Начало здесь http://proza.ru/2024/08/31/817
Время шло, но только с тех пор, как десятилетний Антос-Эммануэль явился на важный светский приём в маскарадном костюме, жизнь для него совершенно изменилась, ведь в нём родился и начал жить, причём совместно, деля одно тело, принц Эммануэль – совершенно другая, не похожая на него личность. Так появилось на свет его альтер-эго, дополняющее его основную личность, но имеющее как бы совершенно другой, отличный от него характер, манеры поведения и мировоззрение. Альтер-эго юного Антоса-Эммануэля имело даже совсем другую внешность, что было похоже на то, как талантливого актёра, обладающего мастерской способностью к перевоплощениям, иногда в гриме и костюме своего героя, вошедшего в образ, невозможно совершенно узнать. Менялось совершенно всё: голос, походка, выражение глаз, мимика, ну а манера себя держать – само собой. В этом даже казалось, была какая-то мистика.
Да-да, артист из мальчишки получился отменный. И хоть он не был аристократом голубых кровей по сути своего характера (хоть и родился от короля и королевы, о чём и намекали его преподаватели), играть эту роль у него получалось очень даже превосходно. И если раньше внутри него всегда возникало чувство протеста, потому что наставники старались сделать из него того, кем он не являлся, то после достопамятного случая противоречий внутри него совсем не возникало. Просто юный Антос-Эммануэль понял, что не обязательно становиться тем, кем его хотят видеть на полном серьёзе, ломая свою истинную личность, достаточно просто играть эту роль. И он играл её старательно и был в своём образе просто безупречен. И высшее общество, а также народ, были данной его игрой вполне довольны, конечно, не замечая совершенно, что это всего лишь игра. При этом эфемерный принц Эммануэль пребывал на своём законном месте – возле трона своего отца, а Антос-Эммануэль имел возможность жить своей жизнью.
Сразу заметим, что психическими отклонениями парень совершенно не страдал. Он был абсолютно здоров и не имел внутри себя каких-то болезненных раздвоений личности. Он не терял память, не становился вторым своим «я» неожиданно и против своей воли, потом с трудом вспоминая о том, где он был и что делал, а вполне контролировал этот процесс, превращаясь лишь по собственному желанию из одного себя в другого и обратно. Ничего необъяснимого – просто своеобразный театр.
Немалую роль здесь играло также и творческое самовыражение. Да, Антос-Эммануэль от природы был талантливым актёром, полным фантазий и творческих идей. Потому принц Эммануэль не просто жил внутри него, а постоянно развивался и совершенствовался. Мальчик по мере своего взросления не просто создавал сам в себе, а взлелеявал внутри свою вторую личность, с успехом экспериментируя с образами и стилями, не ограничивая себя какими-то рамками принятых в обществе норм или рамками основной своей личности. Он прекрасно умел рисовать, что позволяло ему делать наброски на бумаге себя самого, что опять же помогало ему добавлять к своему образу принца Эммануэля всё новые и новые штрихи.
О! Это был весьма примечательный типаж, который из весёлого клоуна, коим был в начале, претерпев множество поступательных перевоплощений, превратился в совершенное нечто. Он немного был подобен принцу Гамлету, обладавшему весьма сложным и многогранным характером, только в отличие от упомянутого известного героя Шекспира, эфемерный принц Эммануэль был гораздо более порочным и зловещим с одной стороны, а с другой – более инфантильным и беспомощным, страдающим бесчисленным множеством наследственных, врождённых и приобретённых заболеваний, в чём, как ему (Эммануэлю) казалось, проявлялась его высшей пробы аристократическая кровь.
«Чем больше болезней у ар-ристократа, - как утверждал окружающим принц Эммануэль, - тем, господа, др-ревней многоуважаемый р-род».
Альтер-эго Антоса-Эммануэля продолжало картавить. Правда немного смягчило свой прононс со своего первого дебюта до мягкого раскатистого «р». Это стало его причудой, узнаваемой чертой, изюминкой, особенностью, отражающей его уникальность. Другой причудой принца Эммануэля стала изящная трость, которую он всегда носил с собой. Он утверждал, что одна нога у него от рождения короче другой. Правда иногда он сам забывал: левая или правая. Но это обычно никого не смущало. Да, и какая разница, какая из ног принца могла быть длиннее или короче, самое главное, что это объясняло необходимость для него трости, как важного элемента некоего маскарада. Но истинной причиной становилось, конечно же, то, что данная черта ярко характеризовала альтер-эго принца, добавляя немало положительных моментов к его имиджу существа из высшего общества. Это подчёркивало элегантность и стиль, утончённый вкус и классическую нотку неповторимости. А указанное в свою очередь повышало статус и престиж, ведь исторически трости всегда ассоциировались в высоким социальным положение человека в обществе. Данный элемент служил символом уверенности и харизмы, что делало образ принца Эммануэля более запоминающимся и внушительным, тем более что все его трости были исключительно уникальные, антикварные и изящные, выделяя своего владельца из других.
Какие же ещё черты характера были присущи этой эфемерной личности? Принц Эммануэль одевался до дотошности аристократично, потому старомодно, очень любил в обществе пускаться в пространные размышления о смысле жизни, смерти и справедливости, но понимал всё это очень уж по-своему. Душа данного альтер-существа буквально полнилась внутренними конфликтами, глубокими переживаниями из-за пустяков, если они касались его собственной персоны, и полным игнорированием проблем окружающих, поскольку очень уж был он сконцентрирован на своём собственном внутреннем мирке, считая его, без преувеличения, единственным во вселенной. Нередко эфемерный принц Эммануэль блистал своим остроумием, сарказмом и отличался способностью при желании вести очень интересные диалоги. Но при этом страдал основательно подозрительностью и недоверием к окружающим, что говорило, как он утверждал, о его тонкой душевной организации. Но вместе с тем, нередко смелость и решительность определяла его поступки. Он мог за надуманные и, прямо скажем, смехотворные идеи, подобно Дон Кихоту, ринуться бороться с «ветряными мельницами», что, конечно же, со стороны выглядело очень комично. Но так и задумывалось.
Вышеперечисленные качества эфемерного принца Эммануэля делали его совершенно непохожим на себя самого, то есть истинную свою личность. Но сам Антос-Эммануэль был и оставался пока всего лишь озорным мальчишкой, что вполне естественно ввиду его незначительного возраста. Да, образ им созданный – принц Эммануэль - казался иногда уж больно взрослым в некоторых вопросах, при этом беспомощным, как дитя. Именно потому лорд Мауэр так легко поверил в то, что зловещий наследник короля мог стать организатором целого антинародного заговора, хотя истинному Антосу-Эммануэлю не исполнилось и пятнадцати, ввиду этого голова его больше полнилась какой-то мальчишеской ерундой, а борьба за власть и вовсе не входила в число его приоритетов. А Херр Шнайдер навоображал себе, начитавшись газет, о его инфантильной неприспособленности, некоммуникабельности и слабом здоровье. Хотя ни то, ни другое ровным счётом не соответствовало действительности.
Психологи утверждают, что, в общем и целом, возникновение альтер-эго имеет в себе больше положительных моментов, чем отрицательных. Оно помогает человеку адаптироваться к различным социальным ситуациям, как и случилось на этот раз с Антосом-Эммануэлем, пережевавшим по причине непринятия обществом глубокий стресс. Альтер-эго дало ему возможность справляться с тревогой и неуверенностью, предоставив со временем дополнительные возможности действовать более решительно, значительно поднимаясь в глазах окружающих.
Эммануэль Грандескки тоже был своего рода шутом, а его мрачный мистический вид лишь придавал его образу комичности. И хоть шутов не принято было держать при дворе в его время в элитных кругах, но на самом же деле они, возможно были крайне необходимы для улаживания, как в старину, тонких политических вопросов. Ведь так и так их отсутствие приходилось восполнять тем или иным образом. И Антос-Эммануэль, как талантливый актёр, с упоением играл роль шута при своём отце, короле Гессоре. И именно таким образом выполнял отведённую ему роль в обществе.
Да, его альтер-эго – принц Эммануэль – был существом в высшей степени примечательным. Он обладает крайне чувствительной психикой и ему постоянно снились вещие сны, которые он имел обыкновение рассказывать всему обществу перед важными заседаниями правительства, совета министров и парламентариев. Конечно, это и не сны никакие были вовсе, а своеобразные послания от короля к государственным людям перед принятием важных решений, которые глава государства по каким-то причинам, из соображения безопасности или приличий, не мог озвучиваться сам. Потому подобную чёрную работу приходилось делать его наследнику, рассказывая о разного рода явившихся якобы к нему сновидениях. Иногда это объявлялось какими-то мрачными предчувствиями или видениями, ночными разговорами с призраками и так далее. Ну, в общем, всякой подобной ерундой. И всё подобное ему вменялось в обязанность разыгрывать через своеобразные сценки и представления, к которым он готовился перед тем, как появиться на публике, и одевался соответствующим образом, продумывая элементы своих костюмов и поведения. Всё это был стиль влиять на общество и инструмент для достижения своих политических целей.
«О, господа! Моё очер-редное видение меня настолько взволновало, что я пр-рямо-таки никак не могу успокоиться. Мне не хватает воздуха. Махайте на меня, махайте!» - говорил он обычно в таких случаях, ну или что-то в этом роде.
«В тиши ночной, когда все спят,
Явился призрак, старый брат.
Он сел на стул, вздохнул слегка,
И начал речь издалека:
«Привет, дружище, как дела?
Жизнь, я скажу, ведь тяжела.
Всё бегаем, всё суетимся,
В порочном круге ведь крутимся
Я был когда-то, как и ты,
Я жил и строил сам мечты.
Но вот однажды, в час ночной,
Я стал вот этим — призрак твой.
Теперь летаю, наблюдаю,
Как люди жизнь свою теряют.
Совет тебе, мой друг, простой:
Живи, люби, будь сам собой!
Не трать ты время на пустое,
Цени мгновения простое.
А если вдруг придёт тоска,
Зови меня, я тут пока!»
Сказал и растворился он себе,
Оставив мысли в голове.
И я подумал: «Вот дела!
А речь ведь призрака смела!»»
Вот такие стихи читал принц Эммануэль обществу.
Ещё нередко Эммануэль Грандескки разбавлял обстановку и снимал возникающее в обществе напряжение своими суицидальными представлениями. Антос-Эммануэль уже сбился со счёта, сколько раз он пытался прилюдно якобы покончить с собой. И этим направлял происходящее в высших кругах течение событий в нужном направлении. Поводы для самоубийств, то есть подобных спектаклей, оказывались самыми разнообразными. Но неизменно это отвлекало от ссор и скандалов, и окружающие так или иначе вынуждены были включаться в ход данного спектакля, пытаясь отговорить нервного принца от желания свести счёты с жизнью.
«Моё стр-ремление покинуть этот свет в основном пр-роисходит от того, что мир-р несовер-ршенен. А я, господа, пр-редставьте, никак не могу с этим смир-риться. И всё это в высшей степени меня р-расстр-раивает», - вещал он обычно в таких случаях, объясняя окружающим свои мотивы.
«Привет, дружище, снова я,
Я призрак, что в ночи летает.
Совет мой новый для тебя:
Не бойся, жизнь ведь не кусает!
Ошибки делай, не стесняйся,
Ведь в них весь опыт и успех.
С друзьями чаще ты встречайся,
Смех — лучший лекарь от всех бед.
И помни, счастье не в богатстве,
А в мелочах, что рядом с нами.
Цени моменты, будь в согласье
С собой и с близкими друзьями.
А если вдруг опять придёт тоска
Тебя накроет мрак, как быстрая волна,
Зови меня, взгляни под облака,
И вместе справимся с бедой сполна!»
Но при всём притом, что принц Эммануэль обладал такими огромными странностями, с точки зрения дворцовых манер и этикета он всегда вёл себя в высшей степени безупречно. Он – аристократ до мозга костей, до самого мельчайшего жеста или элемента в одежде. И с этой стороны к нему ну совершенно невозможно было придраться. Единственное, разве что к тому, что он до дотошности был старомоден, что нередко даже попахивало самыми разными забавными средневековыми несуразностями. Да, в образе принца Эммануэля свободно умещался принц Гамлет, Дон Кихот, граф Дракула и много кто ещё. Он подчёркнуто был любезен с дамами и другими представителями светского общества, хотя к слугам и всякого рода «плебеям» относился с презрительной, немного брезгливой снисходительностью, про себя полагая, что аристократы – это голубая кровь, а все остальные так – жалкие ничтожества, крутящиеся, как мухи, вокруг НЕГО, то есть принца, как центра мироздания.
Вот такова роль Эммануэля Грандескки в обществе, которую разыгрывал Антос-Эммануэль. И именно потому их совсем нельзя было между собой путать. Но помимо неприятных обязанностей, в этой роли имелась и масса положительных сторон. Как и любой шут, под своей маской Антос-Эммануэль мог вытворять буквально всё, что ему заблагорассудится и говорить, что ему вздумается, поскольку все и так знали, что принц Эммануэль – существо с большими странностями. А возразить ему мало кто решался. И как возможно? если по любому случаю с ним постоянно случались нервные припадки. И припадки эти были совершеннейшим нечто. И никому особенно не хотелось пережить последствия его нервических приступов. В порыве «нервного расстройства» он мог, к примеру, опрокинуть на кого-то что-то неприятное или вылить на голову стакан с водой или чем-то похуже. Свалив всё на хроническую падучесть, мог толкнуть неприятного ему субъекта, якобы случайно, подставив ножку или сотворить что-то такое в высшей степени омерзительное, что ставило высокопоставленного соперника в такое положение, в котором вряд ли кто-то хотел бы оказаться. Потому люди и боялись попасть в число врагов Эммануэля Грандескки. И это действительно было чревато. С него-то взятки гладки, а вот недоброжелателям-то уж точно не поздоровится.
Немало крови, кстати, под этим соусом принц Эммануэль попортил в своё время лорду Мауэру. Вот, к примеру, одна из последних его проделок, случившихся ещё до переворота, когда Антос-Эммануэль сорвал доклад милорда в совете министров. В тот день Мауэра пришли послушать многие уважаемые государственные мужи, которые собрались за огромным круглым столом в зале государственных советов. Принц же, будучи тоже приглашённым на это мероприятие, как престолонаследник, нарочно опоздал и вошёл уже тогда, когда речь милорда была начата. Он с шумом открыл дверь, весь разодетый в пух и прах, что было даже неприлично, учитывая деловой характер этого мероприятия, но сразу же привлекло всеобщее внимание и отвлекло от зарвавшегося политикана.
Мало того, что принц уселся за круглым столом как раз напротив Мауэра, сложив ноги, обутые в великолепные сапоги из крокодиловой кожи прямо на стол.
«Пр-ростите, господа, мне мой доктор-р посоветовал во вр-ремя долгого сидения дер-ржать ноги выше головы для улучшения кр-ровообр-ращения», - объяснил принц всем свою выходку.
Все воззрились на короля-отца в крайнем недоумении, ожидая от него замечания в адрес сына. Однако Гессор только развёл руками, мол, доктор прописал, что поделаешь, господа.
После этого настрой милорда читать свой доклад был полностью испорчен. Он постоянно сбивался, глядя на ноги принца, которые находились у него под самым носом. Тем более, что Антос-Эммануэль уставился на него прямо в упор и не сводил с него почти немигающего взгляда.
Кстати, издеваться над лордом Мауэром для Антоса-Эммануэля было сплошным удовольствием. Если бы на месте политикана оказался человек поумней, то поняв, что его провоцируют, он постарался бы не обращать внимание, но милорд, напротив, страшно нервничал и демонстрировал своё негодование. Под конец же и вовсе вспылил и прокричал, обращаясь к королю: «Да уймите же наконец своего сына, Ваше величество!».
«В чём?» - получил он в ответ вопрос, заданный самым радушным тоном.
И после этого милорд и вовсе с позором выбежал из зала совета, весь красный, как рак, и пыхтя.
«Вот уж никак не могу понять, и в чём пр-ричина такой нер-рвозности?» - констатировал Антос-Эммануэль, как принц Эммануэль, глядя на всё это и недоумённо пожимая плечами.
Впрочем, возможно, что именно за подобные выходки лорд Мауэр, став главой народного правительства, теперь и мстил старшему сыну короля.
- Ты играй-играй да не заигрывайся, - предупредил дух Ильюль-Нюсю Антоса-Эммануэля, явившись к нему однажды. – Смею тебе напомнить, что принц Эммануэль в пьесе Рича Лангрена очень плохо кончил.
- И что с ним сталось?
- Ему отрубили голову за его кровавые злодейства. И стал он последним в своём королевском роду, будучи двадцать пятым потомком Грандескки первого. Так сбылось проклятие Грандескки и осуществилось старинное пророчество. Конечно актёру, только играющему свою роль на сцене, смерть своего персонажа совершенно ничем не грозит. Уйдёт со сцены и был таков. Но если ты заиграешься и слишком войдёшь в свою роль, то примешь на себя карму своего персонажа.
- Принц Эммануэль – эта та роль, которую мне навязала сама судьба и общество, - отвечал духу Антос-Эммануэль. - И я вовсе никогда не стремился её играть. Тем более, если, согласно сценарию, Эммануэль Грандескки должен очень плохо кончить, мне и вовсе становиться им не нужно. А может, мне сыграть другую роль с хорошим концом в этой пьесе? Ведь бывает же так, что один актёр в театре играет сразу две роли.
- Ну что ж, это верно, - кивнул Ильюль-Нюсю. - Придумай себе другую жизнь и другую роль, чтобы скрыться от своей кармы.
Да, если Антос-Эммануэль не мог по природе своей быть истинным аристократом, то за него им стал принц Эммануэль, его альтер-эго. Но в какой-то момент истинная личность начала подсознательно чувствовать, что аристократизма в ней больно уж много. И это становилось скучно для высокохудожественной творческой натуры. Потому законы равновесия потребовали нового дополнения. И это дополнение не замедлило явиться в виде уже второго альтер-эго – полной и совершенно несовместимой противоположности первой из альтер-личностей, принца Эммануэля. А случилось подобное, когда Антос-Эммануэль вдруг попал в соответствующий, не свойственный для аристократа, круг общения, что произошло следующим образом.
Королевский особняк Грандескки, некогда перестроенный из старинного замка, чем он был в начале, располагался на крутом скалистом возвышении, у подножья которого распростёрлось бескрайнее, уходящее за горизонт, море. А с высоты хорошо просматривался протянувшийся на многие километры вдоль берега порт. С противоположной стороны окна особняка выходили на старинную площадь. А всё это строение находилось за чертой города, в том самом месте, где в километрах двух от резиденции королей раскинулся небольшой, но живописный портовый посёлок. Так проживали в основном люди самого простого сословия: портовые грузчики, обслуга близлежащих гостиниц для туристов, официанты ресторанов, владельцы маленьких магазинчиков и прочий подобный люд. Все они являлись людьми занятыми и не очень богатыми. А в то время пока они пребывали на работе, зарабатывая хлеб для своих семей, их дети бегали целыми днями беспризорниками, предоставленные сами себе.
Нередко маленький Антос-Эммануэль наблюдал с балкона своей комнаты за этими ребятишками. Часто они подходили очень даже близко к королевскому особняку, приходя играть на площади под его окнами. И принц всегда завидовал этим детям, вернее – их свободе, потому что, как ему казалось, они могли делать всё, что хотели в то время, как ему приходилось зубрить латынь, заучивать наизусть все статьи конституции государства Пронсельвани, вникать в тонкости макроэкономики и учиться этикету, имея при этом исключительно заносчивых друзей из высшего общества. И с самого раннего детства Антос всегда желал оказаться в эпицентре этой, наблюдаемой им только издалека, беззаботной с его точки зрения, простой компании, и хотя бы немного пожить той жизнью, которой жили дети портового посёлка.
И однажды, когда ему было лет одиннадцать, он на такое решился и попросту сбежал из резиденции королей часа на три, чтобы повидать тот незнакомый ему мир. Ну, а позже это превратилось в привычку, даже во вторую жизнь. Хотя его августейшие родители совершенно не догадывались насколько их любимое чадо погрязло в чуждом для их мира мирке буквально по самые уши, живя двойной жизнью. А не догадывались они поскольку юного Антоса-Эммануэля в этой авантюре принялся поддерживать, опекать и во всём прикрывать Марк Кистон, возможности которого в сфере охраны и влияния на различного рода силовые структуры были тогда безграничными.
Продолжение здесь http://proza.ru/2024/09/19/1552