19. Почему ты его не выпорол?
Гости ушли, деревенские родственники уехали. Папа надел портупею и больше не снимал. У мамы разболелось сердце. Весь вечер она лежала на диване и пила лекарство.
Вилька глаза не мог поднять от стыда, ему всё казалось, что папа, и тётушки, и Волька смотрят на него с укоризной: «Вот до чего мать довёл!»
Он всё ждал, что кто-нибудь из них произнесёт эту фразу вслух. Но все молчали. И от этого делалось ещё тягостнее. Даже Оленька против обыкновения не хотела играть. Да и самому ему было не до игр.
Вилька накинул бушлатик, незамеченным выскользнул во двор и сел на лавочку возле крыльца. Мело. Расчищенные с утра тропинки были полностью заметены выше колена. Конечно, было бы лучше уйти куда глаза глядят, но у него совсем не было сил пробираться сквозь снегопад.
Он думал, что вот будет он сидеть на морозе и замёрзнет. И пусть замёрзнет. Потому что он сильно виноват. И тогда, может быть, и мама, и папа, и Волька, и тётушки его простят, и будут плакать, что нет у них теперь такого хорошего мальчика. Вильке стало так жаль и самого себя, и маму, и папу, и Вольку, и тётушек, что в глазах защипало, а в носу захлюпало.
Он не знал сколько так просидел, но вдруг дверь сеней раскрылась и на крыльцо кто-то вышел. Из-за распахнутой двери лавочку и Вильку на ней с крыльца не было видно. Но и Вилька не видел кто стоял на крыльце.
- Надо пороть. Почему ты его не выпорол? – послышался голос соседа.
- Надо, - согласился папин голос, - но в тот момент руки словно отнялись. А сейчас пороть – это только Евгении хуже наделать, вон как у ней сердце прихватило.
От этих папиных слов Вильке стало ещё хуже. И он твёрдо решил никуда не уходить с лавочки. Мужчины ушли в дом, а он продолжал сидеть.
Вдруг дверь снова распахнулась и во двор выбежали тётушки.
- Виля! Виля! – закричали они в голос.
Она из тётушек побежала к воротам, а другая к сараю во дворе. В какой-то момент тётушка Тася обернулась и увидела Вильку.
- Боже мой! Он же совсем продрог! – закричала она.
Тут же подбежала тётушка Маня. Они подхватили Вильку за руки и затащили в дом. Тётушки стащили с него валенки и сунули его ноги в тазик с горячей водой и горчицей. Папа растирал ему руки в своих больших ладонях. Потом Вильку отпаивали горячим чаем с малиной. Волька сидела рядом, обняв его за плечи. В какой-то момент она шепнула ему на ухо: «Только маме ничего не говори».
Через полчаса Вильке совсем полегчало. И они вместе с Волькой направились к маме. Маме было много лучше, она уже не лежала, а сидела на диване. Вилька и Волька подошли и молча сели рядом.
Поздно вечером лёжа в постели Вилька услышал, как за стенкой тихонько разговаривают мама, папа и тётушки. И ему казалось что он слышит одну и ту же фразу: «Надо пороть. Надо пороть. Надо пороть…»
-Уж лучше бы на самом деле выпороли, - подумал он.
Он почти засыпал, когда к его потели подошла мама и поправила на нём одеяло. И он понял, что жизнь налаживается.
На следующий день после завтрака мама и тётушки отправили Вольку играть с Оленькой.
А папа подозвал к себе Вильку и сказал: «Есть такая поговорка, раз в год и палка стреляет. Подумай над этим».
К разговору присоединились мама и тётушки. Вильку спросили почему он решил взять папин пистолет и направить его на сестру. И Вилька ответил, что просто хотел показать папе как он умеет обращаться с оружием и задерживать шпионов.
- А если бы ты застрелил сестру? Вот нажал бы курок и застрелил. Ведь тогда бы у нас не было Воли. Никогда бы уже не было. И ты бы никогда себе не простил того, что застрелил родную сестрёнку. Такую хорошую, такую добрую девочку. И папу бы твоего посадили в тюрьму, потому что он плохо следил за своим личным оружием. И мама бы умерла от разрыва сердца.
Вилька представил всё это и ему снова стало страшно. Он стоял с опущенной головой и слёзы не переставая катились по его щекам.
- Хорошо хоть, что ты догадался вынуть патроны, - сказала тётушка Маня.
- И хорошо, что в патроннике патрона не оказалось, - добавила мама.
- Надеюсь, ты всё понял? – спросил папа.
И Вилька кивнул. Потому что он на самом деле понял.
Все остальные дни с папой пролетели мгновенно. Он ещё в первый день уладил все свои командировочные дела, и теперь всё время проводил с семьёй. Начальство премировало маму тремя днями отпуска и это было просто замечательно.
Потом папа уехал обратно на фронт. И на сердце сразу стало так грустно и тревожно.