Включаю старенький магнитофон и в очередной раз слушаю рассказы отца Игнатия…
Когда священник бывает в Старославянске, то часто останавливается у нас дома. Это было моей идеей — задавать вечерами нашему духовнику вопросы, а потом сидеть с микрофоном и записывать неторопливые ответы на них. Вначале отец Игнатий был категорически против записей, но потом я его убедил в том, что рассказы нужны исключительно для моей литературной работы, а не для создания шумихи вокруг имени священника и его прихода.
Через некоторое время возникла идея опубликовать книгу этих невыдуманных рассказов, переложив их с магнитофонной плёнки на бумагу. Польза для души такой словесности становилась очевидной. Но духовник наотрез отказался: он, мол, не писатель, да и рано! Должно пройти лет двадцать, чтобы можно было поведать о тех событиях, которые изложены в нашей повести. Иначе одни люди посчитают нас выскочками, другие сумасшедшими, а третьи — обидятся. Однако за двадцать лет утечёт ещё много воды. И автор, не будучи уверенным в своём столь продолжительном будущем, а также руководствуясь означенной полезностью дела, в конце концов получил благословение священника на ту форму повести, которая и предлагается здесь читателю.
Одним из моих обязательств явилось изменение всех имен и названий мест, в которых происходили события, а если сами события могли выдать людей, к ним причастных, то мне приходилось немного изменять и описание событий, но ровно настолько, чтобы скрыть имена действующих лиц. И, напротив, я оставлял всё без изменения, если повествование никому не могло навредить его узнаванием. Хотя, должен сказать сразу: никакой конспирации в том не было, равно как и тумана таинственности. Всякие изменения вносились исключительно по причине скромности иерея Игнатия и близких к нему людей, нежелания их всех выставлять себя напоказ, как то веками и водилось на нашей матушке-Руси.
Церковь совершенно справедливо запрещает всякое одевание на себя масок, и в нашей повести я принципиально не обращался к нарочитой театральности, а лишь прибегал к вынужденному художественному приёму. Иначе повествование неизбежно превратилось бы в перечисление латинского алфавита: священник N, крестьянин A, учительница B, друг C, брат X, сосед Y, иеромонах Z и т.д. Надеюсь на понимание читателя.
Автор недолго сомневался и в отношении себя, ибо никаких других вариантов не находилось, и решил последовать народному примеру непритворной скромности, взяв себе псевдоним —
Сергей Семёнов.