрый шаг, первый привет-лучший привет. Да укрепит это посещение дружескую связь, соединяющую соседние государства к взаимной их пользе!»- писали Московские ведомости(103).
Перечислив ряд реформ, которые уже осуществил Насер ад-Дин Шах (открыл учебные заведения, направил юношей на учебу в Европу, устроил персидскую армию и пр.), высказывалась надежда, что это путешествие придаст новые силы для прогресса государства. «Возрождение народов всегда начинается в лице их государей, которые пролагают новые пути развития и расцвета»(104).
На императорском поезде по мосту через реку Оку Шах прибыл в Коломну и далее на ст. Фаустово. Здесь его встречали московский губернатор генерал-майор П.П. Дурново, персидский консул г. Зайченко, который находился в Москве и пр. Оркестр Крейнбринга играл персидский марш А.И.Дюбюка. Затем на платформу вышла депутация персиян, ведущих торговлю в Москве. В дверях вагона появился Шах в блестящем мундире, осыпанном рубинами и бриллиантами, «с эполетами, где ярко блестели, поразительно своею красотою, изумруды…». Персияне через консула преподнесли ему фотографические виды Москвы в роскошном альбоме и корзину фруктов.
В полдень поезд прибыл в Москву. Его Величество Персидский Шах принял в вагоне московского генерал-губернатора Владимира Андреевича Долгорукова. На платформе ожидали высшие военные и гражданские чины. После обмена приветствиями, Шах один сел в нарядную карету, заряженную шестеркой лошадей белой масти (эти лошади были потом подарены Шаху и он долгие годы любил пользоваться ими). Карета и придворные экипажи с принцами и свитой последовали в Кремль. По всему протяженному пути, украшенному иллюминацией, российскими и персидскими флагами, коврами и цветами, народ приветствовал повелителя соседней и дружественной страны.
Войдя в Георгиевский зал, Шах был удивлен ее великолепием. Из Андреевского зала он вышел на террасу и пред ним, при ясном солнечном сиянии, открылся прекрасный вид на Замоскворечье, золотые купола строящегося Храма Спасителя, Кремлевские башни и множество народа на набережной, который громким »Ура» приветствовал его. Насер ад-Дин Шах стоял несколько минут в глубоком молчании, а затем обратился к генерал–губернатору со словами:»Прошу выразить Государю Императору мою благодарность за прием, сделанный мне властями и народом».
Вечером Его Величество был в Большом театре, где давали балет »Волшебный башмачок» на музыку В.К.Мюльдорфера. Театр был ярко освещен. Шах проследовал в Большую Императорскую ложу. До начала спектакля заиграл персидский марш, и многочисленная публика встала и приветствовала Августейшего Гостя Москвы.
Во время спектакля за креслом Шаха стояли персидские сановники. Три ложи бенуара с левой стороны были наполнены свитой Шаха в парадных, расшитых золотом, мундирах. Его Величество Шах оставался в ложе до окончания спектакля. Он был очарован этим зрелищем и записал в своем дневнике: «Подняли занавес, и показался чудный мир. Множество танцовщиц начали плясать. Эту пляску и связанные с нею превращения называют балетом, т.е. немое представление с танцами» (105).
Из театра Его Величество вернулся по иллюминированным газом и разноцветными фонарями улицам в Кремлевский дворец, залы которого были парадно освещены.
Утром 8 мая Шах посетил Оружейную палату. Особо его заинтересовали собрания тронов, корон и других царских регалий. С интересом он рассматривал бирюзовый трон, который был прислан в подарок царю Борису Федоровичу Шах-Аббасом в начале ХVII столетия. Затем по его желанию была организована встреча с некоторыми лицами военного и гражданского звания.
Роскошная постановка балета чрезвычайно понравилась Шаху, и он изъявил желание еще раз посетить Большой театр. Представляли балет «Царь Кандавл» на музыку Цезаря Пуни. Вечером после спектакля Шах отправился на великолепный бал, который давал князь В.А.Долгорукий в своем доме.
К десяти часам фасад дома осветился газовыми декорациями, а на площади зажегся, изящно украшенный персидскими флагами щит, в средине которого блестело транспарантное изображение льва и солнца. В 11 вечера приехал Его Величество Шах. Сопровождаемый хозяином дома и многочисленной свитой, блиставшей золотом и бриллиантами, он поднялся по лестнице, снял соболиную шубу и остался в персидском кафтане (архалук), покрытом алмазами и изумрудами с перевязью из драгоценных камней(106).
Приняв приветствие гостей, он прошел в особую комнату для отдыха, обставленной кругом зеркалами и устланной персидскими коврами. В этой комнате было приготовлено угощение в восточном вкусе. Когда начались танцы, Шах перешел в танцевальную залу и смотрел на танцующих. Около часа он покинул бал. Свита осталась до конца бала, который окончился в пятом часу.
9 мая во втором часу выйдя из покоев, занимаемых им в Большом Кремлевском дворце, Шах прошел через парадные залы, сел в карету и через Никольские ворота выехал на Красную площадь. Там была собрана пожарная команда всех частей Москвы. Над одним из крыльев Гостиного двора был произведен маневр тушения пожара. Пожарные влезали на крышу, действовали водой из рукавов пожарных труб и спускались вниз в спасательных мешках, что очень заинтересовало Шаха. Затем ему показали действия паровых машин.
Его Величество посетил Румянцевский музей, где с живым любопытством осмотрел этнографическую коллекцию,рассматривая типы племен восточных, Кавказа и Малороссии. В библиотеке написал несколько строк в посетительской книге(106).
Днем Насер ад-Дин- Шах выехал из Кремлевского Дворца на Московскую станцию Николаевской железной дороги и там был встречен многочисленной публикой и начальствующими лицами Москвы. В ответ на прощальную речь московского генерал-губернатора, Шах выразил благодарность «за тот прием, который ему оказала Москва и которого он никогда не забудет ».
Поезд отправился в С-Петербург. В четверг 10 мая в Зимнем Дворце состоялся официальный прием и знакомство Персидского Шаха с Императором Александром II.
В течение пяти дней Августейшего гостя знакомили со столицей, с ее достопримечательностями и окрестностями. Он побывал в Петергофе, Кронштадте, Царском Селе и пр. Кроме этого, Шаха ожидал целый ряд официальных мероприятий, в том числе и парад на Царицыном лугу (Марсовом поле). Его принимали оба монарха, восседавшие на ослепительно-белых скакунах. Шах Насер ад-Дин, Александр II и Великий князь Николай Николаевич верхом, в сопровождении многочисленной свиты, объехали парадный строй войск на Царицыном лугу.
Смотр русских войск произвел особое впечатление на Шаха и он попросил российского Императора Александра II помочь в создании подобных войсковых соединений. Больше всего ему понравились казачьи части. Персидскому правителю были пожалованы лента и орден Святого Андрея Первозванного, а к его визиту была отлита медаль.
Вечером Шах опять на балете. В Мариинском театре представляли «Дон -Кихот» Л.Минкуса. После спектакля в честь персидского гостя был дан роскошный бал в Зимнем дворце. В бальный зал он вошел за руку с супругой Наследника Цесаревной Марией Федоровной. «Я и дамы императорской семьи, и другие, принялись танцевать, танцевали очень много. Затем был дан обед, во время которого играл оркестр.Вокруг было множество цветов, роз и гиацинтов. Когда все завершилось, я отправился домой. Все прошло очень приятно»- запишет в своем дневнике Шах. Окончив все мероприятия в русской столице, шах и его свита отправились через Вильно в Пруссию (107).
19 августа 1873 года шаха встречали в Тифлисе. Момент его въезда в 5 часов утра возвестил гром пушечных салютов. Его Величество встретил почетный караул и высшие чины военного ведомства. Вечеров в зале Летнего театра был назначен гала спектакль. В театр Шах пришел в своем бриллиантовом мундире с лентой Св. Андрея Первозванного в сопровождении Его Императорского Высочества Наместника Кавказского Вел. Князя Михаила Николаевича. В антракте, ведя под руку Ее Императорское Высочество княгиню Ольгу Федоровну, спустился в ярко освещенный, расцвеченный флагами и щитами с изображением Льва и Солнца, инженерный сад. Просмотрев во втором акте дивертисмент, состоящий из характерных танцев (балетных, национальных русских и туземных), Шах вернулся в свои покои (101,108). Так закончилось первое путешествие в Россию Персидского Шаха Наср-Эддина.
Самые большие впечатления от знакомства оставили у Его Величества русские казаки, пожарные команды и балет. Уже через год в Персии была сформирована бригада из шести полков и артиллерийской батареи, а в 1879 году - Персидская казачья бригада в Тегеране .
Что же касается балета, то Насер ад-Дин-Шаху понравились не столько танцы, сколько костюмы танцовщиц, которые он назвал «прекрасными». В России в конце шестидесятых годов женский балетный костюм претерпел изменения и состоял из укороченной до колен пышной юбки, изготовленной из упругой многослойной ткани (пачка).
Шах приказал в срочном порядке закупить партию балетных костюмов и разных тканей (кисеи, батиста и пр.). Вернувшись после путешествия, он повелел одеть женщин своего гарема в пышные и очень короткие широкие юбки, собранные у пояса в большое количество складок (тумбуны). В Персии их называли »шалитех». Таких юбок было несколько, их одевали одну на другую, а сверху - самую лучшую, создавая впечатление балетных пачек. При этом они находились не на талии, а чуть ниже бедер(109).
У нижней юбки переднее полотнище было прихвачено к заднему, образуя вид коротких свободных штанишек. Ноги в белых носках и атласных туфлях, без шалваров. Шах разрешил даже не покрывать головы, но женщины -мусульманки не согласились и одевали платок, так, чтобы ни шея, ни уши не были видны. Еще тогда было модным у женщин, выкрашенные сурьмой, широкие, сросшиеся брови и… усики. Такой откровенный костюм женщин был крайне необычен для мусульманского государства. Но такова воля их главного повелителя…
Женщины в таком наряде запечатлены на фотографиях, созданных Ермаковым, но все они достаточно корректны и уважительны. Насер а-Дин-Шах, как фотолюбитель, мог позволить себе более откровенные снимки представительниц своего гарема, некоторые даже в стиле полу-НЮ. Он оставил потомкам редкие и бесценные фото многочисленных жен, придворных евнухов, и даже своего кота.
фото-из интернета.
продолжение далее... http://proza.ru/2023/12/26/604