-Простите, я плохо говорю по-фински, - начала было она.
-По-русски? – улыбнувшись, спросил я, решив, что передо мною соотечественница. И я не ошибся.
Озабоченное лицо женщины расплылось в виноватой улыбке в ответ.
-Да, по-русски.
-Как вы сюда попали? Там же висит знак, что это пешеходная дорожка.
-Проклятье. Я не заметила. Хотела проехать к озеру. Мы тут как-то были с мужем. Видимо я заблудилась.
Я пожал плечами, не понимая, что вообще делать у озера в это время года.
-У вас есть трос? - спросил я.
Женщина пожала плечами и шагнула к багажнику.
-Слушайте, тут всё равно, не обойтись без моего пикапа. Заглушите двигатель и не мучайте машину. Я дойду до пикапа и приеду. Это займёт минут двадцать. Трос у меня есть.
Через час, её заляпанный землёй "Мерседес", стоял, возле моего домика. А мы пили кофе в большом застекленном эркере, который был частью моей кухни-гостиной, и из которого открывался чудный вид на озеро и лес.
Её звали Александра.
-Мне больше нравится, Сандра. Звучит как-то более по- европейски, - улыбнулась она, - возможно, ты видел, рекламные щиты строительной компании Суутаринен. Так вот мой муж, Юхо, хозяин этой компании.
-И как вы познакомились? -На заводе. Компании принадлежит бетонный завод. Там много работает русскоязычных. Украинцы, эстонцы, русские. Ну и я устроилась в своё время, когда из Сортавалы переехала, ещё язык толком не знала. Хотя и сейчас ещё не очень.
-Что ж ты там делала? Мешала бетон?
Сандра улыбнулась.
-Кладовщицей работала, перчатки выдавала, инструмент. Юхо часто допоздна на заводе. Он вообще работоголик. Там всё и началось. Ну, а потом он развелся и мы поженились. Ну, это вкратце, конечно. У него двое детей, но развод был лёгкий. Финны вообще легко и женятся, и разводятся.
-Да, я знаю. Твой муж говорит по-русски?
-Плохо, но говорит. Иногда Гугл переводчик использует.
-Суутаринен, кажется, сапожник по-фински?
-Ну да. Его предки и были сапожники, а потом завод основали. Это семейная фирма.
Теперь хозяин Юхо.
-И как идут дела?
-Возможно, придётся продать завод. Заказов нет. В Финляндии уже семь таких заводов позакрывалось. Он только и держится, что на дешевой рабочей силе.
Я понимающе кивнул.
- Ладно, мне пора, спасибо за кофе. Я обязательно заеду, как- нибудь. С меня ведь причитается.
-Да о чём ты говоришь. Ничего не причитается. Но гостям я всегда рад. А то я тут скоро не то, что по-фински, а и по-русски забуду, как говорить.
-И охота тебе здесь сидеть? Скучаешь ведь по России?
-По нынешней России нет. Да и по прежней не особо.
-А что там не так? – Сандра удивлённо подняла брови.
-Да, по-моему, всё не так. Например, там война и диктатура.
-Ах, ты из этих? – презрительно оттопырив губу, проговорила Сандра.
-Да, из тех, кто против убийств. И против убийц во власти.
Сандра хмыкнула.
-Убийства часто оправданы, они необходимы. Как и войны. Как ещё Россия может стать великой, если не будет воевать?
-Вот я и держусь подальше от её величия.
-А по мне так это предательство, не разделять политику своей страны, - довольно громко отрезала она.
Я пожал плечами.
Сандра вдруг покачала головой. И добавила мягким, даже вкрадчивым тоном.
-Слушай, извини. Меня заносит, возможно. Давай не будем о политике. Просто я очень скучаю по Сортавале, по России вообще. А теперь ещё и эти закрытые границы. Выбивает из колеи, когда поливают дерьмом мою Родину. Ладно, ещё, если финны. Они не понимают ни фига, ни в нашей политике, ни в том, чего хочет наш президент. Но когда свои начинают, я взрываюсь.
-Что ж, останемся при своих мнениях, - улыбнулся я в ответ.
Сандра резко поднялась и прошагала к двери. Я вышел её проводить. Ни слова больше не сказав, она хлопнула дверцей своего «Мерседеса», и вскоре он медленно покатил по лесной дорожке, прочь от моего дома.
Я, какое - то время, постоял, посмотрев ей вслед, и отправился по своим делам.
Слова Сандры напомнили мне о том, как в конце сентября, когда наплыв туристов спал, а границы были ещё открыты, я съездил в Питер.
Конечно, хотелось увидеть дочерей и внучек. Безусловно, я скучал по ним. Но агрессия, которая и раньше в Питере всегда висела в воздухе, теперь сконцентрировалась там настолько, что окончательно отравила атмосферу города и не давала мне спокойно дышать.
Все эти многочисленные плакаты с бравыми коммандос и буквами Z , средние пальцы, показываемые мне, при виде финских номеров моей машины, стремление подрезать на дороге. Какие - то парни возле супермаркета, с пропитыми лицами, орущие: «Россия победит!». Наклейки на крышках багажника и задних стёклах автомобилей. И полиция, полиция, кругом полиция. Просто какое-то царство ментов.
От всего этого захотелось исчезнуть оттуда, как можно быстрее. Трёх дней в Питере мне хватило.
Но большинству нравится эта новая Россия. Вон Сандре, например.
Почему? Для меня, наверное, навсегда это останется вопросом без ответа.
****
Зима пришла рано в этом году. Ноябрь стал полноценным зимним месяцем. А ближе к Рождеству, лёд и снег полностью сковали и засыпали и парк, и озеро.
С двадцать третьего числа в коттеджи стали съезжаться гости. Забот у меня было полно. Рождество плавно перетекло в Новый год, и лишь к середине января, я смог перевести дух, занимаясь минимально необходимыми делами по поддержанию готовности коттеджей к появлению гостей.
Сейчас только в одном доме оставалось двое русских из Германии, продолживших праздновать Новый год.
Объехав парк, я припарковал снегоход и отправился в свой двухкомнатный домик. Заправил кофеварку и включил компьютер, решив посмотреть недавно вышедшую новую верс.ию «Мастера и Маргариты» .
Меня отвлёк шум двигателя. На площадку въехал знакомый красный «Мерседес».
Из машины вышла Сандра.
(Продолжение следует)