Глава 6.240. Признавайся!
— «А я согласна с Анечкой, поэтому и предпочтение отдавала его современнику. Есенин Серёжа, как и Саша Пушкин, и есть мои кумиры». Признавайся, Виктория!
—Нам как-то Вера Петровна на собрании, Диана, прочитала сочинение Виктории. Зная, что ты не захочешь писать о Маяковском, а воспользуешься свободной темой…
—Да, Ксения Евгеньевна, я и расставила все точки, связав отношения Есенина и Маяковского.
—И что тебе поставили за это сочинение?
—Как всегда. Выше четвёрки я никогда не получала, хотя она читала только мои сочинения перед классом. По этой причине и поставила, Диана, за одно-единственное сочинение, которое я написала дома, потом отдав однокласснице, и её, кстати, бабуля, любимице, в тетрадь Надежды пятерку. В классе все взбунтовались, зная, что это моё сочинение.
—А какая у тебя была реакция?
—Виктория не возмущалась тогда, а только улыбалась, не задумываясь над ситуацией.
Впервые слышу это от бабули. И меня радует, что мы друг друга могли так оберегать, не обсуждая поступки других.
—Я потом это вспомнила в «Исповеди», но абсолютно по другой причине. Серов Стас гордился моей реакцией, когда Мила объявила бойкот однокласснице. И когда я смешала своих прототипов, выдав замуж свою героиню, которой послужила Тина Воронцова, связав её жизнь с тем красавчиком из Киева, а потом выдав замуж за Стаса, чтобы его мама правильно поняла меня и не обижалась.
—Ксения Евгеньевна, а меня изобразила в лице его друга, женившегося на девице, которая бросила меня ради российского бизнесмена, живущего в Финляндии.
—Напрасно, Эдик, иронизируешь. Когда принесла первый вариант главному редактору, то он, прочитав, сказал ехидно через полтора месяца: «И где же сейчас Серов?»
—Поэтому во втором варианте ты сделала героем уже редактора?
—Диана, но это было неизбежно. Хотя он был доволен моей наглостью.
—А в третьем варианте, что было?
—Ксения Евгеньевна, она переключилась на себя.
—Да, Эдик. Вот тогда редактор и спросил с уважением, где всё же правда.
—Российские банкиры и бизнесмены перед тобой тускнеют. Когда мы с Владом читали все твои варианты, то удивлялись, как ты могла манипулировать прототипами, так искусно их расставлять, никого не обидев.
Но тебе ли, Эдик, удивляться. Поэтому и такой успех у зрителей, как было и уважение редактора, когда я смогла с юмором изобразить, как он принимает в своём кабинете новых авторов. Он понял, что я не зашла за грань, поэтому и восхитился, как и зрители, видя нас с Эдиком на сцене. Похулиганить я могу на репетиции, а на концерте — никогда.