Телефон зазвонил в тот самый час, когда порядочные люди пьют свой утренний кофе и стараются не думать о курсе валют.
— Вы квартиру продаёте? — спросил голос. Голос был удивительный. В нём странным образом сочетались провинциальный уют полтавского хутора и агрессивная наглость столичного извозчика, которому недоплатили гривенник.
— Да, доброе утро, — вздохнул Олег, предчувствуя неизбежное. Это был уже шестой звонок, а день только начинался...
— Меня зовут Анжелика Уткина, — отрекомендовалась трубка с такой гордостью, словно сообщала о близком родстве с династией Бурбонов. — Я представляю мАсковское агентство недвижимости «Пупкин Эстейт Риэлти». Агентство существует лет... ну, неважно. Зато надёжное. Вы рассматриваете сотрудничество?
Олег, со свойственным ему терпением интеллигента в третьем поколении, мягко заметил:
— Нет, спасибо. В моей рекламе чётко написано: «просьба риелторам свои услуги не предлагать». Знаете, буквы такие... крупные. Специально для грамотных людей.
Но Анжелику Уткину грамотностью было не испугать. Она принадлежала к той породе девиц, которые, если им указывают на дверь, немедленно пролезают в замочную скважину, причём с победной песней.
— А почему вы нИ хотите с нами работать? — искренне обиделась она, сокрушая гласные звуки с лёгкостью степного урагана. — Да вы просто нИ понимаете своего счастья! Мы сделаем всё: приведём покупателя, проверим ваши документы... ЗаплОтите нам всего лишь десять процентов от стоимости вашей квартиры в качестве гонорара за сделку. Ну и мне пустячок, тысяч сто деревянных в виде бонуса, как рЕЕлтору за хорошую работу. Зато вы нИ будИте тратиться на дорогостоящую рекламу и отвечать на надоедливые звонки!
Олег прижал трубку к уху крепче. Ему показалось, что из неё повеяло духом дореволюционной ярмарки, где заезжий фокусник предлагает за рубль показать живую русалку, а в итоге просто крадет у вас из кармана серебряные часы. Сумма в десять процентов заставляла думать, что Анжелика собирается не просто продать квартиру, а лично перенести её на руках в более престижный район.
— Благодарю вас, но такого «счастья» мне не нужно, — тихо ответил Олег. — Действительно, звонков много, но звонят, в основном, ваши коллеги. Видимо, новички, как и вы, набирают объём работы. Страдают, бедные, от избытка свободного времени.
Слово «новички» подействовало на Анжелику как шпора на полковничью лошадь.
— Я?! — вскричала она, и Олег почти физически почувствовал, как на том конце провода взметнулись накрашенные ресницы. — Ну что вы! У меня стаж работы ....дцать лет, я провела ....сот сделок и сейчас у меня в работе.....надцать договоров! Я, если хотите знать, двигатель этой цивилизации!
— А кто вы по образованию, позвольте узнать? — полюбопытствовал Олег. — Какая муза вдохновила вас на этот титанический труд?
— Как это кто? Юрист конечно же! По квар... по недвижимости. Закончила университет в Хацап... в Харькове. И сразу рванула покорять столицу.
В слове «Хацапетовка», которое так стыдливо оборвалось на полуслове, послышался весь трагизм провинциального бытия: пыльные дороги, гуси у пруда и непреодолимое желание носить шелка и повелевать миллионами.
Олег представил себе эту картину: вокзал, чемодан, блестящий пуховик и диплом юриста по «квартирным делам» наперевес.
— Ну и как, покорили? — ласково спросил он. Ему стало почти жаль бойкую девушку.
В трубке на мгновение воцарилась величественная, мхатовская пауза. Анжелика, судя по звуку, гордо поправила воображаемую корону или в этот момент увидела себя Жанной д’Арк, въезжающей на белом коне в сияющий Париж. И, чеканя каждое слово, выдала свой главный жизненный девиз:
— На пути к этому! Как говорится: «Через тернОВНИКи — к звёздам!»
Олег тихо нажал кнопку отбоя, мысленно пожелав Анжелике удачи. Столица определённо была в опасности: её покорял юрист из Хацапетовки, вооружённый непреклонной верой в то, что «рЕЕлтор» — это призвание, а десять процентов комиссии — это «пустячок».. Окна его тихой московской квартиры выходили в переулок, где цвела обыкновенная сирень, а дальше был виден парк. Но теперь ему казалось, что под окнами, шурша юбками и путая падежи, неудержимо разрастаются страшные, колючие, победоносные хацапетовские терновники. И спасения от них не было никакого. Телефон вновь зазвонил.
Олег решительно сбросил звонок и для верности заблокировал номер. Телефон в его руке казался горячим и грязным, словно его только что окунули в чан с привокзальным чебуречным жиром. В тишине московской квартиры было слышно, как за окном мирно шелестит сирень, но иллюзия безопасности растаяла навсегда. Хацапетовка не просто наступала — она шла на штурм.
Через три минуты телефон завибрировал. Анжелика не сдавалась. Она зашла с другого номера, и её голос ворвался в трубку, расталкивая немецкий фарфор в буфете своим победоносным южнорусским «гэканьем».
— Мужчина, вы зачем трубку кидаете?! У меня клиенты есть на вашу квартиру, они нашли ваше обьявление и попросили меня помочь им купить её.
— Анжелика, — Олег постарался придать голосу ледяной тон столичного интеллигента в третьем поколении. — Я всё сказал. За что я буду платить миллион рублей, если ваши клиенты сами нашли моё объявление? Разговор окончен.
— Как это за что? За покупателей! Они нынче стоят как пуд золота! Рынок сдох, все это знают!
— Покупатель стоит у вас миллион рублей, исходя из цены моей квартиры.
— А что вы хотели?
— От вас и вашего агенства — ровным счётом ничего, и платить уткиным и пупкиным неизвестно за что, я не собираюсь.
— На таких условиях я с вами работать нИ буду! — победоносно отрезала Анжелика, словно только что отказалась от сомнительного предложения стать лицом Chanel.
— Слава богу, — выдохнул Олег и уже занес палец над кнопкой сброса.
— Постойте! — в трубке снова зашипело. — Ладно, так и быть. Скидка для несговорчивых. Всего триста тысяч комиссии без участия агентства, и я не говорю покупателям, что у вас в ванной живет призрак бывшей хозяйки, а из окна видно только местное кладбище.
— Но из моего окна виден парк!
— Молодой человек, — в голосе Анжелики прорезалась искренняя провинциальная мудрость, — при правильной рекламе любое кладбище становится «тихим зеленым массивом с интеллигентными соседями». А ваш парк без меня — это просто сырость и комары. Ну так что, по рукам? Я выезжаю с договором и святой водой!— Анжелика перешла на заговорщический шёпот, от которого у Олега заложило ухо. — Только сегодня для вас, как для ветерана умственного труда, скидка! Триста тысяч мне на карту в качестве невозвратного задатка за суету, и я привожу клиентов. Они тихие, интеллигентные, из Сургута. Денег — как грязи, пахнут нефтью и тайгой. Жена, правда, капризная, Кристина зовут, бывшая балерина местного ДК. Ей ваша сирень под окном — чистый Версаль! Она как фотки увидела, так сразу и закричала: «Хочу эту берлогу!»
— Передайте Кристине, что берлога не продаётся. Точнее, продаётся, но без вашего чуткого руководства.
— Ах так?! — в голосе Анжелики звякнули кандалы и послышался шорох того самого колючего терновника. — Ну пеняйте на себя, Олежек. Я сейчас Кристиночке звоню и говорю, что вы — сектант. И что у вас в спальне алтарь, а в ванной — грибок размером с дыню. И документы у вас приватизированы в девятнадцатом веке при царе Горохе, там половина собственников в психушке, а вторая половина — в бегах! Они вашу квартиру за версту обходить будут!
— Всего доброго, Анжелика, — устало сказал Олег и снова заблокировал номер.
Весь оставшийся вечер Олег провёл в тревоге. Он то и дело подходил к окну, всматриваясь в сумерки переулка. Ему чудилось, что на лавочке у подъезда уже сидит штурмовой отряд риэлторов в леопардовых лосинах, вооружённый папками с файлами и фальшивыми договорами эксклюзивного обслуживания.
Утром в дверь позвонили. Олег вздрогнул и пошел открывать дверь. На пороге стояла приличная семейная пара: мужчина в дорогом пуховике и женщина с возвышенным лицом и шарфом, уложенным на манер театральной драпировки.
— Здравствуйте, — робко произнёс мужчина. — Извините за визит без предупреждения. Мы Кристина и Эдуард. Нам ваше объявление очень понравилось, но наш агент... Анжелика...
Олег внутренне подобрался, готовый держать оборону.
— Да? И что же она вам сказала? Что я сектант с грибком в ванной?
Супруги переглянулись. Кристина нервно сжала сумочку:
— Хуже. Она сказала, что вы вчера скоропостижно скончались от избытка интеллигентности, квартиру опечатала полиция, а сама она сейчас собираетчя везти нас смотреть «шикарный аналог с видом на ТЭЦ» в Капотне, где хозяин живой и даже согласен на скидку, если мы купим ему новые зубы. Но Эдуард заметил, что ваше объявление всё ещё висит... Вы ведь живы, правда?
Олег посмотрел на испуганных сургутских интеллигентов и вдруг искренне, во весь голос захохотал. Терновники Хацапетовки, может, и были колючими, но против здорового столичного скепсиса у них не было никаких шансов.
Супруги облегченно вздохнули и заулыбались.
— Живее всех живых, — улыбнулся в ответ Олег, отступая вглубь прихожей. — Проходите, пожалуйста.