Начало здесь http://proza.ru/2024/08/31/817
Артур Нандуш на время своего пребывания в городке Сусум снимал небольшую, но скромную комнатку. Она выглядела так, как будто слегка выгорела на солнце, но с тем особым очарованием, которое появляется только там, где стены слышали море. Утренний свет входил туда без стука – мягкий, солёный, чуть золотистый. Он ложился на стены, окрашенные в побелённый известью оттенок, и делал их теплее, чем они есть на самом деле. В углу, ближе к окну, воздух был чуть влажный, будто приносил с собой дыхание бухты. Из мебели – простая кровать – узкая, с металлическим изголовьем, что слегка поскрипывало, если на него опереться. На кровати – хлопковое покрывало, выцветшее от солнца, но чистое и аккуратно натянутое. Ещё там был деревянный столик – старенький, с царапинами, что оставили, видимо, другие постояльцы. На столике – стеклянная бутылка с водой, пара ракушек, оставленных предыдущим жильцом, и ещё какая-то дребедень. Шкафчик – низкий, с дверцей, которая закрывалась не до конца. Внутри пахло деревом и чем;то лимонным – хозяйка, вероятно, протирала полки домашним средством. Плетёный стул – лёгкий, чуть шатающийся, но удивительно удобный.
Окно – небольшое, с облупившимися ставнями цвета морской волны. Оно открывалось наружу, и когда ветер поднимался с моря, ставни слегка постукивали, создавая ритм, похожий на далёкую музыку. Вид из окна – кусочек улицы: белёные стены соседних домов, бельё, развешанное между ними, и узкая полоска неба, где иногда пролетала чайка. На крючке висела пустая плетёная корзина, в углу – место для чемодана, на стене – пожелтевшая открытка с видом на старую набережную. Но во всей этой простоте и скромности чувствовался какой-то своеобразный уют.
- Кровать у меня всего одна и очень узкая. Даже не знаю, как мы её будем с тобой делить, - сообщил Нандуш своему гостю, которого пригласил к себе пожить.
- Не беда. Я буду спать на полу. У меня с девства аллергия на мягкие кровати. Да и на кровати вообще, - ответил ему на это Антос-Эммануэль.
Так новоиспечённые приятели и зажили вдвоём. Пока Антос делал переводы для фрау Хоффман, Нандуш бродил, делая репортажи для жителей столицы из маленького курортного городка, освещая проходящий в нём музыкальный фестиваль и прочие события. К примеру, написал статью про певицу по имени Лея Морена – звезду, что выросла на побережье Средиземного моря.
- Вот послушай, Жюль, что я про эту Лею написал, - делился Артур со своим новым приятелем новостями поздно вечером.
«Она начала петь в маленьких кафе, а её голос притягивал прохожих, будто морской ветер. Её песни – это истории о свободе, о любви, о тех, кто ищет себя между шумом волн и огнями города. Когда Лея впервые вышла на большую сцену, публика замерла – не от силы голоса, а от искренности. Она не просто пела, она будто разговаривала с каждым человеком в толпе. Её глаза светились тем особым блеском, который появляется у тех, кто наконец оказался на своём месте.
После концерта Лея не уезжает на лимузине в шикарный дом, а уходит в старый фургон, где пишет новые строки песен на обрывках бумаги. Говорят, её следующая песня будет о тайной встрече на рассвете, где музыка становится её признанием в любви».
- Неплохо-неплохо, - говорил ему на это Антос, отрываясь от своих переводов.
- А вот история Лукаса – маленького музыканта, который зарабатывает пением на пляже для туристов.
«Ему было всего семь лет, когда он узнал, что музыка может менять настроение людей – как ветер меняет направление парусов. Теперь каждый курортный сезон он выходит на пляж с гитарой, которую подарил ему дед – старый моряк, игравший когда-то в тавернах Неаполя. Лукас ставит перед собой подставку с нотами в ожидании нескольких купюр – не ради денег, а чтобы показать: его музыка чего-то стоит. Он играет простые мелодии – о море, о детстве, о свободе. Туристы останавливаются, улыбаются, бросают монеты, а иногда рассказывают ему истории своих стран. Так Лукас узнал о том, что музыка – это язык, который понимают все».
- Послушай, Жюль, - вдруг предложил Нандуш, - а я ведь могу и про тебя написать – о том, как ты пел на улице свои песни. А вдруг читателям нашей газеты понравится эта история? Разместим крупным планом твою фотографию. Тогда ты, возможно, прославишься. Хоть тираж нашего издания и невелик. Но это всё-таки для тебя какой-то шанс.
«Шанс? Какой шанс? – только хмыкнул про себя Антос-Эммануэль, - Этот парень решил удивить меня тем, что фотографию мою напечатает в газете. Как будто уже миллион раз везде и повсюду не печатались мои фотографии. Дешёвой славой меня соблазняет. А я и дорогой-то известностью уже сыт по горло».
- Да нет, Артур, - сказал он вслух, - думаю мне пока особенно не надо светиться на страницах газет со своими фото.
- Но почему?
- Ты же знаешь историю моего отца – крупного авторитета. А врагов у него, скажу я тебе, предостаточно. И его врагам совсем не нужно демонстрировать сейчас мои фотографии.
- А вообще ты прав, - раздумывая об этом, согласился с ним Артур. – И что, у твоей семьи действительно влиятельные недоброжелатели?
- О-о! Это не то слово. Так что ты реально сильно рискуешь, находясь со мной рядом. Ведь со мной всякое может случиться.
- Ну, вообще-то я не из пугливых, - пожал плечами Нандуш. – И если бы ещё мне было чего терять. А так, ни денег, ни недвижимости, ни успешной жизни, ни жены, ни детей – у меня же ничего нет. Так что я готов рискнуть.
- Тогда как знаешь. Я предупредил, - буркнул Антос-Эммануэль и занялся снова своими переводами.
Однако Нандуш опять его отвлёк.
- Я сегодня бродил по берегу моря. Делал вид, что снимаю юных аквалангистов. А на самом деле пытался выведать у них: не удалось ли им обнаружить на дне морском что-нибудь интересненькое.
Что например?
- Что-то связанное с событиями на острове ХХ-13. Я так подумал, ведь нашли же обломки лодки принца. Потому, возможно, отыщется и ещё что-нибудь.
- Ну и как, отыскалось?
- Никто ничего не знает? – развёл руками Артур, - И как вообще журналисты находят эти сенсации? Я вот, сколько ни хожу, ничего никогда не обнаруживаю. И как так поучается?
- Для того, чтобы найти что-то интересное для читателей, нужно не просто слоняться в поисках удачи, а знать, где искать. Здесь нужно иметь кучу полезных знакомств. Но самое главное – журналистскую чуйку. Потому что есть и такие журналисты, которые нос к носу сталкиваются с тем, что ищут, но сами не видят этого, - говоря такое, Антос-Эммануэль насмешливо посмотрел в сторону Нандуша, но тот, конечно же, не понял его сарказма.
- Знакомых, говоришь, иметь? - ответил он на это, - Но вот мне даже знакомые не помогли. К примеру, вот та же фрау Хоффман видела в живую, как оказалось, самого Гессора Грандескки, когда он ещё был королём.
- Да что ты говоришь! – насмешливо воскликнул Антос-Эммануэль, как и можно было ожидать, не особо впечатлённый.
- Я тоже видел вживую Гессора Грандескки, но только уже после переворота, - продолжал далее Нандуш.
- И когда?
- На пресс-конференции, которую экс-король собрал для журналистов. Да, мне кажется, он действительно хотел сделать какое-то важное заявление. Но из серьёзных представителей СМИ никто не пришёл – так только с десяток журналистов из каких-то малозаметных изданий. Потому, увидев перед собой столь жалкое сборище, экс-король счёл за благо промолчать. И его можно понять. Ведь кто к нему явился – из журнала «Музыкальный магазинчик» и «Домашнее рукоделие». Ещё пришли из газеты «Районные сплетни». А также я, племянник хозяина издательства, выпускающего только одну единственную газету тиражом 150 экземпляров. Даже телевидения и радио не было.
- И что Гессор Грандескки?
- Он отреагировал весьма странно. Сделал вид, что и сам не собирался говорить что-то серьёзное. Как будто вызвал журналистов просто потому, что ему скучно. Нёс какую-то околесицу. Некоторые даже подумали, что он сошёл с ума из-за того, что его свергли.
- Гессор Грандескки сошёл с ума? Это вряд ли. Как мне кажется, он наверняка что-то задумал.
- Вот и фрау Хоффман говорила, что такое поведение вполне в духе Гессора Грандескки. А ей-то лучше об этом известно. Это ведь сейчас она ведёт одинокую жизнь в маленькой квартирке и существует лишь на те средства, которые оставил ей покойный супруг- знаменитый художник. Но когда он был жив, то она вела весьма бурную светскую жизнь и до сих пор имеет некоторые связи на самом высоком уровне. А одна из её подружек некая Асусена Алуон – кузина покойной матери бывшего короля. Я с ней тоже, кстати, беседовал по поводу произошедшего переворота.
- И что тебе сказала тётка Асусена?
- Кто?? – Нандуш весьма удивился тому, что его юный приятель называет кузину покойной матери бывшего короля – тёткой.
- Ну, эта самая леди Алуон, - поправился тот.
- Она просила меня, чтобы я, как журналист, помог разобраться общественности в этой истории с бункером до верху набитом деньгами. Клялась и божилась, что Гессор Грандескки не может быть вором. Ещё говорила, что король и его семейство настолько стеснены в средствах, что их можно считать практически нищими. Но разве может быть такое?
- А почему нет? Очень даже может. По-твоему, если король, то обязательно должен быть богат?
- Но как такое возможно? Где, кто и когда видел нищих королей, если у них есть королевство?
На это Антос-Эммануэль только хмыкнул.
- Никто никогда не видел нищих королей, потому что ни один король не сознается что он нищий. Только и всего. А ты, Артур, просто ничего не знаешь о жизни королей.
- А ведь, пожалуй, ты прав, - вдруг вспомнил нечто Нандуш. – Вот леди Алуон мне то же самое говорила. Да, она так и сказала: «Вы, мол, молодой человек, и понятия не имеете никакого о жизни королей и их проблемах». Потом ещё сказала, что королевский статус требует от своего обладателя определённых атрибутов, и первый из них – богатство и полное материальное благополучие. Король просто не может позволить себе выглядеть нищим. В противном случае, его никто не будет уважать. И прежде всего – его собственный народ. А также и окружающие его высшие элиты. Кто будет слушаться короля, который занимает у них деньги? И это всё понятно. И я бы даже, возможно, поверил бы во всё это. Одного не понимаю, откуда же тогда у нищего короля мог взяться целый бункер, до верху наполненный деньгами?
- Как откуда? У короля в распоряжении целый государственный печатный станок. Просто взял и напечатал.
- 300 триллионов лиоров?
- Да, 300 триллионов лиоров. А почем бы и нет?
- Но зачем?
- Чтобы выглядеть богатым, разве это непонятно?
- Но разве так можно? – недоумевал Нандуш, - Ведь тогда все бы просто брали и печатали деньги, если им их не хватает.
- Вот многие так и делают. К примеру, в Американских штатах – это очень распространённый способ, чтобы избавиться от финансового кризиса. Но здесь фокус в том, что американская валюта востребована по всему миру. И потому, когда от увеличения денежной массы происходит обесценивание денег, все эти беды равномерно распределяются по всему миру. Потому последствия чувствует все, а Американские штаты процветают. Только вот с нашими лиорами так не получится. Ведь если пустить в оборот такую грандиозные денежную массу – финансовый кризис нашей стране обеспечен.
- А почему кризис-то должен быть?
- Элементарно. Само-собой гиперинфляция и все её последствия.
Обвальное обесценивание денег. Деньги стремительно теряют свою ценность. Сбережения на вкладах, в наличной форме или в других финансовых инструментах буквально «сгорают» — их покупательная способность падает до минимума за считанные дни или недели.
Подрыв банковской системы. Люди массово изымают вклады, чтобы потратить деньги до того, как они обесценятся ещё сильнее. Это лишает банки ресурсов для выдачи кредитов, что ещё больше тормозит экономику.
Девальвация национальной валюты. Одновременно с ростом цен происходит стремительное ослабление валюты. Это особенно болезненно: импортные товары дорожают, а экспорт становится менее выгодным.
Каскадный эффект. Растущие издержки передаются от производства к производству, что подпитывает дальнейший рост цен.
Массовые банкротства и спад. Из-за непредсказуемости и высоких издержек многие предприятия разоряются. Это ведёт к росту безработицы и замедлению экономического роста.
Дефолт по государственному долгу. На фоне кризиса государство может оказаться не в состоянии выполнять свои финансовые обязательства.
Нарушение денежного обращения. Деньги перестают выполнять свои ключевые функции: быть мерой стоимости, средством накопления, обращения и платежа. Люди и бизнес ищут альтернативные способы расчётов: растёт доля бартерных сделок (обмен товара на товар без денег), активизируется теневая экономика.
Это последствия для государства. А для жизни людей это грозит следующим.
Резкое падение уровня жизни. Зарплаты и пенсии не успевают за ростом цен, поэтому на ту же сумму можно купить значительно меньше.
Дефицит товаров. Люди массово скупают товары первой необходимости (продукты, лекарства), пока цены не взлетели ещё сильнее. Это приводит к «вымыванию» товаров с прилавков.
Невозможность планировать бюджет. Из-за непредсказуемости цен людям становится крайне сложно строить долгосрочные финансовые планы.
Социальная напряжённость. Обесценивание доходов и рост цен на базовые товары провоцируют недовольство, могут усиливаться социальные протесты.
Почему это замкнутый круг?
Часто гиперинфляция подпитывается саморазрушающими механизмами. Например, когда люди массово скупают иностранную валюту или товары, чтобы сохранить сбережения, это ещё больше ускоряет обесценивание национальной валюты. А рост цен на импортные товары дополнительно разгоняет инфляцию.
В итоге гиперинфляция — это страшное бедствие. И меры по выходу из неё экономики потребуются масштабные. Если вообще кто-то сможет найти из этого выход.
Обдумав это, Нандуш был весьма шокирован.
- Но ведь если так и было, к примеру, как ты предполагаешь, тогда я тем более не понимаю, о чём же думал король?
- А о чём он думал? – фыркнул Антос-Эммануэль, - С чего ты взял, что он вообще собирался пускать всю эту денежную массу бумажек в оборот? Он всего лишь сложил деньги в бункере, чтобы выглядеть богатым и получить для государства иностранные инвестиции. Вот и всё. Это же лорд Мауэр со своей революцией всунулся и пообещал все эти деньги раздать народу. И только тогда встал вопрос о том, что эти бумажки, возможно, будут использовать по их прямому назначению – то есть в качестве полноценных денег.
Нандуш опять глубоко задумался, хлопая глазами.
- Но ведь тогда получается, что, если всё, задуманное Мауэром, реализуется на практике, нам не избежать бед? – изрёк он, наконец, совершенно обескураженный
- Да уж это конечно, будь уверен, - легкомысленно ответил на это Антос-Эммануэль и махнул рукой.
Нандуш же опять погрузился в глубокомысленные соображения, ероша свои волосы или что-то вспоминая. И вдруг изрёк новую мысль.
- Так выходит, что именно это хотел сказать на пресс-конференции Гессор Грандескки, но никто не пришёл его слушать. Все побежали в лорду Мауэру делить деньги?... Ну да, конечно… И экс-король ещё и притчу рассказал весьма интересную.
- И что за притча?
- Некто, чьё лицо скрыто чёрной маской, возглашает, ведя аукцион:
«Господа! В этом ящике «НИЧТО»! Делайте ваши ставки!»
И тут, к великому удивлению, начинаются торги. И какие! Ругань, ссоры, драки, богохульства, интриги и всякие прочие мерзости. Такое создаётся впечатление, что это самое «НИЧТО» стоит великих денег.
И ещё потом добавил, что кончилось всё в этой истории плохо, потому что каждый из участников торгов заплатил за НИЧТО по самой дорогой цене и остался ни с чем. Потом ещё Гессор Грандескки говорил про какой-то «мыльный пузырь».
- «Мыльный пузырь»? Есть такая пьеса: «Мыльный пузырь или 300 триллионов лиоров глупого короля». Наверное, он её имел ввиду.
В этой пьесе Рича Лангрена некий король из рода Грандескки всерьёз мечтал стать самым богатым человеком в мире. Но поскольку не имел достаточно денег, приказал их напечатать в огромном количестве, думая, что от этого становится богаче. Но в конце концов только довёл экономику собственного государства до полного краха. Ведь от того, что напечатаешь много денег, государство твоё не станет богаче, как и ты сам, деньги просто обесценятся. Это похоже на мыльный пузырь, который способен раздуться до огромных объёмов, но за счёт этого становится настолько тонок своими стенками, что в конце концов лопается в один момент. Вот тебе и мыльный пузырь.
- Да точно! Есть же такая пьеса. Как же я сразу не додумался. Но ты-то, Жюль, откуда это знаешь?
- Про пьесу? Проходил на уроках пронсельванской литературы. Или про гиперинфляцию? Это мне учитель объяснял на уроках макроэкономики.
- И что, только поэтому так сразу и догадался? Ты же все сложности объяснил самым логичным образом в одно мгновение. Ты что-то знал, наверное.
- Ну, конечно. Я не догадался, а знал.
- Откуда? Откуда ты мог знать такие вещи, о которых никто до тебя даже не догадался?
- Я же говорил тебе о том, что из богатой и влиятельной семьи. И именно поэтом обладаю кое-какой информацией.
- Семейство Селестрро? – раздумывал Нандуш, находясь всё в таком же огорошенном состоянии, - Что-то я не помню никого из известных и знаменитых с такой фамилией… Постой, а может, Жюль Селестрро – не твоё настоящее имя?... Впрочем, это твоё дело, - заключил он под конец, увидев, что его собеседник совсем не намерен отвечать ему на поставленный вопрос. – Но послушай, это же настоящая сенсация насчёт королевского бункера и происхождения денег в нём. Вот если бы у нас были доказательства…
- А доказательства у меня есть. Сейчас я найду тебе запись. Она хранится на моём личном диске в интернете.
Новый знакомый Нандуша в одно мгновение решал все те сложные вопросы, на решение которых самому Артуру понадобилось бы, с его соображением и возможностями, наверное, несколько веков. Парень нажал несколько клавиш на ноутбуке, и повернув экран в журналисту-тугодуму, сказал: Вот!
На дисплее же появился королевский кабинет и двое в нём говоривших. А говорили они следующее.
Король: И так, я задумал грандиозный проект – протянуть через территорию Пронсельвани нефтегазопровод. Но на это у меня нет денег. Остаётся только рассчитываться на вкладчиков. И поскольку местные наши воротилы вкладываться в это предприятие не хотят, хорошо зная состояние внутригосударственных дел и его экономики, а также меня, как неплатёжеспособного члена общества, мне ничего не остаётся, как привлечь к этой идее зарубежных инвесторов. Однако я уже пробовал делать это однажды, и всё закончилось катастрофическим провалом. В глаза все толстосумы мне улыбались, много обещали, ничего не делали, а сами шептались за моей спиной о том, что пронсельванский король, то есть я, только корчит из себя богатого, а на самом деле нищий, потому дело иметь с таким неудачником совершенно не стоит. Именно поэтому в этот раз я решил сделать всё как раз наоборот: никого не уговаривать, но ждать, что потенциальные инвесторы сами за мной будут бегать и мечтать о том, чтобы вложиться в мой проект.
Журналист: Но как ты этого добьёшься?
Король: Внушу всем, что у меня у самого достаточно средств, чтобы финансировать свой перспективный замысел. И если раньше все говорили про меня, что я нищий и только корчу из себя богача, что и соответствует действительности, теперь я попытаюсь повернуть дело так, что я сказочно богат и только корчу из себя нищего. Весь фокус в том и в том расчёт, что богатым деньги отдают гораздо охотнее, хотя бедным, казалось бы, они нужнее.
Журналист: Идея, конечно, замечательная, только как ты это осуществишь на практике, Гессор? Ведь среди богатых потенциальных инвесторов дураков нет.
Король: Вот для этого мне и нужен ты, твоё влияние на иностранные СМИ, твои газеты и теле-радиостанция. Моя просьба к тебе состоит в том, чтобы ты «запустил утку» по всем возможным для тебя каналам, что я, то есть пронсельванский король, сказочно, баснословно богат. И даже раздул бы из этого целую сенсацию.
Журналист: Если ты предлагаешь мне такое, то совершенно ничего не понимаешь в журналистике.
Король: Наоборот, очень даже хорошо понимаю, ведь я король страны, которая буквально живёт, раздувая из ничего сенсации, а делать это мой конёк и моя основная работа.
Журналист: Быть может, это и твоя работа, но не моя! И если тебе нужно раздуть «журналистскую утку», то обратился ты не по адресу. Я – представитель качественной, а не жёлтой прессы. И журналистское имя моё мне совсем не досталось просто так. Я его всю жизнь зарабатывал. И рисковать им теперь, даже ради тебя, драгоценный мой Гессор, совершенно не намерен! И запомни, пожалуйста, на будущее: я не выдаю своим читателям, слушателям и зрителям какие-то раздутые фейки. Вся информация, которая предоставляется принадлежащими мне СМИ, самым тщательным образом проверяется и не содержит в себе никакой дезинформации. И тем более, слышишь, тем более!... если речь идёт о крупных финансовых вложениях! За кого ты меня принимаешь?! И я не пойду на такое никогда, если даже ты мне предложишь баснословную кучу денег! Мне моё имя в журналистике дороже.
Король: Да успокойся ты. Я и не предлагаю тебе никаких денег. Откуда у меня они? Если бы у меня была бы баснословная куча денег, я бы вложил её в строительство нефтегазопровода, а не обращался бы к тебе с сомнительными просьбами.
Журналист: Тогда в чём в этом деле мой интерес, как ты себе это представляешь?
Король: Как? Ты журналист до мозга костей, а задаёшь такие глупые вопросы. А разве сама новость ничего не стоит? Согласен, в мировом масштабе есть новости и поважней. Однако многие люди любят копаться в подробностях жизни богатых и знаменитых, потому на известии о неожиданно открывшимся богатстве пронсельванского короля тоже можно кое-что заработать, и существенно увеличить свои рейтинги.
Журналист: Вообще не понимаю в чём смысл этой задумки! Я выхожу в эфир и говорю: «А вы знаете, дорогие друзья, оказывается Гессор VI Грандескки, пронсельванский король, баснословно богат! Вот это новость! Вот это сенсация!» И что? Все эти вещи производят впечатление, когда я демонстрирую своей аудитории великолепные дворцы с прекрасными садами, яхты, машины, взлётно-посадочные площадки с личными вертолётами, готовыми в любой момент вылететь ради тебя в любой уголок мира, нефтяные скважины, алмазные прииски, выписки с твоих банковских счетов в самых уважаемых и надёжных банках земного шара и так далее, и тому подобное. А где у тебя всё это? Нет у тебя ничего. А если я возьмусь высасывать сенсацию из воздуха, всё это дело легко проверяется. И нас с тобой очень быстро разоблачат. Тебе-то что? Но это станет концом моей карьеры.
Король: Да зачем нам все эти скважины, дворцы и прииски? - возразил король, – Чтобы произвести на людей впечатление, достаточно будет, внезапно обнаруженного, тайного подземного бункера, доверху наполненного деньгами, типа хранилища Скруджа МакДака. Всё, что от тебя требуется, так это как бы обнаружить этот бункер и побегать по нему с фотоаппаратом, купаясь в деньгах.
Журналист: Ну это прямо какие-то сказки Шахерезады!
Король: Хорошо, давай даже так. Не обязательно кричать об этом, надрывая глотку в теле и радиоэфирах. Так нас скорее заподозрят в каком-то надувательстве. Я тебя попрошу всего лишь о какой-то маленькой заметочке в одной из твоих газет. И этого уже будет достаточно, чтобы поползли слухи. Один сказал другому, другой – третьему и так далее. И так вскоре об этом узнает весь свет. Главное придумать эффектный заголовок, к примеру: «Тайна подземного бункера пронсельванского короля» или «300 триллионов королевских лиоров».
Журналист: А почему именно 300 триллионов?
Король: Ну просто у меня хватит средств, чтобы напечатать купюр именно на эту сумму. Ведь чтобы напечатать деньги, тоже нужны деньги. А у меня их нет.
Журналист: Нет! Нет! И ещё раз нет!!! В какую тёмную историю ты меня затягиваешь, Гессор! Я с фальшивыми деньгами дело не имею!
Король: Да кто тебе сказал-то, чудак, что деньги будут фальшивые? Самые настоящие лиоры. Я же всё-таки король государства Пронсельвани. На этих денежных купюрах всё будет, как полагается: водяные знаки, защитная нить, скрытые изображения, микротекст и так далее.
Журналист: Да??? А ты не боишься пустить псу под хвост всю свою экономику? Я, конечно, журналист, а не экономист, но и мне хорошо понятно, что, когда государство включает свой печатный денежный станок, это ни до чего хорошего не доводит.
Король: Нет, ну что ты! Разве я могу себе такое позволить! У нас же ведь не ваши Штаты. Это ваша сверхдержава способна таким образом улучшить свою экономику, лишь только включив печатный станок, поскольку ваша валюта востребована по всему миру. А мы-то что? Маленькое, незаметное государство. Кому нужна наша валюта? Никто её даром не покупает. Мы уж даже и купюры наши попытались максимально приблизить по дизайну к вашему доллару. Вдруг кто-нибудь случайно перепутает и купит. Только вот не покупает никто. Но ведь, если напечатать деньги в большом количестве, все экономические последствия могут наступить, если пустить эти деньги в оборот. Но мы же их в оборот пускать не будем. Просто снимем на фото и видео, людям покажем – вот и всё. Журналистов, экспертов пригласим, чтобы они на них полюбовались. И в чём твой обман? Хорошо, пусть даже так, пусть тебе совсем и не требуется даже говорить никому о моём богатстве. Просто покажешь населению планеты мой бункер с деньгами, а о богатстве люди и так типа поймут и напридумывают такого, что нам с тобой и не снилось. Ты-то тут причём? И причём здесь твоё честное имя?
Журналист: Ну если так, то ладно, я согласен. Только вот у меня к тебе будет одна просьба: не забывай о нашем договоре. Ни одна живая душа не должна знать о нашем сговоре. Иначе плакала моя репутация.
Король: Клянусь тебе, Дэв, что от меня ни одна живая душа ничего об этом не узнает даже под страхом смерти!
- Ты узнал этого человека, который говорит с королём на видео, Нандуш? – пояснил далее смысл записи Антос-Эммануэль, - Это известный американский журналюга Дэв Блэк. И именно он впервые показал миру королевский бункер с деньгами, опубликовав заметку в одной из своих газет. А на этой плёнке доказательства его предварительного сговора с Гессором Грандескки. То есть получается, что не он бункер обнаружил, а всё это было подстроено.
- Послушай! Но ведь с точки зрения экономики – это жуть. С точки зрения политики – это облом. А с точки зрения журналистики – самая настоящая сенсация. Мы должны, просто обязаны, как можно скорее поведать об этом людям. Мы сделаем вот что: немедленно обнародуем эту запись…
- А кто тебе сказал, что я дам тебе эту запись, чтобы ты её обнародовал? – холодно вопросил Антос-Эммануэль, закрывая все вкладки и выключая ноутбук, с которого выходил в интернет. - Я, конечно, очень хочу помочь твоему издательству прославиться. Однако всё-таки далеко не на всё для этого готов.
- Да причём здесь слава и пиар, когда речь идёт о таких важных вещах! – возмутился Нандуш, - И как это не дашь запись… Кстати, а как она к тебе попала?... Но как бы ни попала, ты обязан её обнародовать, как гражданин.
- Ха-ха! Да ничего я никому не обязан. И тем более, как гражданин.
- А я заставлю тебя, - вдруг проявил необыкновенную воинственность Нандуш, вырывая силой у парня свой ноутбук, включая его и начиная там копаться. – Я и сам доберусь до всех твоих тайн. Ведь ты сказал, что запись у тебя сохранилась на диске в интернете. Ты ведь там её открывал? Как ты туда заходил? Вводил какой-то пароль в ноутбук? Так он же должен сохраниться в памяти, – продолжал хаотично орудовать разбушевавшийся деятель, шаря в своей технике.
- И не надейся даже что-то отыскать! – Антос-Эммануэль всё это время только заливался хохотом, - Ты думал, я такой дурак, чтобы оставить в твоём ноутбуке свои пароли? Да будет тебе известно, что там уже сработала одна хитрая программа, уничтожающая всю нежелательную информацию. И восстановлению всё это не подлежит. Даже не старайся.
- Жюль, миленький, тогда продай мне эту запись! – вдруг сменил совершенно тактику Нандуш.
- Ты что, с ума сошёл, дубина стоеросовая! Такие записи не продаются. Да и сколько ты мне хотел предложить, учитывая свои возможности, денег на три мороженных? Хоть бы думал головой, говоря такое.
- Так ты не продашь?
- Не продам. Ни за деньги, ни за большие деньги, ни за что другое. Вот если бы Гессор Грандескки рассказал об этом сам, но у него бы не было доказательств. Я бы обнародовал эту запись, чтобы снабдить его заявления доказательствами. А если он сам обо всём не рассказал, значит, не посчитал нужным. Значит, были причины. Но тогда и я ничего из известного мне предавать гласности не буду.
- Вот короли! – вдруг направил своё гнев совсем в другую сторону Нандуш, - Но как же так? Ещё могу как-то понять мотивы Гессора Грандескки, когда он задумывал свою аферу. Он государству хотел помочь с инвестициями. Но потом-то почему он обо всём не рассказал своему народу? Ведь столько же людей пострадает теперь от его авантюры. Экономика нашего государства взорвётся подобно бомбе.
- Причём атомной бомбе, - уточнил Антос-Эммануэль, при этом только посмеиваясь.
- И как тогда можно было обо всём промолчать?! – высокопарно воскликнул журналист.
- Вот люди! – забавлялся тем временем высокомерный парень, - Как они привыкли обвинять во всём королей. Но сами бы подумали головой, когда делали свою революцию и решили разделить между собой красивые денежные бумажки. Тогда-то они не думали ни о чём и о последствиях. Жадность глаза застила? 300 триллионов лиоров – по 20 миллионов на рыло. Как обухом по голове такие суммы. Да дураку понятно было бы и так без всяких признаний и доказательств, что это чистое самоубийство и что-то здесь не сходится. Но ведь никому же даже в голову не пришло об этом задуматься. И что интересно, буквально все купились на эти липовые бумажки и возжелали их иметь.
- Вернее, лорд Мауэр всех на это купил, - уточнил Нандуш.
- Правильно, всех купил: и министров, и парламентариев, и войска, и полицию, и спецслужбы. Он купил даже экономистов – вот интересно, о чём они-то думали? Даже Кистон и тот купился – финансист чёртов! За что и поплатился. Да и все поплатятся, потому что за глупость человеческую дороже всего приходится платить. Вот пусть и платят.
- А ты-то чего радуешься?
- Я? Радуюсь? Чему тут радоваться? Тут идиотом нужно быть, чтобы радоваться. Но разве ты не слышал на видеозаписи, что Гессор Грандескки слово дал. Да, он дал слово Дэву Блэку никому не рассказывать об их сговоре.
- И что, из-за этого он промолчал? – Нандуш немного смягчил гнев на милость, но всё равно продолжал недоумевать, - И разве можно здесь сравнивать последствия: на одной чаше весов – какое-то слово, данное какому-то журналюге, а на другой – страдания собственного народа.
- Но ведь народ-то сам не стал его слушать. Что, забыл? Гессор Грандескки собрал пресс-конференцию. По всему видно, что честно хотел во всём сознаться. А никто на эту пресс-конференцию не пришёл.
- Но ведь никто не знал, о чём пойдёт речь. И никому не пришло в голову, что свергнутый король скажет что-то действительно серьёзное.
- Ой, бедные, не знали они! – картинно всплеснул руками Антос-Эммануэль, - Давай теперь их пожалеем. Но Гессор Грандескки же тоже ничего не знал, когда задумывал свою авантюру. Но теперь вынужден отвечать за последствия. А почему это, скажи мне, короли должны отвечать за свои просчёты и недопонимания, а простой народ нет? Не подумали – потому и пострадают. Всё справедливо.
- А ведь я думал о том, что что-то здесь не так, - сокрушался Нандуш. - Но потом решил, что раз кроме меня никому не приходит в голову, что всё это подозрительно, то и я в чём-то ошибаюсь. Другие же лучше скорее всего знают. Есть же в нашей стране экономисты, учёные, юристы, финансисты…
- Вот и все подумали также как ты. И в первую очередь экономисты, учёные, юристы и финансисты. А знаешь почему они так подумали? Да потому что 300 триллионов лиоров им глаза застили и мешали их соображению. И даже бы если выслушали короля, никто бы, возможно, ему не поверил. И что в такой ситуации королю делать? Я бы тоже на его месте промолчал.
- Но зачем же ты, Жюль, мне рассказал об этом, раз запись всё равно не собирался отдавать?
- Зачем? Был бы поумней, понял бы зачем. Думай головой, Предупреждён – значит вооружён. Неужели ты такой непрактичный? Нандуш, в стране грядёт гиперинфляция. Да она и сейчас уже чувствуется, но люди ещё не спохватились по-настоящему. А вскоре будет целый ураган.
- И что теперь делать?
- Скорее звони дяде, чтобы набрал кредитов побольше. И на эти деньги приобретал всё, что нужно для издательства. Золото пусть скупает в больших количествах. Наши вшивые лиоры на твёрдую валюту меняет, пока ещё не поздно. Потом же, когда кризис грянет, и деньги ничего не будут стоить, расплатится с долгами, выложив лишь несколько никчёмных бумажек с огромным количеством нулей. Таким образом свои дела и поправите. И ещё, налоги можете не платить. Кризис всё спишет.
- А это мысль. Жюль, ты голова! Спасибо тебе, - он расцеловал парня в обе щёки, тот же только скорчил невероятную гримасу, - Но как же кризис?
- А что кризис? Кризис когда-то кончится. Вот тогда и настанет время раскручивать ваше издательство.
- Издательство раскручивать… Ну, да... И ещё вот что хотел у тебя всё-таки спросить, - Нандуш переключился совсем на другое, - У тебя-то откуда эта запись? Я бы подумал, что это подделка. Но уж больно всё похоже на правду. И все факты сходятся как будто правильно сложенный пазл. Так откуда у тебя эта запись? Или это секрет?
- Это? Ну… не секрет, наверное. А объясняется всё просто. В то время, как король разговаривал с Дэвом Блэком, я был в той комнате, чинил аппаратуру. И не специально совсем записал этот разговор. Просто случайно нажал кнопку записи, что-то проверял, наверное, я не помню, и всё и снялось на видео. А после не стал ничего удалять. Сохранил на всякий случай. Вдруг пригодится.
- Ты был в кабинете короля во время такого важного разговора его с журналистом? Но как? Да это невозможно. Да тебя бы обнаружили и выставили оттуда за ухо, засадили бы в тюрьму или бы вообще расстрелами. И кто ты вообще королю, что он доверил тебе чинить его аппаратуру?
- Я то? Я его сын, Антос-Эммануэль… Ну, да. Я Антос-Эммануэль Грандескки – наследный пронсельванский принц.
После этого сообщение Нандуш долго моргал глазами.
- Хорошая шутка, - наконец изрёк он обиженно. – Только вот на принца… этого самого Эммануэля ты совсем не похож… Поиздеваться надо мной решил? Припомнил мне, что я по собственной самонадеянной глупости по берегу моря бродил в поисках непонятно чего? Над простодушием моим забавляешься? И зачем было чего-то придумывать. Так бы сразу и сказал, что не хочешь говорить. Но если ты не хочешь рассказывать мне о своих секретах, я не буду допытываться.
Продолжение здесь http://proza.ru/2024/09/23/242