В мобильном телефоне короля Пронсельвани Гессора VI Грандескки шаблонные Смс-сообщения:
«Я занят, у нас совещание»,
«Я дома, просьба мне звонить»,
«Я на работе, буду вечером»
после введения соответствующих поправок, представляли из себя следующее:
«Я занят, пишу завещание»,
«Я дома. Просьба не звонить – разбудите дворецкого»,
«Я на работе всегда, у королей рабочий день ненормированный».
Приёмная пронсельванского монарха располагалась в государственно-административном здании в центре столицы. Король принимал там посетителей каждый вторник и четверг с 15.00 до 18.00. И только строго по делам государственной важности. На столе в кабинете у монарха стояли в ряд штук 20 телефонов, которые звонили практически беспрерывно и были устроены так, что, звоня, по очереди, проигрывали национальный гимн. Глава государства считал, что он, как патриот своей страны, лучше всего высыпается именно под такие гармоничные звуки.
- Гессор VI у аппарата, - сказал монарх, отрываясь ото сна и взяв одну из трубок, которая по его разумению, начала вдруг фальшивить, и это мешало ему, храпя, настроиться на философский лад.
- Ваше величество, - вежливо сказал грустный голос министра государственной бухгалтерии и статистического учёта, - к сожалению, должен Вас расстроить. Произошло досадное недоразумение. Составляя бухгалтерский отчет за прошлый год, Институт национальной статистики допустил ряд ошибок, которые мы немедленно скорректировали. Но, к сожалению, Вам придётся заново изучить 120 папок по государственному прогнозированию за прошлый год. Ума не приложу, как Вы сделаете это до завтра! Ведь завтра Вам необходимо выступить на заседании парламента и поделиться с депутатами и сенаторами примерными Вашими соображениями о том, как следует распределить бюджет на следующий финансовый год. Я дико извиняюсь и глубоко сожалею. Виновные в этом инциденте будут строго наказаны.
Король со вздохом бросил трубку.
- Я думаю, что лучшее, что я сейчас смогу сделать, это выпить рюмочку хорошего коньяку, - говорил сам с собой глава государства, откладывая в сторону свежие папки со скорректированным отчётом и доставая из ящика письменного стола глянцевый журнал «Груди 4-го размера и выше».
Король был мужчина ещё ничего себе. Это был жгучий брюнет с солидными бакенбардами, чуть покрытыми сединой, и видом светского льва. В молодости он слыл большим любителем пошалить в определённом смысле. С тех пор, как его в 15 лет затащила к себе в полотенечную пышноформая сорокалетняя кастелянша, он долго не в состоянии был остановиться, таким образом лишившись невинности. Видя комнату хорошенькой прислуги, у него срабатывал определённого рода рефлекс, и он никак не мог пройти мимо...
Но всё это было давно в прошлом. После того, как его окончательно и бесповоротно подмяла под себя жена, он давно успокоился и вёл жизнь примерного семьянина. Тем более, что супруга его была особой весьма экстравагантной и пикантной, к тому же искусной в постели... Но хотя он давно не позволял себе разного рода вольности, любил иногда расслабиться, хватив коньяку, за порнографическим журнальчиком, вспоминая былые дни.
«Я надеюсь, что Лис не нагрянет нечаянно в мой кабинет. Моя жена вряд ли обрадуется тому, чем я здесь занимаюсь, - продолжал думать монарх, бормоча себе под нос и пялясь на голых баб, - а отчёт подождёт. Я думаю, это не к спеху... «Заново изучить 120 папок»... Можно подумать, я изучал предыдущие! Я что, похож на идиота?... «Институт национальной статистики допустил ряд ошибок». Разве это новость? Они только что узнали об этом? В прошлом году было тоже самое... И в позапрошлом произошла та же история... Год от года одно и тоже! Как будто трудно было догадаться, что это случится и на этот год. И вообще, все эти отчёты всегда полная туфта. Они думают, я буду разбирать всякие глупости... Моё правило такое: пусть всё идёт своим чередом. Отчёт он всегда останется отчётом, изучай его, не изучай. Он всегда будет тем, чем он является – бюрократическим маразмом и ничем больше. Ведь это только министру государственной бухгалтерии и статистического учёта мнится, что завтра состоится заседание парламента. Как оно состоится, если спикер улетел на именины к тёще, а половина сенаторов, кто в отпуске, а кто болтается неизвестно где... А партия «Умеренно левых левистов» вообще заявила о том, что будет бойкотировать любые заседания в знак протеста против того, что на прошлой неделе депутаты правого толка закидали их скомканными бумажками и самолётиками, сделанными из листовок из их предложений по реконструкции государства в сторону централизации вокруг левых сил. И их чувства можно понять! Действительно, детский сад какой-то! Зачем же рвать хорошую бумагу, наводить беспорядок и затыкать людям рот? Пусть им говорят, что вздумается. На то ведь и есть парламент. Они ведь не то, что эти крайне левые левисты. Те, видите ли, заявили, что уходят в глубокое подполье. Как-то это даже не вежливо с их стороны. Порядочные люди так не поступают!»
Думая так, монарх слегка задремал.
- Самое лучшее - махнуть на всё рукой, - снова забормотал он, неожиданно просыпаясь, потому что чуть-чуть не упал с кресла, - если объявили, что завтра заседание парламента, то это не значит, что оно состоится. Как можно заседать, если в зале заседания ремонт?... Да и о чём там трепаться? Никому неизвестна повестка дня. Как можно составить годовой бюджет государства, если до сих пор не решили какова его внутренняя политика! Левые и правые никак не решат между собой в какую из сторон нам следует направиться... А спикер напивается на именинах у тёщи... А коньяк всё-таки хороший... хороший коньяк...
- Мой отец, сбегая от государственных дел куда подальше, - продолжал рассуждать король после некоторого перерыва, вновь очнувшись ото сна в своём кресле, - давал мне последние наставления, говоря:
«Самое главное – это никуда не спешить. И всё пойдёт, как по маслу. Первое правило в работе монарха – это никогда не быть там, где тебя ждут. Потому что само отсутствие королевской особы говорит за себя о его величии. И не усердствуй особенно в речах, потому что самые умные мысли короля это те, которые он не высказал вслух. И не относись слишком рьяно к своим обязанностям. Всё, что необходимо запомнить: нет ничего хуже суетливого, добросовестного управленца. Такой понаделает столько глупостей, что и сто лентяев не поправят. Знавал я одного президента, заботившегося день и ночь о благе нации. Так его четвертовали. А другого диктатора – пройдоху, жулика и интригана, каких мало, только повесили при входе в его апартаменты на собственных подтяжках. А третий сам застрелился у себя в кабинете, потому что вбил себе в голову осчастливить всех в своей стране и подданные сели ему на шею. Отсюда вывод: слишком хорошо управлять государством – это выполнять пустую работу себе во вред. И по моему глубокому убеждению, просто необходимо хотя бы иногда устраивать в своей стране экономический кризис, иначе граждане вверенного тебе государства никогда не поймут, что без тебя они, как без рук»...
Телефон зазвонил с новой силой.
- Да где же, в конце концов, мой секретарь?! Что за бардак твориться в моём королевстве!!! Мне тут звонят, не переставая. Я что, должен сам отвечать на свои звонки?
На громогласный зов монарха явился секретарь Мишель Гук.
- Простите, сир, - смущённо извинился он, - забыл поставить телефонную связь на автоматическое обслуживание. К сожалению, вынужден был отлучиться. Возникла конфликтная ситуация. К вам прорывается на приём чрезвычайный уполномоченный посол республики Хонти.
- Мишель, я же учил тебя: что говорить в таких случаях. Если ко мне прорывается на приём хонтийский посланник, отвечать ему нужно одно, что я занят. Пусть запишется на приём, как положено. И, возможно, годика через два-три до него дойдёт очередь.
- Но, сир, его очередь уже дошла.
- Так пусть запишется в другую.
- Так дошла уже и эта.
- Ну, скажи ему тогда, что приём отменён в связи с государственной необходимостью, и теперь ему придётся начинать всё сначала.
- Уже говорил.
- Так ещё скажи.
- Сир, я это ему говорю уже четвёртый год, сколько же можно?
- Мишель, где четыре года, там и все пять. А где пять, так и все десять.
- Но, Ваше величество, я не могу говорить ему то, что говорил раньше. Потому что на этот раз он настроен слишком серьёзно.
- И на сколько серьёзно?
- Он устроил скандал у здания правительства и (простите за грубое выражение) набил морду охраннику.
- Неужели дело дошло до этого?
- Похоже, что так.
- Да что ж за день сегодня за такой! - возгласил монарх, - мало того, что с самого утра ко мне прорывался на аудиенцию представитель международной экологической комиссии... Эти уполномоченные международных организаций такие наглые! Воображают о себе бог весть что! Приезжают к нам в страну пачками и требуют, чтобы мы без промедления их принимали. Что у нас тут – приёмная?
- Уполномоченный представитель международной экологической комиссии? - переспросил Мишель, - Он уже прибыл?!... Ах, да, ему же было назначено. Очень неудобно получилось. Так, где же он?
- К сожалению, он не застал Его величество и ушёл пообедать.
- Я что-то не пойму, он разве не с вами разговаривал?
- Не со мной. То есть, вернее, как бы не со мной. Поскольку мы лично не знакомы, я ему сказал, что я – мой секретарь.
- Вы сказали, что вы – свой секретарь? - крайне изумился Мишель, - Так кто же тогда будет королём, когда он явится?
- Я думаю, что королём будешь ты.
- Я?!!!
- А что, представишься главой государства, поговоришь с ним, побеседуешь, выслушаешь его рекомендации. А я, пожалуй, посплю... Впрочем, нет. Зови хонтийского посланника.
- Вы всё-таки решили его принять?
- Боюсь, что у меня нет выбора. У этого субъекта крайне скверный характер. На приёме у английской королевы он из мести поджёг сигаретой кресло какому-то министру за то, что тот случайно занял его место. К тому же вчера хонтийцы передали через нашего консула 189-ю ноту протеста. Ихний канцлер грозится передать дело в международные судебные инстанции.
Через несколько минут в кабинет монарха вбежал улыбчивый чернокожий посол.
- Приветствую вас, о Ваше величество! Да продлит Великий дух Айкуна-Майтана ваши дни! Да хранят ваш покой духи ваших предков! - сказал он, низко поклонившись, потом сделал какой-то немыслимый реверанс, - Благодарю вас за великую честь...
- Ох, оставьте уже эти церемонии, - сказал король, улыбаясь милой улыбкой (набор улыбок у монарха был давно отработан, эта была типа «я только что свалился с луны»), - присаживайтесь, располагайтесь. Что-то вас давно не было видно?... Чай?... Кофе?... Мишель, принеси-ка нам кофейку... Вам со сливками или с коньяком? А может будете коньячок в чистом виде? Так почему, вы говорите, вас давно не было видно?
- Ах, Ваше величество, я только и думал, что о встрече с вами. Но к вам не так-то легко прорваться.
- Почему? - искренне изумился король.
- Ваш секретарь всё время говорит мне, что вы то заняты, то нужно записаться к вам на приём. То, что нужно снова записаться.
- Ах, эта бюрократия! И кто только придумал такие правила?!
- Я стремился поговорить с вами на неофициальных приёмах и светских раутах, но Вы всё время куда-то ускользали от меня. И в связи с этим я хочу спросить у вас прямо: каким образом и в какие сроки вы собираетесь расплачиваться за нашу нефть?
Голос посланника изменился, улыбка сошла с его лица. Он, видимо, решил, что хватит уже дипломатии, и не мешало бы перейти непосредственно к делу.
Последняя гримаса короля была типа «А разве что-то произошло за то время, пока я был на луне?»
- Не понимаю, о чём вы? Все счета давно оплачены. Бухгалтерия в полном порядке. Я лично сам недавно интересовался. Да мы можем хоть сейчас это проверить. Вызовем немедленно заведующего отделом импорта и экспорта. Я уверен, что сейчас всё выяснится... Впрочем, он кажется на какой-то очень важной международной конференции. Какая жалость! Думается, вам лучше зайти недельки через две, три, четыре... и мы во всём разберёмся. А теперь расскажите-ка мне лучше о себе: как поживаете? Эх, господин посланник (король с улыбкой погрозил ему пальцем), как это не вежливо с вашей стороны! Я-то надеялся, что вы заглянули ко мне попросту, по старой дружбе, посидеть, поболтать. А вы, оказывается, с делами. Видимся и так редко.
- Разумеется, Ваше величество, если учесть тот факт, что на прошлой неделе на банкете вы от меня попросту сбежали.
- Не преувеличивай, просто много работы. Крутишься, вертишься, как белка в колесе. Даже на неофициальных мероприятиях, когда, казалось бы, все отдыхают, мы – короли вынуждены заниматься делами государственной важности. И так каждый день, изо дня в день. При этом нас ещё считают угнетателями. Где справедливость? Вот, к примеру, сколько длится рабочий день у пролетария? 8 часов. Да плюс к тому два выходных в неделю, с десяток другой праздничных дней и отпуск. Мы же, короли, работаем без выходных и праздников с утра до вечера и с вечера до утра... Кстати, вам на будущее: со всеми бумажками и счетами к моим подчинённым. Я – король, а не бухгалтер, милейший.
- Что?!!! - взревел посланник, у которого окончательно лопнуло терпение, - Вы ещё вздумали читать мне мораль? Ну, разумеется, я не стал бы вас беспокоить, если бы мне не чинили кругом препятствий. А вы сами бегаете от меня. И знаете почему? Потому что, как у вас выражаются: знает кошка чью слизала сметану. Вы совершили экономический подлог. Я уже не говорю об исчезнувшем приложении к договору, написанном, как полагается, в двух экземплярах. Вторая копия которого была похищена прямо из портфеля генерального секретаря с кодовым замком. Вам это с рук не сойдёт! Даже если международные судебные инстанции решат в вашу пользу, вам не уйти от карающей руки Сайдана Татрисо. Наш могущественный покровитель Содружества стран экспортёров нефти не любит шутить. Готовьтесь к войне! Да, к войне в прямом смысле слова!!! Войска содружества вторгнутся на вашу территорию и наведут справедливость! А вы...
Тут посланник осёкся. Выражение лица короля было самое благодушное. Он молча сидел, рассматривая на свет через рюмку, как играет лучистый коньяк.
- Вы что-то сказали, любезнейший? - спросил он, как ни в чём небывало, - Я на минуточку отвлёкся...
Выдержке короля можно было просто позавидовать. Ходили слухи, что однажды на какой-то многоплановом международной конференции неожиданно поступило сообщение, что в зале заседания заложена бомба. Присутствующим было предложено без паники покинуть занимаемое здание. Но у единственного выхода возникли столпотворение и сутолока. Слышны были дикие вопли, то подрались омаликанский президент и доминиканский премьер-министр. А в это время пронсельванский король невозмутимо оставался на своём месте и, достав ноутбук, дописывал свою речь. Какой-то английский лорд, случайно пробегавший мимо, с любопытством спросил его:
- Ваше величество, а вы разве не торопитесь?
- Не тороплюсь, - отвечал он, - и вам не советую. Что толку толкаться при выходе, когда буквально через пятнадцать минут можно будет покинуть здание с комфортом.
После чего лорд поспешил всё-таки к выходу, резонно соображая, что потом выйти-то, конечно, можно будет, только... куда...?
К тому же, пронсельванский монарх обычно, что бы ни случилось, и что бы ни говорили его собеседники, никогда не менял своего благожелательного вежливого тона.
- Так вы что-то сказали, драгоценнейший посланник? - переспросил его король.
- Я хотел попросить ещё кофе со сливками, - растерянно пробормотал тот, потому что сбился с мысли и забыл какую ноту хотел донести до собеседника.
- Мишель, ещё коньячку!!! - прокричал самодержец.
«Монарх цивилизованного государства, а на поверку обыкновенный мошенник», - думал про себя хонтиец.
«Сами виноваты, - мысленно отвечал ему, как бы услышав его, король, - нужно было приглашать более профессиональных переводчиков».
«Кто же знал, что ваши юристы, пользуясь хитросплетениями вашего языка, протащат в договор кучу двусмысленных формулировок. И в результате ваши обязательства в хонтийском переводе означают одно, а в пронсельванском абсолютно другое. В итоге международные эксперты совершенно сбиты с толку».
«А как вы могли купиться на приём с мелким шрифтом под договором? Это же самый распространенный развод».
«Но мы же искренне надеялись, что имеем дело с порядочными, интеллигентными людьми. А вы – жулики».
«А что вы хотели? Каждый в этом мире сам за себя. На себя посмотрите – нефтяные грабители! Сколько раз клялись, что не будете повышать цены на нефть, а сами повышаете!»
- Вы думаете, так легко управляться с делами государства, в чьих недрах практически нет полезных ископаемых? Приходится как-то выкручиваться, - вслух продолжал жаловаться король, подливая послу коньяк, - вам-то, хонтийцам хорошо рассуждать. У вас кругом только пустыня и нефть, нефть и пустыня... и бананы в оазисах... Мы же – полуостровное государство. У нас не только нефти, земли-то не хватает. Устриц и креветок навалом. А вот морковка в дефиците. Где её, морковку, выращивать-то?
- Ваше величество, давайте поговорим, как разумные люди, - продолжал свою речь посланник, немного успокоившись, - я, конечно, несколько погорячился, угрожая вам военными действиями. Но экономических санкций мы вполне можем добиться. В настоящее время генеральный секретарь нашей республики Аллу Син-Бен-Бин-Лайд готовит обращение в различные международные сообщества. Дождётесь того, что не получите не только дешёвой нефти, но даже и самой дорогой. Не боитесь, что в вашей машине внезапно кончится бензин? И вам придётся топать домой пешком своими августейшими ножками по асфальтовым дорожкам, пачкая штаны. А то и вовсе останетесь без штанов!
- Не горячитесь. Во-первых, в моей машине уже давно электрический двигатель, - соврал король, - а во-вторых, я уверен, что если бы ваш генеральный секретарь приехал бы ко мне погостить с неофициальным визитом, то мы бы с ним вмиг достигли бы консенсуса. И что ему не приехать? У вас же в Хонти, если я не ошибаюсь, и отдохнуть-то негде: где непроходимые пески, а где непролазная топь. То жара и духота, то сезон дождей и неимоверная сырость. А у нас в стране практически круглый год – бархатный сезон. 300 солнечных дней в году. И пляжи чудесные. Не то, что у вас, искупаться негде – одни крокодилы.
- Так значит, если я вас правильно понял, - заговорил хонтиец интимным шепотом, предварительно опрокинув подряд несколько рюмочек, - вы приглашаете нашего уважаемого Аллу Син-Бен-Бин-Лайда к себе в гости с дочерью?
- Ну, можно и с доч... Простите, а что вы имеете в виду?
- Я в курсе вашего договора, - сообщил посланник, подмигнув королю правым глазом.
Гессор VI внутренне поморщился... Это было N-ное количество лет тому назад, когда на каком-то из приёмов в приватной обстановке хонтийский генеральный секретарь высказал своё желание породниться.
- Хочу, чтобы моя дочь стала будущей королевой. Желаю и всё! - пояснил он свой каприз, - Ну, может у меня быть мечта?
На что монарх и снабдил его своим августейшим обещанием.
- А ты не передумаешь, Гесито? - поинтересовался Аллу Син-Бен пьяным голосом.
- Как можно, Аллик! -- заверил его Гессор Грандескки, - Я же аристократ. Более того, монарх древнейшей королевской фамилии. Мой дедушка не врал никогда, даже когда врал.
Они смачно расцеловали, а на следующий день генеральный секретарь и согласился на все предложения пронсельванской стороны, касаемо нефтяных поставок.
- Нико, будь добр, проводи нашего гостя с почётом до его апартаментов, - распорядился монарх, передавая изрядно подвыпившего хонтийского посланника в руки начальника королевской охраны, при этом глядя весьма многозначительно.
Тот же понимающе кивнул и удалился, волоча за собой незадачливого визитёра. Нико был парень сообразительный и поэтому сделал всё для того, чтобы эта история наутро попала во все газеты. Всю ночь он ходил с послом из бара в бар. А после гулял по частному саду какого-то магната, где они вдвоём дразнили ручного павиана.
- Сир! Это ужасно! – воскликнул секретарь, вбежав в кабинет короля, - Вы, конечно, человек без предрассудков. Но как вы могли настолько цинично торговать счастьем своего старшего сына?!
- О чём это ты? - непонимающе переспросил самодержец.
- Как о чём? О свадьбе Антоса-Эммануэля с нефтяной невестой. Вы же только что говорили. Вы что, забыли?
- Конечно забыл. Разве ты не знал, что я страдаю ШИКАЗИ – очень тяжёлой болезнью, симптомами которой являются хронические провалы в памяти? Это у нас, у королей, наследственное. А ты, Мишель, опять подслушивал?
- Виноват, сир, не мог удержаться. Что поделаешь, страдаю природным любопытством. У нас, секретарей, это наследственное.
Спустя пару-тройку недель после этого разговора Гессор Грандескки попросил своего секретаря соединить его с генеральным секретарём республики Хонти.
- Аллик! Дорогой! – вещал самодержец в трубку своему проблемному собеседнику, - Спешу сообщить тебе, что крайне разочарован. Я принимал вашего посла некоторое время назад в своём кабинете, чтобы обсудить наши разногласия. Хотел поговорить с ним, как с трезвым политиком. А он оказался пьяным. Он устроил дебош в здании правительства. С кем-то подрался, нахамил секретарю. Ей богу, так дела не делаются! Я, конечно, со своей стороны предпринял всё возможное, чтобы замять скандал. Сам понимаешь... Но обо всём пронюхали журналисты, и эта история попала в газеты… Что, спрашиваешь, было дальше? Был страшный скандал. Да, и конечно. Патриоты нашей страны не будут сносить подобных оскорблений. Потому зреет нечто ужасное с мировыми последствиями. Но я вмешался и частично замял это дело, конечно... Меня можешь не благодарить... О чём ты! Мы же с тобой свои люди. Сто лет друг друга знаем. Почти даже родственники... Кстати, с сожалением должен сообщить тебе, что наш договор касаемый свадьбы моего старшего сына с твоей дочерью не может быть выполнен по независящей от меня причине. Антоса-Эммануэля убили в прошлую пятницу. Такая досада!... Как? Да так. Как убивают принцев. Подробностей я точно не помню, но если тебя они интересуют, то можешь почитать наши газеты... Как не читаешь? Так почитай. У нас в Пронсельвани, к слову, очень даже хорошие газеты...
Продолжение здесь http://proza.ru/2024/11/10/880