Глава 1.265. Образец России
— Денис, дети только уснули. Не будем беспокоить малыша в самолёте.
—Александр Андреевич, что-то вспомнили? — Денис смотрит на деда с ожиданием, как и Вересов.
Все ждут,когда дедуля начнёт рассказ о моих первых полётах — ещё раньше, чем мой младшенький. Я родилась в Сан-Франциско, а сейчас молчу, как партизанка. Зачем она это сделала тогда?
— Мариночка родила Викторию в Сан-Франциско, пока я был там в командировке.
—Может, расскажешь наконец, зачем мама рожала меня именно там?
—Всё вышло случайно, Виктория. Доченька задержалась рядом со мной — я приболел, Настенька была в Питере. Анечка только родила Нику, вот и помогала Диме.
—Понятно. Как с Никочкой, так и с Димочкой, она замирала, боясь нарушить его покой. Он тогда в аспирантуре учился.
Все улыбаются моему ехидству. Но мама очень любила своего папу — возможно, и пожертвовала моим местом рождения ради его здоровья. Хотя что плохого в лишнем гражданстве? На гастролях с ребятами оно не раз выручало.
— Так ты расскажешь нам наконец о своих приключениях?
—Если тебе так интересно, Денис, продолжу. У жены моего родственника остался бизнес. Ей помогали сын и дочь. Она, появляясь дома, с удивлением наблюдала, как я возюсь с её внуками, — как и её мамочка, которая тогда болела. Потому сад и был запущен.
Но я хочу рассказать о семье хозяина хозяйственного магазина, у которого заказывала инструменты для себя и деток. И о соседе — он иногда активно помогал нам обрабатывать землю.
—А он был женат? — встрял Вересов.
—Нет! — Все смеются моему мгновенному ответу.
—Николай, не мешай девочке рассказывать о её юных приключениях.
—Верно, Альбина Николаевна. Виктория без приключений не жила, но редко делилась с нами тогда. И этот случай умолчала. А мы-то с Владом думали: как эта белоручка, с музыкальными пальцами, могла в земле копаться?
—Напрасно, Соколов, улыбаешься.
—Всё! Молчу!
—Ого, перешла на фамилии? — дедуля поддержал ребят.
— Я стеснялась тогда задавать вопросы хозяину, а уж тем более его жене, которая иногда появлялась в магазине — да ещё не одна, а с соседом. Он-то мне и помогал. Не могла же я детей заставлять тяжести таскать?
—Понимаем! — смеётся Эдуард. — Какой же она нам сегодня весёлый полёт устроила.
—Не спешите, мальчики!
Николенька смотрит на меня с лёгкой грустью — вероятно, вспомнил мой детский дневник. Он уже настроился слушать серьёзно, предчувствуя, о чём пойдёт речь дальше.
— Хозяин магазина строил дом. У них было двое взрослых детей, лет по семнадцать. Если папа был высокий и мужественный, то мамочка — Красавица, очень изящная, высокая и стройная. Дети — самостоятельные, но невероятно милые. Сосед, помогавший мне перевозить инвентарь, с интересом наблюдал, с каким трепетом я смотрю на то, как они строят свой дом. Вероятно, лишних денег у них не было. Получая выручку, они покупали стройматериалы и медленно, аккуратно возводили стены. Так же аккуратно были одеты и дети, даже когда помогали родителям. Вечером, когда я с детками шла в продуктовый магазин напротив и покупала им сладости, я с удовольствием снова на них смотрела.
—А откуда у тебя деньги-то были? — не удержался Александр Андреевич.
—Как откуда? А кто мне после университета приличную сумму перечислил?
—Как же забыть! Это вы с Диной тогда успели сыграть возле Гостиного двора, да ещё и с лохотронщиками...
—Это Дина меня выдала?
—Неважно!
Дедуля тактично промолчал об источнике информации. А Ромашов Сергей Иванович, как никто, тогда мне помог, не спрашивая, зачем мне срочно понадобилась такая сумма. Сейчас он с наслаждением слушает мои воспоминания.
— Но больше всего мне запомнился один вечер. Я с детьми шла за сладостями и увидела ту самую Красавицу-хозяйку. Для меня она в тот миг стала воплощением поруганной России. Безупречная, одетая со вкусом, она... вела с пастбища корову. Я с ней вежливо поздоровалась, она ответила невидящим взглядом. Но рядом с детьми и мужем она была счастлива — все вместе они дружно строили свой дом. Вероятно, они жили в большом городе, где она, возможно, и родилась. Что-то не сложилось, и они переехали в эту станицу, на родину мужа, живя в маленьком доме у его матери.
Но для меня эта семья так и осталась тем самым образцом истинной России, которую победить невозможно.
Все притихли, не ожидая такого конца моих воспоминаний.