Глава 3.246. Уникальный момент
— Что в одно время удалили, Диана?
— Да, Виктория. Насколько же русские красивы в своей сдержанности — но это вас и губит. Я понимаю, почему вы больше живёте в Европе, принимая разумное участие в поддержке их экономики.
— Ну да! Сильные и свободные люди так и жили всегда. Возьмём моего прадеда. Благодаря ему сохранился наш род, когда его отец в двадцатые годы отправил его в Москву к родной сестре, заметив математические способности. А сам остался проводить эксперимент на Южном Урале, занимаясь хозяйством, как сегодня Ромашовы в Подмосковье. Был зажиточным. Из воспоминаний прадеда — жили чисто и достойно, занимаясь предпринимательством. Но в колхоз входить не захотели из-за разумного подхода к жизни. И нашли в них изъян.
На Волге тогда был голод. Многие бежали на Южный Урал. И отец прадеда пожалел беженцев — отца и сына, выживших из всей семьи. Они жили в отдельном доме, никто не собирался делать из них батраков. Но во времена раскулачивания их причислили к кулакам и отправили отца прадеда на Соловки.
— А ты в это не веришь?
— Как и дядя Андрей. Он не зря поступил на юридический. Но никогда мне ничего не рассказывает. Я знаю больше о современных бизнесменах, которых он защищает иногда в Европе.
— Вот-вот! И я о том же. Но ты умница, что явилась бумерангом, защищая своих предков.
— Надо же свои математические способности, унаследованные от бабули, а ей — от отца и прабабушки, иногда проявлять и в жизни. Что я и делаю. Согласна, что Диана страдает, если я долго молчу. Но природное чувство меры меня ещё никогда не подводило, как и любимая Лень. Это и спасает от излишнего откровения. Да и зачем? Каждый получит своё! В этом я не сомневаюсь.
— Диана, надо беречь живых. Хотя близких понимаю. Если мой прадед потерял отца и четырёх братьев, думаю, ему было сложно это пережить. Но как красиво и достойно он прожил, занимая высокие посты, оставаясь честнейшим человеком. По наследству мне от него досталось главное — воспоминания бабули о том, что он не терпел воров и расправлялся с ними по-своему. Поэтому, когда генсека хоронили с орденами, моему прадеду каждый принёс венок от себя.
Дианочка, как и Джон, понимают, почему мы все достойно выжили и после переворота 1991 года. И таких в обществе России достаточно.
— Я начинаю понимать, почему ты никогда не произносишь слово «народ».
— Да, мама, я делю общество на людей и нелюдей.
Эдик с Надеждой посмотрели на Дена с улыбкой. Да, в нашей семье это слово никогда не звучало. Оно оскорбительно для порядочных людей сегодня — благодаря «слугам народа», которые назвали себя элитой. Хотя я не возражаю, если добавить — воровская.